I believe I can fly

Найдите в этом мире человека, который любил бы больницы... Стойкий запах лекарств, вечно снующие люди в однотонных белых халатах, обреченное тиканье кардиограммы, свисающие тусклые капельницы, потрепанные стены, несущие в себе лишь сгустки страха и боли... Все,находящиеся здесь, приписаны к большому списку очень срочно в чем-то нуждающихся. В глазах докторов или же в действиях опекунов читается всегда одно и тоже, временами неуместное и глупое... Надежда. Больницы-один из мощнейших ее источников. Будь то старушка, пережившая инсульт или же совсем юный мальчишка, серьезно поранившийся во время незатейливой игры с друзьями-ничего не играет особой роли, потому что в определенные моменты речь идет о смерти, которой страшатся настолько сильно, будто это что-то иррациональное. Отголосок надежды присутствует во взгляде каждого. Внезапно ,казалось бы, успешно выздоравливающего пациента подкашивает от невыносимой боли. Врачи судорожно записывают в свои бумаги показатели и со смиренным видом оповещают близких о резком кровоизлиянии в мозг. Далее, в стандартном режиме они трясущимися руками подключают дефибрилляторы и регулируют заряд волны спасительного тока. Электричество в очередной раз проходит по телу человека, но бесполезность сего действа уже предрешена. Врачи с отчаявшимися лицами пытаются сделать все возможное, ведь наблюдать за умирающим от собственных рук больно в любом случае, независимо от опыта. А человеку в этот момент абсолютно все равно на нелепые попытки вернуть его и жизни, душа его уже давно летала у Поднебесья, не отягощенная земными проблемами и муками, и была ,наконец, вполне счастлива. И все-таки, вопреки всем медицинским и биологическим исследованиям, даже в этом вопросе человеческий выбор являлся главенствующим фактором... Сегодняшняя ночь прошла весьма сумбурно. Парни периодически перебивались неспокойной дремой на неудобных креслах в зале ожидания. С отточенной регулярностью один из юношей каждые полтора-два часа бегал к спасительному кофейному автомату. Словно сильно действующий наркотик, он придавал хоть немного сил и бодрости, тревожным теплом подпитывая утомленные тела. Доктора на протяжении всей ночи настоятельно просили молодых людей покинуть больницу и пойти домой отдыхать, потому что в ближайшее время Тао никак не мог очнуться. Так и не снятые вовремя спортивные куртки явно мешали, по телу лились дорожки пота, но это никого не волновало сейчас. Друзья всегда были гораздо упрямее, чем казались на первый взгляд, поэтому, вооружившись терпением и потрепанным мобильником, продолжали восседать на своих местах. Ближе к трем часам ночи подъехали родители и родственники пострадавшего парня, которых друзья отчаянно пытались привести в чувство. Мать заходилась в удушающих рыданиях и постоянно рвалась в реанимацию к сыну, а отец молча стоял рядом, печально опустив голову, и ,словно напрочь обессиленный, всячески пытался сглотнуть вставший раньше времени ком в горле. Теперь людей, ожидавших в холле, стало в разы больше, причем никто из них даже не задумывался покидать больницу в силу позднего времени суток или будничной усталости. Пусть еще ничего и не было известно о судьбе Тао, все сидели, как один, смиренно опустив веки, и отчаянно молились за скорейшее выздоровления их близкого человека. Именно в таких ситуациях и была отчетлива видна необходимость человека в обществе,их важность и ценность, которая в повседневной жизни не показывается в полную меру. Несмотря ни на что, человека любят и ждут, он им жизненно необходим. У Тао таких людей было более чем достаточно. А это ли и не есть счастье? Так, под аккомпанемент горьких всхлипов и нервных перебираний пальцев рук наступило утро. Оно ничем не отличалось от всех предшествующих, но было окрашено в плотную стену тоски и одиночества. Небо было напрочь затянуто серым тусклым полотном туч и облаков. Собирался дождь. По цвету небес невозможно было даже определить текущее время дня, из-за своей стойкой беспросветности даже не верилось, что где-то сейчас вообще есть солнце. Словно поглощенное тяжелым грузом, оно и не думало показываться. Сердце заходилось в беспокойстве, и все, что сейчас наверняка можно было предугадать, только то, что все ждущие родственники и близкие друзья стали на это