No one can escape

      Холодный зимний ветер своими ледяными пальцами забирается тебе под куртку, покрывая кожу миллионами мурашек, заставляет прожилки трястись от неприятных прикосновений. Накинув на себя капюшон, продолжаю вглядываться в полароидное фото, что мне вручила начальница пару минут назад.       Я тихо сидел на крыше самого высокого здания Нью-Джерси, пока не услышал знакомое цоканье каблуков о бетонную поверхность. Приходил я сюда, чтобы отвлечься от работы, просто посидеть, пофилософствовать на какую-нибудь интересную мне тему и расслабиться, покуривая сигарету и медленно выпуская густой дым изо рта. Встав передо мной, Линдси щелкнула пальцами перед моим носом, выводя из раздумий, и вручила этот снимок. Рассказав о предмете, изображенном на фото, его местоположении и распорядке дня, она развернулась и ушла прочь.       Парень на фото выглядел так мило и нелепо, не подозревая, что он без двух-трех дней покойник. Его глубокие каре-зеленые глаза, обрамленные длинными ресницами, казалось, смотрели прямо в душу. Они были добрыми, по-детски наивными, а главное – счастливыми. Мальчишке на вид было не более семнадцати лет, а то и меньше. Наверное, невинный сын депутата, заказанный его конкурентами. Мои жертвы в основном делятся на несчастных детей знаменитостей, на чьих-то любовников и на мелких бизнесменов.       Мой взгляд скользнул ниже по фотографии. Я заметил пирсинг в губе и носу. Пара металлических колечек, переливающихся на свету. На его шее была татуировка. Скорпиона, кажется. Я долго всматривался в неё, думая о том, что у меня никогда не будет ничего подобного из-за моей боязни острых предметов.       Я обратил внимание на его одежду. Обычная футболка с изображением мерча группы. Когда я увидел это, первое, что я подумал, было: "О, плохой человек не может любить Iron Maiden!". Парень совсем не был похож на ребенка из богатой семьи. С виду он был обычным подростком, который хотел выделиться из толпы своим внешним видом. На нем не было ни дорогого костюма, ни роскошных часов. Одним словом, ничего, что могло бы приписывать его к деткам богатеньких родителей. Да и кто вообще сказал, что он сын какого-нибудь депутата? Это лишь мои догадки и ничего больше.       Ох, тяжела судьба тех, кто работает в той же профессии, что и я. Почему бы не завязать с этим… А, нет, с этим ведь не завязывают. Посмертная работа.       Взглянув на часы, я поднялся со своего места и убрал фотографию во внутренний карман куртки. Линдси сказала, что этот парень ближе к шести вечера заканчивает учиться и идет на автобусную остановку, чтобы отправиться домой. Последний автобус уходит ровно в шесть часов вечера, а следующий приходит минимум через полчаса. Значит, у меня есть достаточно времени, чтобы выполнить задание.       Спустившись вниз, я открываю дверь своего автомобиля и, осмотревшись по сторонам, сажусь внутрь. Вжимая педаль газа в пол, несусь по кварталам к месту назначения, а в моей голове просто мозги кипят от мыслей. Ещё никогда я так не сожалел своей жертве.       Припарковавшись в десятке метров от остановки, я стал наблюдать за ним. Волосы мальчика так же легко развеваются на ветру, как осенние листья. Его можно сравнить с достопримечательностью природы. Наверное, все мы ими являемся, и не можем судить, кому стоит умереть, а уж тем более отбирать чьи-то жизни. Уверен, этот парень станет причиной моих совестных кошмаров как минимум на месяц. Кому-то покажется, что убивать легко, после стольких раз, но я вижу лица своих жертв в каждой толпе.       Будь я нормальным человеком, возможно, мы бы были друзьями и вместе стояли на этой остановке, дожидаясь своего автобуса. Разговаривали, чтобы скоротать время. Дурачились, чтобы согреться. Но нет, этого не будет.       Взгляд парня опущен на его кеды, но если бы он знал, что его ждет — он бы непременно пытался надышаться и наглядеться на этот мир. Боже, он столько всего не успел сделать, и сейчас он просто стоит и не торопится жить, ведь ему не приходит даже в голову, что какой-то мудак рассматривает его и думает, с какого угла ему присунуть нож, чтобы это было как можно незаметнее. Чтобы смерть наступила как можно быстрее.       Мальчик, видимо, не дождавшись нужного транспорта, потопал куда-то за угол. В такой холод не на что надеяться. Быстрым шагом он пошел по направлению центральной улицы, которую я так хорошо знал. Кажется, настало мое время. Вступать в игру нужно в безлюдном месте.       Я бы сравнил походку этого парня с чем-то легким и беззаботным, с тем, чего мне не добиться, ведь на моих руках столько крови. Он — моя полная противоположность. Я бы мечтал о таком друге, но мне нельзя заводить друзей. Опасно проболтаться им о работе, ведь кому захочется быть другом киллера. Их могут просто "убрать", возможно, даже моими руками. Вы знаете, каково это — убивать своего друга? Мне, к счастью, тоже ещё не удалось испытать этого.       Боже, как я грязен. Разве будет кто-то общаться с убийцей невинных людей? Наверное, такой милый паренек послал бы меня, не задумываясь.

POV Фрэнк

      Готов поспорить, что в самый морозный день этого месяца каждый на остановке думает, что именно его автобус ходит не чаще, чем раз в тысячелетие. И я — не исключение. Я отплясал все возможные танцы. Некоторые были похожи на обряд по вызову автобусов, но, кажется, я вызвал только новый поток ледяного ветра, отчего вжал голову в воротник безнадежно тонкой куртки (а если точнее, то кофты). Я едва наскребаю деньги на дорогу, об одежде и речи быть не может.       Теперь я должен идти в ближайшее кафе, заказывать там кофе на деньги, которые были отложены на завтрашнюю дорогу в универ, чтобы не выгнали сразу. Готов сдохнуть, лишь бы не отчислили. Ух, Айеро, всем бы такое стремление к учебе. Мысли уходят далеко в безысходность и вырывает меня из них только то, что я, кажется, перестал чувствовать пару своих конечностей.       По коже пробежали мурашки, волосы на затылке встали дыбом. Обернувшись, я наткнулся на широкую грудь в черной куртке. На меня тут же напали, одной рукой сжав мне горло, словно тисками, а другой пытаясь зажать мне нос и рот зловонной белой тряпкой.       Я выгнулся под его хваткой и вцепился зубами в руку настолько сильно, насколько мог. Пропитанная хлороформом тряпка прижалась к моей шее и плечу, а не к лицу, кожу моментально начало жечь. Боль все усиливалась, и крик разорвал мое горло. Энергию от боли я вложил в укус, делая его еще сильнее, даже через одежду я почувствовал вкус крови. Нападавший зашипел, но не выпустил меня из хватки, поэтому я начал бить его по ногам.       Он отпустил меня, но через секунду я почувствовал, как что-то тяжелое опустилось мне на затылок, и я упал. Падая, задел головой камень — посыпались искры из глаз.       Секунду спустя, этот прыгнул на меня и прижал к лицу что-то мягкое и вонючее, что могло быть только тряпкой в хлороформе. Я бился, выкручивался, боролся, но в конце концов обмяк, задержав дыхание.       Я чувствовал, как меня тащат по земле, а после запихивают в машину. Сопротивляться бесполезно, моё тело будто было отдельно от меня, и я не мог им управлять. А после опустилась полная темнота. — Сегодня ночью каждый - пассажир, всего лишь еще один случайный элемент на длинной автостраде жизни.

My Chemical Romance – Surrender The Night