Это будет то, что ты, наверно, ненавидеть будешь

Я хотел найти Уизли, чтобы спросить, когда мы встретимся в библиотеке. От этой мысли меня всего передёрнуло. Но как это всегда получается, Уизли сам нашёл меня. - Эй, Забини! Я лениво обернулся. Ко мне подбежал рыжий с уже нормальными бровями. - Слушай, я насчёт доклада по трансфигурации. - Естественно, по-другому ты бы просто так ко мне не подошёл бы, - хмыкнул я. Уизли зло посмотрел на меня и продолжил: - Заткнись, Забини. Не вынуждай меня... - Не вынуждать тебя на что? – усмехнулся я. Вдалеке я увидел Грейнджер и Поттер. Они о чём-то увлечённо разговаривали, ожидая рыжего. Уизли шумно выдохнул и нервно оглядывался по сторонам. - Что, Уизли? Непривычно чувствовать на себе женские взгляды, да? – скалился я. - Заткнись, - зло прошипел он. - Не волнуйся, Уизли, все взгляды обращены на тебя из-за меня. Они просто думают, что рядом с этим красавчиков делает этот рыжий оборванец. Уизли вскинул в воздух крепко сжатый кулак. Драться я не хотел, но не из-за того, что я знал, что я опять заработаю себе шрамы и, вполне возможно, мне не получиться на этот раз отвертеться от МакГонагалл, не хочу новые шрамы – у меня уже есть один, на губе, оставленный Малфоем при нашей последней драке. Но и у Малфоя на брови тоже шрам, который отплатил я ему взамен. Но это всего лишь отговорки... Я не хочу лишний раз доказать себе, что я чудовище. - Тише, Уизли, Грейнджер увидит, - спокойно сказал я. – Она навряд ли обрадуется, увидев, как я наношу тебе удары, а? Он ещё пару мгновений поколебался, потом нехотя опустил руку и с ненавистью посмотрел на меня. - Сегодня, в шесть вечера, - кинул он мне, отвернулся и ушёл. Ничего, Уизли, я ещё найду время и отыграюсь на тебе. * * * Я, впопыхах и тяжело дыша, уселся рядом с Уизли. Тот недовольно посмотрел на меня и что-то проворчал себе под нос. - Я, между прочим, давно здесь тебя жду, - пробубнил Уизли. Я оглядел библиотеку: из знакомых никого нет. Ну и хорошо, будет проще сосредоточиться о докладе. - Ты нашёл что-то? – спросил я. - Нет. - И чего ты ждал, Уизли? - Тебя, - угрюмо сказал он. - Тебя, - передразнивая его, скривив лицо, сказал я. - Пфф. - Выдохнул? - Чего? - Заткнись, Уизли. До тебя всегда туго доходит? Уши у него начали краснеть, между бровей пролегла глубокая складка. - Кстати, сказал Грейнджер за то, что брови тебе вернула? - Пойду, поищу в книжках нужный материал. Он шумно поднялся и ушёл искать нужные книжки. Я обмакнул перо в чернила и написал в уголке пергамента тему нашего доклада. Я глубоко вздохнул, откинувшись на спинку стула. Уизли вернулся, держа в руках две толстые книги. Уши у него пылали, и он недовольно уселся на свой стул. - Что, Уизли, заблудился и зашёл не в ту секцию? - Заткнись, - сказал он и сжал кулаки. - Да в чём дело, Уизли... И тут-то я понял причина его странного поведения (если такое вообще возможно). Девушки, проходившие рядом, постоянно смотрели в нашу сторону, как тогда, в коридоре. Я засмеялся и, откинувшись на спинку стула, сказал: - Пресвятой Мерлин, да ты девушек боишься, Уизли? - Ты псих, Забини? – негодующе сказал он, скребя пером по пергаменту. - Если ты хотел меня обидеть, Уизли, знай – у тебя это не получилось, - с ухмылкой сказал я, крутя в руках тонкое перо. – Мне это уже говорили, и любые твои оскорбления я приму за комплимент, и я бы на твоём месте не тратил на эти жалкие придирки. - Заткнись, слизеринский мудак, - зло произнёс Уизли. - Тебя вообще учили препираться или как там у вас это называют? - Да что вы пялитесь все, я не могу понять! – не выдержав, крикнул Уизли на невинную девушку. - У тебя девушки никогда не было, Уизли? В этом вся проблема: не привык к женскому вниманию? Уизли упёрто молчал, смотря в одну точку в книге. - Живёшь по принципу «Все женщины шлюхи»? – спросил я с усмешкой, а Уизли продолжал настойчиво молчать. Я чуть нагнул голову, покрутил в руках перо, потом радостно сказал: - Чувак, так на это надеяться нужно! - Не смей так говорить, Забини, не смей, - тихо сказал он, а его уши снова начали гореть алым пламенем. - Уизли, чтобы там ни было, не в обиду тебе и Грейнджер... Гриффиндорец резко поднялся, засунул перо, пергамент