мгновение удивительно похожими друг на друга. Свое времяпровождение парни скрашивали лишь унылым просмотром в грязное больничное окно, за которым люди, стараясь укрыться от зимнего холода, как можно быстрее бежали по своим делам, тоже наверняка чересчур озабоченные собственными проблемами. Внезапно временное забытьё прервалось потоком бледных от волнения медсестер, которые спешили с кушеткой в операционную. Видимо, дело было очень серьезное, человек медленно терял свое жизненное тепло. Лухан с оцепенением наблюдал за торопливыми действиями обезумевших девушек. Спустя от силы тридцать секунд от бездыханного тела стала подниматься еле заметная дымка фарфорового оттенка. Затем, буквально за считанные мгновения она превратилась в неразрывную материю и образовала плотный силуэт зрелого мужчины, того самого, что одиноко лежал на кушетке и того самого, от чьего тела отходил этот светящийся туман. В ту самую минуту, как оболочка полностью вышла на поверхность, медсестры обреченно и как-то устало вздохнули. Они лишь молча накрыли мужчину белой тканью, что даже для непосвященных означало смерть. Тут же к озабоченным медицинским служащим подоспели хирурги, а заметив печальную картину, тихо взяли кушетку в свои руки и повезли в надлежащий для тела пункт назначения. Шумная толпа исчезла с поля зрения также быстро, как и появилась. Покинутая душа тем временем растерянно оглянулась вокруг себя, а потом ярко засветилась и медленно исчезла на ровном месте, становясь все прозрачнее и прозрачнее. И в конце концов, от мужского силуэта остался только прохладный ветерок с бледным свечением, который немедленно вознесся к небесам, успешно пересекая больничные потолки. Лухан с больной насмешкой наблюдал за представившейся картиной. Такое за многие годы жизни он видел далеко не в первый раз. Все-таки, ангелы всегда были обязаны сопровождать души к Всевышним. Правда, к счастью или к сожалению, сегодня эта миссия принадлежала не ему. Сехун с ужасом смотрел за этим мистическим случаем. Если к ангелам он привык довольно быстро, то вот лицезреть, как окончательно и бесповоротно людские жизни становятся принадлежностью небес было невыносимо грустно.. Однако, чтобы преодолеть головокружение, он судорожно хватался за рукав свитера старшего. Так становилось вдвое легче перебарывать себя и собственный упрямый разум. Помимо душевного облегчения парни предоставляли друг другу и физический отдых. Всего одно невинное действие, а сколько смысла оно несло... Чанель неотрывно сидел рядом с Бэкхеном, удерживая его своими большими и крепкими руками за плечи. Старший всячески старался подавить подступающие слезы, вжимаясь лбом в горячую шею парня. Пак прекрасно справлялся со своей выпавшей ролью валерьянки. Своей обескураживающей улыбкой он автоматически придавал хрупкому Бэку покой, вопреки трагическому случаю и непроизвольной дрожи в коленках. Единственным человеком, особо выделяющимся среди всхлипывающей толпы, был Крис. Он всю ночь сидел чуть поодаль от остальных, сильно дергая собственные волосы на затылке, обреченно и тяжело дыша в кулак. С приходом утра не изменилось ровным счетом ничего. Крис не сдвинулся с места ни на сантиметр, он словно застыл каменной скульптурой и разучился дышать, тем самым лишая себя жизни в полном смысле этого слова. Кажется, и на этот раз погода весьма соответствовала всеобщему настроению. Быть может, и правда ангелы по-прежнему сопровождали полукровку Лу и всех его близких знакомых? Опьяняющий шквал мыслей перебил звонкий голос доктора. За ночь персонал общими усилиями сделали все, чтобы Тао смог хотя бы самостоятельно преодолеть критический период своего слабого состояния. И,видимо по благословению Бога, у них получилось, поэтому на день парня поместили в обычную палату. -Вы можете посетить больного. Учтите, время посещения максимально ограничено. Вышедший из палаты врач с сочувствием посмотрел на ожидающих столь долгое время родственников, но отклоняться от своих профессиональных обязанностей не собирался. -Спасибо Вам!-вопила мать Тао, с благодарностью протягивая какие-то съестности для служащих.