Второму шансу не быть

These bonds are shackle free Wrapped in lust and lunacy Tiny touch of jealousy These bonds are shackle free. Get through this night There are no second chances This time I might To ask the sea for answers. [Разорваны связи, Безумьем и страстью объяты, Немного завистью задеты, Разорваны связи... Пройди сквозь ночь, Второму шансу не бывать. На этот раз я должен смочь У моря ответы вопрошать]

Тор всегда привык добиваться желаемого во что бы то ни стало. В пылу ли битв его разгорячённый разум охватывало торжество, когда он сгибал противника перед собой в унизительном коленопреклонении, во время ли тренировок или дружеских потасовок, едва он выбивал шест из рук напарника, – Тор сроднился с самим понятием победы и остро переживал даже мелкие неудачи. Он совершенно не умел хитрить, поддаваться или изворачиваться. Если злиться, то так, чтобы прозрачные витражи в пиршественной зале разлетались алыми брызгами-осколками. Если радоваться, то искренне, от всей души, поднимая за счастливца кубки с тягучим хмельным мёдом. Если любить и желать... Что ж, порой Тор мечтал иметь столь же непроницаемое лицо, как у Локи. Он до сих пор не мог вспомнить, когда сознательно возжелал своего брата. Он часто просыпался по ночам изнывающим от желания и, стиснув зубы, обессиленно опускаясь на подушки и накрывая пылающее лицо ладонями, перебирал в памяти узловые моменты самых откровенных снов, в которых всегда фигурировал Локи. Тор мог признать, что с годами жажда обуздать, подчинить, расположить к себе становилась всё сильнее и ярче. Это слишком походило на манию – посчитав в своём рассудке, что Локи принадлежит только ему, Тор мучился, изводил себя, видя, как склоняется в почтении перед братом служанка, как томно улыбаются, пересмеиваясь и обсуждая братьев, фрейлины царицы, как Сиф, едва улыбаясь, проводит по плечу Локи, оправляя складки повседневного плаща. Раз за разом, выдумывая нелепые предлоги, неся сбивчивую околесицу, Тор уводил Локи за собой под недоумённые взгляды подданных и лукавую улыбку проницательной Сиф. Ревность жгла сердце каленым железом. Но даже в самых страшных кошмарах Тор не мог признать очевидного – наряду с опаляющим желанием он слепо влюблялся в Локи всё больше и больше, привязывался, терзаясь вечными сомнениями. Что ему делать?.. *** Тор праздновал день своей повторной коронации – день своего триумфа. Он высоко вскидывал Мьёльнир, слыша одобрительный рёв толпы, приветственно взмахивал рукой, ловил слухом мечтательные вздохи фрейлин Её Величества. – Тор, сын Одина. – Всеотец вскинул руку, веля замолчать гомонящей толпе. Последние разговоры стихли, и молчаливый, ожидающий взор людей был обращён только на Тора. Его преемник, стоящий близко, мог видеть мягкую улыбку и гордость в отцовских, не по-старчески ярких голубых глазах. – Подойди ко мне. Тор безбоязненно приблизился, склонился в пояс, опустился на колено, как того требовали обычаи, возложил Мьёльнир рядом с собой. Один коснулся молотом его разгорячённого лба, и Тор услышал, как напряжённо и шумно звучит его дыхание в звонкой тишине. Он волновался, пусть и всячески старался это скрыть. – Тор, сын Одина, клянёшься ли ты быть верным, справедливым и мудрым царём? – Клянусь! – твёрдо отвечал он. – Клянёшься ли ты не зачинать, не искать войны самому, а раз уж случись такому быть, первым встать на защиту Асгарда? – Клянусь! – Клянёшься ли ты рассудить своих подданных, если необходимость возникнет в том? Судить по праву, по сердцу? – Клянусь!! – громкий голос Тора взвивался под купол, отражаясь и множась эхом в зале. – Тор, сын Одина, я объявляю тебя царём Асгарда. Будь мудр, сын мой. – И Один, вкладывая в ладонь Тора Мьёльнир, надевает ему шлем, выкованный ранее, как символ завершения коронации. – А теперь я объявляю пир. Тор медленно поднимается и оборачивается. В глазах его товарищей, стоявших у лестницы, столько любви и верности, что Тор, не сдерживая себя более, вытягивает вперёд руку. – Я клянусь жизнью, что буду защищать каждого из вас до последней капли крови своей. Клянусь!!! – и толпа, радостно взревев, подхватывает его слова. *** Мёд и вина лились рекой. Тор едва успевает подставлять кубок, опустошая его до дна, смеётся в ответ на чужие байки, внимает рассказам мудрых опытных воинов о походах в другие миры. У него кружится голова с непривычки – слишком много выпитого, слишком много