Это будет то, что ты, наверно, ненавидеть будешь

Прошёл один день. С Драко я так и не помирился. Ха, и не собираюсь. Моя ссора с Малфоем быстро расползалась по всему Хогвартсу. Панси начала причитать, что мы должны обязательно помириться. Глупышка, неужели она ничего не понимает? Мой лучший друг меня предаёт, не воспринимает меня всерьёз, пользуется мной! А Теодор только скрестил руки на груди и покачал головой. Теодор мне всегда нравился. Он был всегда уравновешенным и спокойным, принимал правильные решения. Нотт был высоким, худощавым. Голову покрывали густые тёмно – бордовые волосы. На высокий лоб спадала тёмная чёлка. Глаза глубокие, светло-зелёные. Нос прямой; тонкие розовые губы. На впалых щёках с обеих сторон ямочки. Был бы я девчонкой, я бы посчитал его красивым. Красивее даже Драко. Но я не гей. И не собираюсь менять ориентацию на ближайшие десять лет. Сейчас я вместе с Тео и Панси завтракал в Большом зале. Первого урока у меня и Тео не было (у Панси первым уроком травология). Так какого чёрта я так рано проснулся? Я бы смог продлить себе секс с близняшками Патил на целый час! Но Паркинсон меня разбудила на самом интересном моменте. А Тео проснулся сам. Он у нас ранняя пташка. Лениво положив манную кашу себе на тарелку, я оглянулся. Панси увлеченно болтала с подружками, не положив себе на тарелку ни крошки. Теодор грыз яблоко, со скучающим видом обводя Большой зал. Малфой всё ещё не появлялся. Это очень странное ощущение – он постоянно находился рядом со мной. А сейчас... сейчас его нет. Поковыряв вилкой в каше, я не выдержал и спросил Тео: - А где он? За что я больше всего любил Нота – так это за то, что он понимал меня с полуслова. А ещё за то, что он находил каждый вечер пару бутылок огневиски. Он медленно опустил яблоко на тарелку, и всё с той же неспешностью поднял на меня взгляд. - Хоть вы и поссорились, - неторопливо заговорил он, - но, признаться, я думал, что ты привык к его... м-м... расписанию, дескать. Я не понимал к чему идёт речь. Приподняв брови, я ему кивнул, чтобы он продолжал. - Пф-ф... Блейз, честное слово, ты меня шокируешь последнее время. Очнись, сегодня вторник!! - Втор... Ах, да, вторник! Теодор, шумно выдохнув (при этом у него поднялись волосы, которые падали ему на лоб), продолжил грызть яблоко, так сказать закончить начатое. Я же, покачав головой, уставился в тарелку с кашей. Вторник... О да, Утро Святого Вторника – так его называл Драко. Каждое утро вторника, просыпаясь раньше всех, он шёл принимать горячий душ. Потом, надушившись своим любимым одеколоном (смесь лимона и розы – я знал это с пяти лет), он, не потрудившись застигнуть и заправить рубашку, искал себе любую симпатичную девушку и занимался с ней сексом до потери пульса. Меня всегда забавляло это – видеть, как он опаздывает на урок, немного шатаясь, идёт к своей парте, лохматый и с помятой одеждой, садиться рядом со мной и тихо посылает учителя. Теодор пощёлкал пальцами передо мной. Я вздрогнул. Я задумался, и вероятно мой взгляд при этом остекленел, так как Тео меня тут же спросил: - О чём задумался? Я не ответил, всего лишь помотал головой. Раздался оглушительный взрыв хохота за столом Гриффиндора. Мой взгляд скользнул по Поттеру, обоих Уизли и Лонгоботому. Грязнокровки Грейнджер не было. Покачав головой, я повернулся к Теодору, который в это время обратился в Панси: - А ты чего себе в тарелку ничего не положишь? - Не хочу, отстань, - последовал угрюмый ответ. - На диете? – с понимающим голосом и со страдальческим лицом спросил Нотт. Я еле удержался от хохота. Тео тем временем продолжал: - Знаешь, я думаю, что ты изрядно похудела за это лето. Это диета... Но тут Панси легко встала из-за стола и быстрым шагом удалилась из Большого зала. Её подруга бросила злобный взгляд на парня. Он же с невинным видом смотрел вслед Панси, но тут же возмущённо сказал: - Что я такого сказал?! Для меня, к примеру, было бы комплиментом, если бы мне такое сказали! Женщины... Теодор - славный парень... И вдруг, в мою голову пришла сумасшедшая идея. Немного обдумав её, я обратился к Теодору, который всё ещё смотрел вслед Панси: - Тео! - Чего тебе? – И снова принялся грызть яблоко. - Давай поспорим?