Родители торопливо вбежали в тесную палату и разместились у кровати горячо любимого сына. Впрочем, Крис ничуть не уступал им ни в скорости, ни в пылкости. Он шумно сел с другой стороны от старшего поколения и нежно взял парня за руку, прислоняя ее к своим губам. Тао никогда не скрывал свою ориентацию от семьи, поэтому никто не был особо удивлен. Скорее, Ифань напротив производил на них исключительно приятное впечатление. Он,не стесняясь своих чувств, показывал искренние эмоции, которые даже при излишнем желании подделать невозможно. Родители переглянулись и,совсем некстати, легко улыбнулись. Вслед за нетерпеливыми и резкими знакомыми в палату наконец вошли друзья. Бэкхен обессиленно выдохнул и,вновь уткнувшись всем телом в надежную спину Пака, скромно замер,ожидая некого приговора. Этому же примеру последовали и остальные юноши. Лухан в очередной раз крепче сжал большую ладонь младшего и наконец тоже взглянул на Тао. Его голова была плотно замотана многочисленными бинтами, на которых совсем незаметно проглядывалась кровь. На лице находилась кислородная маска, а на постели юноши находились различные трубки и провода. Рядом стояла заполненная капельница,содержимое которой равномерно поступало в тело юноши через острые иголки на предплечьях. На кончике указательного пальца расположился миниатюрный колпачок, подключенный к кардиограмме, которая то и дело монотонно тикала. Помимо всего прочего, у парня оказалась сломана нога, которую тут же подвесили на ремни для надлежащего комфорта пока так и не очнувшегося пациента. Друзья и близкие в ужасе застыли. Видеть вечно энергичного и жизнерадостного Тао в таком состоянии оказалось больнее. Затихшую толпу, чудом поместившуюся в палате, вновь разбудил доктор. -Состояние пациента ЦзыТао очень нестабильное. Показатели жизнедеятельности падают чуть ли не каждые десять минут, и мы серьезно опасаемся, что этот день может стать для парня последним. Наши врачи всю ночь пытались вытащить его из воронки. Нам удалось, но этот эффект лишь временный. Более девяносто пяти процентов вероятности, что юноша не оправится. На еще одно чудо мы уже не способны, состояние пациента теперь полностью зависит от него самого. Организм ЦзыТао серьезно ослаблен после всего произошедшего. Поэтому, прошу Вас заранее готовиться к худшему. Мне очень жаль...,-траурным голосом проговорил доктор, словно скороговоркой, и поспешил немедленно ретироваться из палаты от буквально убитых горем близких. Раздался громкий вопль матери. Она истерично зарылась руками в собственные волосы и зарыдала. Для нее слышать такие вещи про любимого сына было сильным ударом, и все, находящиеся в комнате, всерьез опасались за нервы бедной женщины. Отец удерживал жену от редких движений, как только мог. Он,словно загипнотизированный, даже не смотрел на окружающих его людей. Ифань застыл. Слезы так и лились из глаз, напрочь разрушая свой образ холодного парня. Ему было наплевать на все, потому что перед ним лежал Тао, парень, которого он так любил и тем не менее не смог защитить его от моральных ублюдков. Крису казалось, что если сердце парня все же не выдержит нагрузок и остановится, он тоже умрет вместе с ним, одновременно. Сейчас Ифань мог только нежно и трепетно водить ладонями по лицу Тао и ронять слезы на его щеки. Внезапно так много захотелось сказать этому капризному парню, только вот было поздно, а душа прогнивала. Это оказалось слишком больно-в один момент терять любимых... Но всеобщая истерика и тревога, на удивление, не стала самым страшным происшествием. Истинный кошмар начался, когда через сорок минут после предупреждения доктора кардиограмма начала сбавлять обороты, а затем и вовсе перестала колебаться и зашлась в монотонном гудке. Все. Конец. Остановка. На Поднебесной карте замигала красным одна жизненная ниточка. К цветочным ароматным вратам должен был вскоре поступить молодой буйный дух. Сюмин и Сухо развернули в панике Главную Книгу Судеб, чтобы проверить внезапное ответвление, совсем не запланированное. Это оказался непокорный Хуан ЦзыТао, двадцати четырех лет отроду. Но автомобильная авария точно не являлась предначертанной, ангелы знали это наверняка. То, что судьба воистину приготовила для юного душой китайца- это высокого парня, статного и неуклюжего одновременно. Кажется, его звали Ву Ифань... А значит, внезапное отсоединение души от тела-исключительная прихоть самого Тао. Но почему вдруг? Умин частенько наблюдал за ним, будучи материей. Паренек