Все еще дети

Бетонная прохлада и затхлое благовоние канализации — никого не прельщает подземная жизнь. Но мало кто догадывается, что именно в таких местах удачнее всего скрыться от чужих и нежелательных взглядов. Захотелось побыть в одиночестве? Ныряйте в канализацию, там вас точно никто не потревожит. Но никто не ручается, если вы сами ненароком потревожите чей-либо покой. Подземный мир только кажется пустым, но на самом деле это дом для многих причуд царства зверей — разнообразных рептилий и крыс. Чего морщитесь? Не любите этих голохвостых грызунов? Спешу вам сообщить — крысы бывают разные. Совсем как люди. Но со стопроцентной уверенностью заявляю, что вам не приходилось встречать на своем пути мутагенированных крыс. И особенно — мастера Сплинтера. Высоко поднятая голова, ровная спина, крысиные лапы сложены за ней — с боевой гордостью учитель Сплинтер размеренными шагами критериев коридор. Холодный пол канализации был устлан несколько поблекшими красными коврами, а обхоженный коллектор напоминал скромную, но обжитую квартиру на Манхэттене. Все еще думаете, что жизнь под землей — это бесконечная вонь и мусор вокруг? Сильно заблуждаетесь. Дом зависит от хозяев, каков хозяин — таков и дом. Сплинтер медленно шествовал по коридору, считая своим долгом напомнить четырем воинам о начале тренировки — смех смехом, а обучение нинджиксу требует времени, великого упорства и стараний. Учителя насторожила необычная тишина. Почему необычная? Да потому, что именно в «гостиной» четверо черепашек проводили свободное время. Обычно оттуда доносились беззаботный смех Микеланджело, ворчание Рафаэля, причитания Донателло, касавшиеся разных физических теорий и технических явлений, — все это разбавлял рассудительный и властный голос Леонардо, пытающийся успокоить расшумевшихся братьев… но не сейчас. Слишком тихо. Лишь иногда слышалось едва уловимое чутким крысиным ухом шипение электротока. С присущей ниндзя скоростью и осторожностью, Сплинтер юркнул за угол, откуда видел и слышал все, но так и оставался незамеченным. Вот и четверо черепашек. Снова потрескивание тока… а, вот в чем дело. Донателло возился с проводами старого телевизора — не спрашивайте, откуда он, попробуйте догадаться сами. Трое его братьев выжидающе молчали — Рафаэль нервно раскручивал кинжал-сай; Леонардо внимательно смотрел на Донателло, но взгляд его оставался ледяным; что до Микеланджело, то он сновал между двумя софами, на поясе побрякивали цепи нунчаков. Сплинтер подумал не высовываться из укрытия и решил немного понаблюдать за сыновьями. За телевизором послышался облегченный вздох. — Эта работа требует ловкости рук, конкретнее — пальцев, — объявил Донни, поправляя фиолетовую повязку. — Но это того стоило. При соединении этих проводов… — а дальше последовала череда заумных научных фактов, решений и формул, понятных только самому Донни. Вундеркинд любил лишний раз блеснуть высоким IQ. Но не успел он констатировать и половины своей речи, как метательный снаряд, представленный шариком с водой, соприкоснувшись с крепким черепашьим черепом, лопнул, обдав Донни холодными брызгами. — Не думал, что когда-нибудь скажу это, — подал голос Рафаэль, — но спасибо, Майки. Микеланджело, хохотнув, с чувством выполненного долга взглянул на недовольную мину Донателло. — Ладно, Донни, продолжай, но короче, — произнес Леонардо, при этом защитившись катаной от второго залпа водяным шариком. Теперь Майки даже не улыбнулся, — конечно, чему радоваться, снаряд ушел впустую, — а возмущенно сложил лапы на груди. — Лео зануда, — невнятно забурчал он, но лидер соизволил проигнорировать замечание младшего брата. Подождав с полминуты, чтобы все успокоились, Донателло не стал ввязываться в объяснения, а просто нажал кнопку на нижней панели телевизора. В тот момент на экране заиграли движущиеся картинки, а из слабоватых динамиков, не без помех, доносились голоса. Телевизор работал. Майки от неожиданности плюхнулся на софу, Рафа картинка не заинтересовала, зато завлекла Лео. Лидер в синей маске подался к экрану, разглядывая мельчайшие детали идущего ток-шоу и прислушиваясь к каждому слову, сказанному актером. Раф хмыкнул. — Донни, ты, конечно, извини, но, по-моему, это просто брехня какая-то, — он указал на экран. — Можно просто переключить канал… — начал Донателло. — Стоп! — расправив лапы, Лео велел другим ничего не предпринимать, что только вынудило Рафа лишний раз продемонстрировать свой острый язык. Майки подошел поближе к телевизору — происходящие на экране действия заинтересовали его воображение. Вот капитан и собранная им команда спасают жителей от нашествия мутантов. — Вперед! Нам надо мир спасать, — героически воскликнул капитан и повел своих в бой. — Кру-у-у-то, — потянул Майки. Лео согласно закивал. — Круто? — поразился Раф. — То есть, «кру-у-у-то»? Это же глупость! Донни лишь пожал плечами. Вот отряд бросается в бой, оружие блестит в лучах закатного солнца и… Дальше все произошло быстро. На экране засветился мутант, похожий на исполинских размеров Венерину-мухоловку, и пронзительно заверещал, вовсю плюясь ядовитой слюной. Майки вскрикнул, спохватился и ударил нунчаком по стеклу, разбив его на множество осколков. Четыре пары глаз, включая все еще наблюдавшего за братьями Сплинтера, уставились на Майки. Раф удивился, Лео был настолько ошарашен и возмущен, что потерял дар речи, а Донни… — Майки, что ты наделал?! — неистовствовал он. Обычно Донателло сложно вывести из себя. Но если вы сломали одно из его изобретений, да к тому же созданное невероятно кропотливым трудом, — бегите. — Но вы же видели этого чувака? — ошалел Микеланджело. — Как он сначала «ррррааар!», а потом как расплюется «тьфу-тьфу-тьфу!»… а вдруг он спрячется у меня под кроватью, кто их знает, этих мутантов! Раф хлопнул себя по лбу, затем наградил несообразительного братца щедрым подзатыльником. — Майки, мы сами мутанты. Микеланджело, явно озадаченный, призадумался. — Майки, ты… — Донни дрожал от гнева, но Лео его перебил: — Единственным мутантом, который этой ночью спрячется у тебя под кроватью, наводя страх, буду я! *** Слушая перебранку братьев, Сплинтер вздохнул и задумчиво покачал головой. Но стереть улыбку с крысиной вытянутой морды было выше его сил. «И все-таки они еще дети», — подумал он. Сколько бы ни утекло воды с того незапамятного дня, когда мутаген навсегда изменил судьбу их пятерых, когда Сплинтер обрел сыновей, а сыновья — отца и учителя, и что бы ни случилось, для мастера эти четверо черепашек-ниндзя навсегда останутся детьми. Даже спустя пятнадцать лет. «Наверное, каждый отец думает так о своих детях». В потоке столь бурных воспоминаний и помыслов Сплинтер даже подзабыл, с какой целью отправился навестить сыновей. А, урок! - Ну береги панцирь, братишка… «Пожалуй, урок подождет, — смекнул учитель. — Пока действительно друг другу щитки не раскрошили». Сплинтер, глядя на ссорящихся, дерущихся и балагурящих сыновей, невольно усмехнулся в усы. «Все-таки еще дети».