похвалы. …Слишком много красивых женщин, бросающих на него быстрый томный взгляд из-под прозрачных платков, которыми они прикрывали свои лица. Объявляют танцы, и Фрейя, улыбаясь, отходит от стола, едва её приглашает осмелевший, раскрепощённый от глотка медовухи Бальдр. Сквозь полуопущенные ресницы Тор видит, как Локи, всё это время находившийся поодаль, пьющий в одиночестве, до последнего избегавший Тора и его приятелей, срывается со своего места, подходит к Сиф, притягивает её к себе, отводя прядь её волос, что-то негромко и жарко шепчет ей на ухо. Сиф, проводя языком по раскрасневшимся губам, видимо соглашается, и Локи, склонившись, подаёт ей ладонь. Внезапная догадка Тора подтверждается – Локи выводит Сиф в круг танцующих. Тор с силой опускает кулак на подлокотник своего широкого кресла, силой воли удерживая себя на месте. Даже не желая видеть, он замечает абсолютно всё: взгляд Локи, полупьяный, томный, насмешливый, тонкие руки Сиф, украшенные золотыми тонкими браслетами, прежде покоящиеся на плечах Локи, теперь обвившие шею брата. Локи вновь, едва не касаясь её уха губами, обжигающе шепчет что-то торопливо, а Сиф, улыбаясь, качает головой. Тогда Локи наклоняется и приникает к её губам слишком открытым и далеко не дружеским глубоким поцелуем. Тяжело шелестит накрахмаленная льняная скатерть, вазы с фруктами съезжают, когда стол, цепляя мраморные плиты, летит к дверям. В зале всё ещё стоит звон разбитого стекла, опрокинутых кубков и воцарившейся тишины, который вскоре перекрывает рёв вскочившего Тора: – Локи! Ах ты!! В зелёных глазах отражается непонимание, едва Тор, в пару шагов преодолевая расстояние между ними, за шиворот, в кулаке сминая его плащ, выталкивает Локи из залы. *** – Куда ты меня тащишь? Локи шипит сквозь зубы от боли в вывернутых руках (Тор спустя коридор перехватил брата более удобно), дёргается, едва его ухо опаляет тяжёлое алкогольное дыхание Тора: – Туда, где нас никто не услышит. Тор пинком распахивает дверь своих старых покоев и с силой отбрасывает Локи на постель. Маг приподымается на локтях, морщится, растирая онемевшие бледные запястья с красными полосами, оставленными пальцами Тора. Локи выжидает. За то время, пока Тор вёл Локи сюда, гнев успел выветриться, уступая место внезапно нахлынувшей усталости. Теперь ему, как новому царю Асгарда, было мучительно стыдно за своё несдержанное поведение перед подданными. И в некой степени перед братом. – Чего ты удумал, паршивец – к Сиф приставать? – вместо этого спросил Тор горько, опускаясь на кровать рядом с Локи. – Совсем опьянел? – Она всего лишь просила разговора со мной. Я решил, что во время танца говорить будет удобно. Я просто хотел доказать этой глупой женщине, насколько она ошибается в своих предположениях, – вкрадчиво проговорил Локи, перекатываясь на перине и укладываясь на подушках. – Что за чушь ты мелешь, Локи? Что за "ошибочные предположения"? – Сиф уверена, что я сплю с тобой. – Просто объявил Локи, расстёгивая вычурные изумрудные пуговицы тесного камзола и ослабляя шнуровку нижней, вышитой золотом рубахи. – Мне ничего не оставалось делать, как убедить её в том, что меня не привлекают мужчины, и по доброй воле я с ними никогда не возлягу. На мгновение Тор словно окаменел, а Локи тем временем закинул руки за голову. – Возвращайся, – спокойно предложил маг. – Ты же теперь царь Асгарда. Тебе нужно объясниться перед подданными. – Подождут они. – Хмуро ответил Тор. – А что же ты, Локи? Пойдёшь со мной? – По твоей милости, братец, я сегодня туда не вернусь. – Локи помрачнел – его зелёные глаза опасно сверкнули. – Ты вывел меня, держа за загривок, как уличную шавку, что по случайности забрела в жилой дом. Именно ты лишил меня последней надежды на трон, Тор, именно ты указал мне истинное место при подданных Асгарда. Они не забудут твоё отношение ко мне на коронации. Локи говорил это на удивление спокойно и сухо, словно и не ему, принцу, был вынесен позор перед воинами от руки нового царя. Он кипел от гнева, но сдерживал себя, не решаясь явно демонстрировать своё неудовольствие. – Прости, – прошептал Тор, виновато склонив голову. – Я не думал... – А ты хоть когда-нибудь думаешь? – не сдержался Локи. – Теперь уходи. Тебя все ждут. – А как же ты? – устало говорит Тор. – Я не уйду без тебя. – Зачем я тебе сдался? – зло шипит Локи, приближая своё лицо к Торову и обдавая того своим жарким