являлся другом Лухана, и сейчас действительно был повод беспокоится. Сухо настоятельно порекомендовал ему просто подождать в силу непричастности ангелов в таких случаях. Для людей и для бессмертных надежда, порой, единственный выход. И вновь значение времени превышало все остальное... Лухан побледнел. Из тела младшего, которого сейчас заботливо окружали родственники, начала медленно подниматься форменная объемная дымка, и ангел точно знал, что именно это означает. Сехун сразу увидел изменения в старшем, но не стал даже спрашивать причину. А все потому, что он тоже наблюдал сейчас новоявленного призрака близкого друга. Почему же у него все-таки получалось видеть потустороннее не хуже полукровки Лу, так никто и не знал, но в данной ситуации Се об этом даже не задумался. Он не удержался от нахлынувших эмоций и свалившегося в одно мгновение ужаса, поэтому громко вскрикнул на всю палату, рукой прикрывая рот. Перед ним сейчас стоял прозрачный кунг-фу панда... Оболочка души внимательно изучала собственное тело и плачущих родителей, словно делала это каждый день, словно в этом не было ничего необычного. Тао растерянно посмотрел на Сехуна и Лухана, которые, несмотря на рыдания, без стеснения и скрытности в упор смотрели фантому в глаза. Тот постоял так еще секунд пять, как вдруг решительно повернулся к двери, вскинув чуть напуганный взгляд вверх, и вскоре исчез за стеной. Нет,Тао, ни в коем случае! Только не ты, прошу,-в панике думал Лухан, уже направляясь к выходу из палаты и не обращая никакого внимания на изумленные взгляды толпы. Никто из друзей не догадывался, что сейчас перед ними сейчас было лишь тело, без наличия души или каких-либо чувств. Поэтому, краем глаза успевая заметить спешащих врачей с дефибрилляторами, ангел решил, что пока земные будут бороться с физическим составляющим-телом, он спасет и защитит моральное существо. Лухан несся по коридорам,ведущим к выходу, словно по горячим следам. Младший мог проходить через стены, поэтому двигаться нужно было в три раза быстрее. Если Тао один раз упустить из виду-все окончательно закончится. Сехун все понял моментально, и, дабы поддержать намерения старшего и спасти почти погибшего друга, сейчас молча бежал следом за ангелом, никого не замечая на своем пути и ни о чем не размышляя. Тао тем временем быстро выплыл из злосчастной больницы и замер. Что теперь делать, если жизненные ресурсы все истреблены из-за той аварии? Этот вопрос помучал парня всего несколько минут, потому что совсем скоро к выходу вызвала такси какая-то женщина. Теперь Тао мог незаметно сесть в машину вместе с ней, особо не заботясь о последствиях, что вскоре он и сделал. Душевная оболочка изящно приземлилась на заднее сидение и сразу же прошла сквозь него. Именно это заставило Тао вновь серьезно задуматься о дальнейшем. Ему было очень страшно, он не видел никакого разумного выхода из ситуации, поэтому предпочел сейчас довериться времени и просто повспоминать о прошедших счастливых днях. То, что Тао стал призраком, его невероятным образом абсолютно не волновало. Еще с утра воскресения, когда все торопливо собирались на отдых и не замечали ничего вокруг себя, он чувствовал, что произойдет подобная ситуация. Как бы безумно это не звучало, младший принял это с пониманием и даже с каким-то больным любопытством о своей судьбе. Парень воспринимал ситуацию не совсем адекватно и серьезно, словно нелепую игру. Тао читал довольно много книг на подобные темы, там люди высказывали свое мнение по поводу видения о жизни и смерти. И теперь Тао выпала некая миссия выяснить, прознать все самому, как бы угнетающе и печально это не звучало. Дождь все-таки соизволил начаться, снова выливая на столицу потоки воды. Такси неслось навстречу ветру, и капли стекали по стеклу под огромным углом. Тоскливое настроение вмиг вернулось на свое место. Тучная женщина сидела впереди, рядом с водителем, и постоянно названивала мужу с вечными пустыми угрозами о разводе. Она хладнокровно подправляла свой макияж в боковом зеркале и крутила обручальное кольцо на пухлом пальце. Везет ей,-думал Тао,-эта женщина может свободно распоряжаться своей судьбой, в отличие от меня. Сейчас его действительно нагло лишили всех привилегий выбора, заставляя ежиться от страха. В это время за машиной следила