- предложил я. О-о-о да-а-а... Тео обожал подобного вида споры. Он выронил из рук яблоко, которое громко ударилось об тарелку, и взглянул на меня. На лице появилась безумная улыбка, а в глазах играл странный огонь. - Говори! – твёрдо потребовал он. - Значит, слушай внимательно: восьмую девушку, которая войдёт в двери Большого зала, ты должен её отыметь. Понятно? Теодор в течение двух минут внимательно вглядывался в мои честные глаза. На лице заиграла коварная улыбка. - Легко! – махнув рукой, сказал Тео и добавил: - А если выпадет парень? - Парни не считаются. - Легче простого! Я всего лишь загадочно покачал головой, и мы оба принялись, как два идиота, смотреть на пустой проём. Первым вошёл парень. Малфой. Я невольно охнул. Как и следовало ожидать, он был весь лохматым, выглядел уставшим. Я старался не смотреть на него, но внутри всё кипело: так и хотелось пододвинуться и крикнуть ему: «Эй, Драко, дружище, присаживайся!». Но я не крикнул. Когда Малфой проходил мимо, он на краткое мгновение остановился рядом со мной. Где бы мы ни были, где бы мы не сидели – он всегда был по правую руку от меня. А сейчас, впервые за все шестнадцать лет дружбы, всё изменилось. Я действительно хотел было ненароком пододвинуться, мол, случайно, но вовремя одумался и крепко сжал руки в кулаки. Драко, в свою очередь высоко поднял голову и сел рядом с Теодором, пожелав ему «грёбанного утра». Тео ухмыльнулся и спросил, как он провёл утро Вторника. Тот лишь ухмыльнулся и сказал, что «всё как всегда», что означало – «друг, ты сам понимаешь, отказа я в своей жизни ещё нигде и никогда не слышал». Вздохнув, Драко наложил себе полную тарелку блинов с мёдом и с остервенением накинулся на них, предварительно осушив стакан тыквенного сока. А мы с Ноттом тем временем снова уставились на дверной проём. Второй была Лаванда Браун, за ней – Парвати Патил. Четвертой была первокурсница из Хаффлпаффа. Пятой была учительница Астрономии – профессор Синистра (Пронесло, - вставил Теодор). Шестой была, насколько мне известно – Чжоу Чанг. Седьмой была Дафна Гринграсс. С радостной улыбкой Теодор мгновенно встал, но я резко схватил его за локоть и он сел. - Куда?.. - Так она же восьмая! – прошипел Теодор, нахмурив брови. - Так ты Мал... – Я вовремя остановился. Как то не хотелось говорить его имя, да еще, если он сидел неподалёку. Но я быстро выкрутился: - Так парни же не считаются, забыл? Нотт, должно быть, заметил мою «ошибку», но не подал вида. Вместо этого он угрюмо уставила на двери. И тут вошла Восьмая. У Нотта отпала челюсть, я широко открыл глаза, и было отчего – это была грязнокровка Грейнджер. Малфой бросил быстрый взгляд на шатенку и продолжил завтракать. Теодор посмотрел на меня с ужасом и одними губами сказал: «Нет, помилуй!». Я понимающе похлопал его плечу. Теодор обречённо вздохнул, уставился в тарелку и еле слышно сказал: - Только не говори Драко, пожалуйста. Я кивнул головой. Нотт не знал, что Грейнджер нравится Драко. Но правильно сделал, что попросил меня молчать, хотя я его даже под заклятием Круциатус не выдал бы. Разница в просьбе лишь в том, что Тео думал, что Драко его засмеёт, а я – сделать что-то плохое. Он это умеет. По себе знаю. Но об этом не сейчас. Мы – я, Теодор и Малфой (пусть он мне и враг теперь, но все, же расписание у нас было одинаковое) – встали и отправились на трансфигурацию, в надежде встретить там Панси. Малфой бросил быстрый взгляд в сторону гриффиндорского стола и поспешил выйти из Большого зала. Теодор же, посмотрел на Грейнджер (я не сомневался, что именно на неё) взглядом полным отчаяния и отвращение. А потом посмотрел на меня взглядом полным мольбы. - Сочувствую, - сказал я и тихонько рассмеялся. - Ничего, и ни через это проходили, да, Блейз?- спросил Тео, и мы вместе рассмеялись. Что ж, смех смехом, но Теодору Ноту предстоит переспать с Грейнджер. И я глубоко ему... соболезную.