хмельным дыханием. – Ты же, дьявол тебя задери, настолько ненавидишь меня, что постоянно пытаешься выказать, всячески подчеркнуть своё превосходство и... Тор просто берёт Локи под подбородок ладонью и крепко целует, другую руку кладя брату на затылок, перебирая тёмные пряди. Локи вздрагивает, резко вырывается из чужих рук, отшатывается. С кончиков его пальцев срываются зелёные всполохи. – Так, значит, слухи не врут?.. – говорит Локи хрипло, опускает голову. Его пробило на нервный отрывистый смех. – Локи... – Ты хочешь меня, верно? – спрашивает маг неожиданно прямо, по-прежнему не смотря Тору в глаза. – Именно об этом говорила мне Сиф девять лун назад. А я поднял её на смех, советуя получше приглядеться. – Локи, это... – Не подходи! – Локи обжёг Тора презрительной зеленью глаз. Тор просто берёт лицо Локи в свои ладони и валит обратно на постель, придавливает своим телом. – Только сегодня, – говорит он хрипло, целуя Локи снова. – Только сегодня позволь мне – слышишь? Второму шансу не быть, Локи. Локи стонет сквозь сжатые зубы, когда Тор кладёт свою руку ему на пах, сжимает пальцы так, что Локи захлёбывается воздухом и сильнее прогибается в спине. – Ты пьян, братец, – с отвращением тянет Локи, когда Тор покрывал поцелуями его шею. – Так останови же меня, Локи. – Маг вздрагивает, едва Тор берёт его ладонь и прижимает к своей оголённой в вырезе парадной рубахи груди – туда, где глухо бьётся сердце. – Ты же не хочешь меня отталкивать, Локи. Просто признай это. Иногда Тор, мать его, становился весьма проницательным, думал Локи, когда Тор своей широкой мозолистой ладонью скользил вдоль его бедра. Маг лихорадочно извивается, прижатый к перине сильным телом, до конца расстёгивает Торов лёгкий доспех, нетерпеливо помогает ему стащить с себя одежду. Тор широко оглаживает ладонями бледную узкую грудь, бока с выступающими рёбрами, запускает руки за шнуровку собственных штанов. Всё плывёт в дымке благовоний – Локи прикрывает глаза, приподнимает бёдра навстречу осторожным ласкам, когда Тор, торопливо растягивая Локи, снова его целует, – уже собственнически, жадно, – подхватывает его под колени и резко толкается вперёд – Локи поворачивает голову, разрывая поцелуй, прикусывая губы и сжимая в кулаках простыни. Локи цепляется за его плечи, обнимает за шею, прижимаясь теснее, но Тор перехватывает его узкие запястья и заводит согнутые руки ему за голову. Локи протестующее упирается, что-то шепчет сиплым срывающимся голосом. – Ты мой, Локи, – бессмысленно заявляет Тор, поводит бёдрами так, что Локи буквально задыхается, срываясь на почти умоляющие, скулящие полустоны. – Ты принадлежишь только мне, ты знаешь это, Локи? Тор ладонью накрывает его член, массирует головку, растирая выступившую смазку большим пальцем. Локи теперь знает – чувствуя решительный напор Тора; он выворачивается, выкручивая суставы рук до хруста, сдавливает колени на его боках, лбом вжимается в исполосованную сеткой мелких шрамов грудь брата, и кричит, выплёскиваясь Тору в руку. Сквозь собственный голос маг слышит стоны Тора, находит его запёкшиеся губы своими и чувствует, как он крупно содрогается, изливаясь в Локи. *** Позже они долго лежат среди измятых простыней, одеял и собственной одежды, прежде чем решаются подняться. – Я не справлюсь один, – неожиданно говорит Тор, – мне нужен мудрый советник. Ты нужен мне, Локи. Локи почти лениво поворачивает голову. Лицо Тора строго и величаво, и маг невольно протягивает руку, касаясь нахмуренного лба, сведённых светлых бровей. Колкость, готовая сорваться с языка Локи, неожиданно сменяется нерешительным вопросом: – Уверен, что им должен стать именно я? – Уверен, как ни в чём более, – изрекает Тор. Локи неожиданно негромко смеётся. – С таких слов впору протрезветь. – Головная боль тисками сдавливает лоб, однако Локи поднимается, набрасывая себе на плечи разорванную рубаху. – Стой. – Тор неожиданно перехватывает его за запястье. – Ты сказал мне, что никогда не разделишь ложе с мужчиной. Локи, почему ты не остановил меня? Локи высвобождает руку, разминает онемевшие плечи, шею. Поворачивается спиной к Тору, чувствуя его внимательный взгляд между лопаток. – В следующий раз внимательно обдумывай слова Бога обмана, Тор, – бросает на прощание Локи и, подбирая сапоги, выходит за дверь. – И думай, верить им или нет. Царь Асгарда должен быть мудрым, иначе какой из него царь?..