другая, она ехала сзади буквально на хвосте, но из-за сильных водяных потоков разглядеть что-то на расстоянии было невозможно. В погоню за Тао едва поспели Лухан и Сехун и сейчас, нервно восседая на заднем сидении и не сводя взгляд с неприметного такси впереди дороги, они заметно радовались своим,пусть и незначительным, успехам. Через некоторое время такси остановилось на окраине города. Я чересчур удачлив,воодушевленно подумал Тао, вылезая из машины на мокрую грязь снаружи. Так уж вышло, что машина, по воле случая, остановилась совсем недалеко от дома Тао, куда, собственно, он первоначально и направлялся, чтобы облегчить свои переживания. Тао огибал все новые и новые маленькие улочки и перекрестки, глубоко погрузившись в мысли и напрочь не замечая следующих за ним буквально по пятам двух парней. Вскоре нужный дом,наконец, был найден. Тао меланхолично вздохнул полной грудью и решительно прошел сквозь железные ворота у входа. Это был старый двухэтажный дом цвета спелого абрикоса с деревянными вставками на окнах. Здесь Тао с матерью жили с первых дней своего прибытия в Корею. Они расположились на втором этаже, в крайней комнате слева. Хозяйка дома снимала комнаты, поэтому свободного места постоянно не хватало. Помимо Тао тут жили еще несколько семей, поэтому, когда мать днями напролет пропадала на работе, чтобы более менее обеспечить их совместную жизнедеятельность, Тао все равно не приходилось скучать. Во дворе находился роскошный сад для прогулок и всякий раз, когда наступали трудности, он любил лежать на влажной после дождя траве и наблюдать за звездами. Вспоминая сейчас все это перед смертью, Тао улыбался. Здорово иметь такие яркие моменты в жизни, они придают сил и значительно поднимают дух. Парень постоял еще немного в тихом покинутом дворе и, в конце концов, свободно проник через толстые стены дома внутрь. Лухан и Сехун стояли неподалеку и восстанавливали дыхание. Ушло слишком много сил на то, чтобы догнать торопливого призрака. Впрочем, причина такого активного поведения была ясна, как день, и никто не смел спорить с этим. В итоге, заметив, что Тао уже давно проник вглубь заброшенного домика, парни тоже поспешили. Они перелезли через металлический забор и припали к окнам. Тао, тем временем, уже огибал кухню и гостиную на первом этаже, не осязаемо проводя пальчиками по пыльным забытым столам. Из глаз непроизвольно брызнули слезы, но, опадая с влажных щек вниз, они не впитывались в деревянный потрепанный пол. Влага словно исчезала в воздухе в мгновение. То были не слезы горечи от утраты. То были слезы счастья от долгожданной встречи со старыми воспоминаниями. По истечении некоторого времени дом опустел. Тао вырос и окончательно переехал в столицу. Учеба и работа не оставляли много свободного времени, а если оно и присутствовало в бурной жизни молодого парня, то навестить покинутый дом просто не было желания. И вот теперь, на пороге собственной смерти, он вернулся и по-детски плакал перед исцарапанным кухонным столиком, усиленно не замечая двух пар заинтересованных глаз с улицы. Такова она, реальная жизнь... Тао сосредоточился на ощущениях, прикрыл глаза и начал вспоминать... -Сынок, скорее просыпайся! Тао лениво пробубнил что-то сквозь сон и светил с кровати одну ногу, всем видом демонстрируя,что принял во внимание голос матери. Солнце уже давно встало, а колосья пшеницы за окном украшали деревенскую улицу. Их семейная кофейня уже вовсю отрабатывала свое рабочее время. Несмотря на будничную занятость фермеров, с небольшого села уже набралось приличное количество посетителей. Растрепанный Тао без стеснения вылетел к до боли знакомой публике в одной спальной сорочке, легко проигнорировав утренние правила гигиены, такие как умывание и душ. На все помещение разносился манящий запах бодрящего кофе и свежевыпеченного хлеба. Отец еще на рассвете ушел пахать в поле, чтобы добыть колосьев на фабрику. Мать усердно трудилась за работой над очередным тортиком, поливая творожную основу карамельным допингом. Тао подошел к женщине сзади и радостно обнял ее. Добродушные старушки, соседки по деревне, улыбались,глядя на проснувшегося ребенка, самого шумного во всей округе. -Сынок, зачем ты выбежал к людям в таком виде?