«Дождливые» драбблы

    Вода медленно стекала по потемневшим прядям волос, из рыжих ставшими тёмно-медными.     — Пусти меня, мне нужно волосы высушить, — Наполеон громко чихнул, шмыгая покрасневшим носом и слегка гундося.     — Почему ты пришёл ко мне, а не к себе домой? — спросил Бальзак у своего соседа по лестничной площадке.     Тот поморщился и, глядя дуалу в глаза, спокойным голосом заявил:     — Так надо, — и отвел взгляд. Бальзак пожал плечами.     — Ну, раз надо, то входи.     Наполеон оттиснул плечом Критика в сторону, намочив и его при этом, и прошёл, хлюпая грязными ботинками, в ванную, сразу же включая воду. Бальзак тем временем посетовал на невероятную наглость отдельно взятых личностей, но всё же направился ставить греться чайник. Если Наполеон заболеет, мозг он вылюбит всем ещё хлеще, чем Гамлет после встречи с Габеном.     Не успел чайник закипеть, как из ванной комнаты выполз Наполеон в одном лишь нижнем белье, громко пыхтящий.     — Баль, у тебя что, колонка сломалась? Воды горячей нет, — парня ощутимо трясло от холода, но он упрямо стоял, лишь набросив полотенце на шею. Рыжие пряди были взлохмачены от того, что Политик их, видимо, ожесточённо вытирал, и казалось, что вокруг головы Наполоена сияет нимб. Бальзак засмотрелся на точёные черты лица, плавные, но даже на взгляд твёрдые мышцы пресса и груди, поэтому, откровенно говоря, дуала прослушал.    — Бальзак! У тебя что, горячая вода городская? — щёлкнул перед носом зависшего Критика пальцами Наполоен, возвращая первого в реальность.     — А? Ну, да, — и Бальзак привычно поморщился, когда Политик смачно выругался. — Не матерись.     — Нет, ну, как ты вообще живёшь, а? Воды горячей нет, сладкого, — он нагло залез в ящик и холодильник, — как погляжу, тоже нет.     — Как умею, так и живу, не учи меня! — огрызнулся Бальзак, вытаскивая из глубин шкафчика шоколад.     — Не дуйся ты, а. Я тебе завтра же поставлю хотя бы водонагреватель.     — Себе ставь, а меня не трогай! — буркнул Бальзак, злясь на дуала. Да, его квартира была не слишком пригодна для проживания. Но тогда, когда он покупал её рядом с квартирой своего возлюбленного, он ожидал, что тот заставит их съехаться вместе, заберёт его с собой в тёплую, солнечную жизнь по ту сторону бетонной стены.     Повисла неловкая тишина. Наполеон перекатился с пятки на носок и передернул плечами. К холоду внешнему начал прибавляться и холод внутренний.     Чайник закипел, и двое, находящиеся на кухне, вздрогнули. Бальзак неловко поднялся, чтобы сделать себе и дуалу чай, но тот его усадил обратно, забирая дело в свои руки. Сильные и красивые руки.     — Баль, знаешь, — начал Наполеон, но замялся, как-то смущённо глядя в кружку.     — Чего тебе?     — Я нанял строителей, завтра они сделают из твоей и моей общую квартиру. Одну и единственную.     Говоря это, Политик выглядел совсем юным и несчастным, словно щенок, ожидающий наказания от хозяина. Но от его глаз не укрылось, как Бальзак тихо улыбнулся в кружку, одобряя.     В окно им слепяще светило солнце, наконец-то выглянувшее из-за тяжелых грозовых туч.