и чернила в сумку и ушёл. Я хотел крикнуть ему что-то вслед, что-то обидное, до жути больное... но я сдержался. - Пессимист утверждает, что все девушки шлюхи, а оптимист на это надеться, - проворчал я, собирая все принадлежности в сумку. * * * Какого чёрта вообще он ушёл? Тупой гриффиндорец, надо ему лицо разбить за это. Не будь монстром, Блейз... В коридорах Хогвартса было пустынно. Я хотел найти Панси и просто сидеть с ней в тишине, отвлечься от всех этих проблем, от обыденной суеты... Я завернул за угол и увидел стоящую около подоконника... Асторию. Она сильно нахмурила брови, сжала губы, скрестила руки на груди и сосредоточенно смотрела в окно. Я её давно не видел и внутри... просто было тепло. Несмотря на то, как она иногда поступала с Панси, радуясь её ссорам с Тео... На всё это было сейчас плевать. В этот момент внутри очень чётко образовалось то чувство, которое давно не было: чувство, словно мы пятикурсники, никаких ссор и проблем, стоим друг за друга горой, никаких волнений, а единственный проблемы – это нехватка огневиски в нашей крови. Астории всегда была словно... маленькая глупая девочка, которую я всегда безумно любил. И буду любить, какой бы сволочью она не была. - Эй, Астория, - весело окликнул её я. Она удивлённо посмотрела на меня. Я замедлил шаг, улыбка погасла на моем лице – у Астории были красные вспухшие глаза. - Что случилось? Она покачала головой и отвернулась, нагнув голову. - Уйди, Блейз, - осипшим голосом сказала она. – Всё хорошо, всё в порядке. - Нет, Астория, всё плохо, - сказал я, глядя на миниатюрную фигуру Гринграсс, так похожую на Дафну. - Блейз, я же сказала – всё отлично! – сказала она почти срывающимся голосом, всё ещё не поворачиваясь. Как и все слизеринцы, её с детства приучили не показывать свои слёзы... Но всегда ли мы слушаемся того, чему нас учат? Хотелось сказать что-то утешающее, но я никогда не был силён в этих делах. Кого-то утешать, поддерживать – нет, это не по мне. - Всё Тео? – просто и спокойно прошептал я. Астория резко развернулась. Она поджала губы, еле сдерживая слёзы. Астория кивнула и буквально, обняв, упала на меня. Одной рукой я легко обнял её за талию, другой мягко поглаживал по светлой головке. - Стори, - ласково сказал я. Она дала волю слезам. Она громко плакала, иногда терлась щекой об мою мантию, сильнее прижимаясь ко мне. - Неужели нужно быть такой дурой, чтобы не замечать, что она ему нравится? – говорила Стори. – Почему всегда она впереди меня во всём? Почему, Блейз? Я не хотел сейчас защищать Панси, оспаривать Асторию – ведь можно что угодно наговорить, когда ты зол на человека, верно? И тут же что-то внутри сильно кольнуло... - Как бы я не старалась, она всегда впереди меня! И пусть она этого и не замечает, но это так... Мерлин, как же обидно, что все старания проходят дарам... А я так стараюсь, Блейз, честно! Уже несколько лет подряд и всё к чертям... Я поцеловал макушку Астории, дотронулся пальцами до её щеки, потом провёл по её скуле, спускаясь ниже, и легко поднял её за подбородок. Астория удивлённо посмотрела на меня, приоткрыв губы. А я, к своему же удивлению, нагнулся и прижался к её горячим и солёным от слёз губам. Гринграсс не оттолкнула меня. Я провёл языком по её губам, она приоткрыла их, и я углубил поцелуй, исследую глубины Стори. Гринграсс провела своей маленькой ладошкой по моей шее, сильно сжимая плечо. А потом я оторвался от неё, широко глядя на неё. Лицо Астории было в красных дорожках от слёз, вспухшие губы, на которых играла лёгкая улыбка. - У тебя вошло в привычку – успокаивает девушек поцелуем, Блейз, - улыбнулась она. -Зато помогает. Друзья? – осторожно спросил я. - Ну да, - ответила Стори и снова прижалась ко мне. – Ты всегда будешь для меня старшим братом, Блейз. Я люблю тебя. - И я тебя, Стори, - сказал я, крепко стиснув хрупкое существо в своих руках, словно отгораживая её от всего мира. - Не называй меня так. - Буду. - Я знаю, - сказала Астория и сильнее прижалась ко мне. Я улыбнулся. За что я люблю Стори – так это за то, что она... всегда остаётся собой. Такой маленькой, глупой, иногда не понимает что творит. И пусть в ней есть капли той подлой сучки, я люблю её. Как друга.