-мама обеспокоено пробежалась глазами по толпе и развернулась к сыну,- иди умойся и приходи завтракать. А потом поможешь мне на кухне, народу сегодня очень много. Тао закивал китайским болванчиком и немедленно рванул на второй этаж их уютного домика, который являлся жильем и кофейней одновременно. Вся деревня обожала лишний раз после работы заходить отведать новые сорта выпечки и слушать от маленького сына кухарки различные веселые истории. Ему было всего лишь шесть лет, но он точно знал, чего хочет. Через полчаса мальчик сидел за кухонной стойкой, начисто вымытый и вдоволь насытившийся рисовыми пирожками. От скуки он начал воровать сахарные печенья, приготовленные еще с вечера, но был моментом вычислен вовремя подоспевшей матерью. Водрузив на стол тесто и сливки, она улыбнулась. -Ну что, начнем нашу понедельничную практику? К середине загруженного и чересчур жаркого летнего дня все были заняты своим делом. Мама умело изготовляла различные наваристые пирожные, а Тао, будучи одетым в изящный черно-белый фартук, разливал в горячие кофейные чашки сливки, аккуратно вырисовывая светлые рисунки и тем самым значительно поднимая сельчанам настроение. Несмотря на излишне юный возраст, мальчуган был явно наделен способностями и умениями. Это понимали все. Когда рабочий день заканчивался, к нему подошла мама, светясь изнутри радостью. -Мой мальчик, ты сегодня регулярно получал похвалы от всех наших посетителей. Ты мой умничка, я то ведь знаю, что в твоей голове с каждым днем плодятся мечты. Расскажешь мне как-нибудь?-шутливо протянула женщина, игриво потрепав волосы сына белыми от муки руками. Такое случалось каждый раз со стабильной регулярностью. Когда мама отошла от стола, чтобы умыться и почистить напрочь испачканную за целый день кухню, Тао вытащил из кармана заранее припасенный складной нож и вырезал корявым детским почерком услышанное от местных тетушек:"Все хорошо, главное-желание..." Надпись вызвала у маленького Тао улыбку ,и он, довольно облокотившись о потертый стол, прошептал себе под нос: -Я очень хочу стать бариста... Стол со старой надписью преследовал Тао до сих пор, потому что мать в свое время взяла его с собой в Корею. Парень улыбнулся и грустно вздохнул. Мы всегда догораем быстрее, чем ожидаем этого.Пока ветер еще не стер меня с лица земли, я буду помнить каждый счастливый момент своей короткой жизни,- думал фантом, решительно сворачивая во двор дома. Лу и Се по-прежнему незаметно следовали на другом, отмечая про себя периодически сменяющиеся эмоций на полупрозрачном лице. Тао приплыл вместе с буйным ветром к высоким могущественным деревьям и безрезультатно погладил заледенелый ствол. Обреченно оседая на снег, под неплотную ветвистую крышу, парень потупил взгляд и непроизвольно заметил на собственной руке такие же полупрозрачные старые, чуть ржавые часы. Тао вновь глубоко погрузился в старые воспоминания и будто ощутил на мгновение нематериальной кожей легкие покалывания от мороза... Стрелки часов на огромном циферблате двигались чересчур быстро. Отделенное время скоропостижно заканчивалось. На сыром вокзале постоянно сохранялся шум и гул толпы. Мальчик волочил за собой огромные дорожные сумки. Рядом идущий отец тоже не отличался свободным передвижением, кипы вещей заполнял все его пространство вокруг. Еле передвигаясь, они шли по просторному полупустому перрону, периодически поглядывая в свой билет. Отец боялся, что сын с матерью опоздают на поезд. Мать по прибытию на вокзал торжественно вручила сумки на своих мужчин и ушла "по делам" в неизвестном направлении. Приехали они раньше нужного времени, всякий раз перестраховываясь. Сегодняшний день носил еще более важный смысл, чем все предыдущие семейные поездки. Этой ночью они уезжали без отца... По всему городу ходили слухи, что мать завела любовника в другой стране и нашла на той территории новую,более высокооплачиваемую работу. Решение переехать из Китая в Корею далось им очень и очень нелегко. Родители не говорили в открытую при сыне про развод, боялись за его состояние, ведь мальчик с детства был слишком ранимым. Им казалось, что такой скорый переезд и отсутствие отца сломает психику ребенка, но в то время это был единственный выход. Тао принял все относительно спокойно, списывая произошедшее на удачные проделки судьбы. Он еще не воспринимал мир по взрослому, не мог, да и не очень-то хотелось. До поезда с момента приезда они должны были провести более пяти часов, поэтому решение оставаться на шумном вокзале до самого отправления откинули сразу. Пока мать куда-то испарилась, Тао с отцом направились в центр города, в обширный торговый комплекс. Сумки их не заботили абсолютно, они быстро и со спокойной душой сдали вещи в камеру хранения. За отведенное время неполная семья успела посетить боулинг, наесться до отвала фисташковым мороженым, закупиться всяческими игрушечными машинками,техникой и перефотографировать счастливого ребенка со всеми плюшевыми аниматорами. После этого отец с сыном грузно уселись на ближайшую лавку, и,пытаясь восстановить сбившееся после прогулок дыхание, счастливо переглядывались. Папа порывисто приобнял мальчика за плечи, чуть сжал и потрепал растрепанные волосы сына. Несмотря на небольшую капризность и девичество в характере, отец всегда растил его, как настоящего мужчину, учил заступаться за слабых, не теряя при этом собственного суждения. Сейчас двенадцатилетний Тао представлял из себя вредного и временами непослушного, но тем не менее очень доброго и сентиментального ребенка. Отец гордился им. И так будет всегда... Когда пришла пора уезжать на вокзал, настроение резко спало. До места они добирались практически при полном молчании. И сейчас, торопливо перевозя чемоданы к нужному перрону, оба были погружены в глубокие раздумья. Наконец, вдалеке на платформе показалась мать, и весь настрой окончательно канул в Лету. Женщина буквально подлетела к ждущим мужчинам, но заговорить так и не решилась. К чему сейчас слова, когда все и так ясно? Не успела семья привыкнуть к нагнетающей атмосфере, как послышался гул подъезжающего поезда. Когда состав уже был готов принять новых пассажиров, отец словно оттаял и,схватив сына за маленькую ручку, холодно посмотрел на мать. -Иди,отдай билеты проводнице. Мы сейчас подойдем. Я хочу поговорить с сыном. Мама пусть и выглядела чересчур недовольной от контакта мужа с Тао, но решила промолчать. Молча развернувшись, с несчастным видом она направилась к вагону. Расставаться не хотелось никому. -Тао, мы обязательно встретимся еще раз. Судьба благосклонна, она в любом случае нас сведет,-старался сохранить ровный тон голоса отец, в то время, как сын непроизвольно начал плакать. Он не понимал большей части сути всей этой сумбурной сборки, но всем сердцем ощущал печальность момента. Папа сел на коленки перед Тао и аккуратно вытер горячие слезы. -Пообещай мне, что вырастешь достойным человеком в обществе,чтобы в будущем при нашей встрече уже я смог заплакать от гордости, что у меня вырос настолько прекрасный сынок... Мальчик судорожно кивнул, продолжая заливаться горячей влагой. -О-обещаю, папа... Мужчина собрал всю свою волю в крепкий кулак, потому что категорически не хотел, чтобы сын видел его слабым. Как старший мужчина в семье, необходимо держать образ до конца. И никак иначе... Лицо отца просветлело, и он достал из кармана штанов небольшие часы. Они имели серый отлив, а на корпусе сзади было выгравировано большими буквами инициалы мальчика. Взяв руку Тао в свою, папа трепетно надел их на худенькое запястье. -Это для тебя, сынок. Если в чужой стране однажды для тебя настанут трудные времена, обязательно вспоминай обо мне. Я вложил в эти часы всю свою любовь и теплоту, и, надеюсь, что даже через время ты пронесешь ее в полной мере. Никогда не сдавайся, Тао. Дай мне ценное обещание, не забывай. Настоящий мужчина всегда должен быть кремнем,-с ободряющей улыбкой закончил отец и сжал плечики мальчика в своих прощальных объятиях. Молчаливая мама подоспела как раз вовремя. Робко взяв сына за руку, она лишь на мгновение обернулась к печальному бывшему мужу. -Прощай... Даст Бог, свидимся. "Что же это,-грустно думал юный Тао, глядя в серое непроглядное окно,-говорили, что семья образуется от сильной любви, а теперь мы просто тихонько уезжаем, бросив одинокому папе на утешение всего лишь несколько слов на прощание?! Несправедливо... Сумки наскоро были погружены в вагон, и через несколько долгих минут состав отправился с места. Отец так и остался стоять безмолвной статуей, лишь изредка махая удаляющемуся на восток поезду. Обстоятельства во взрослом мире оказались гораздо жестче, чем предполагал наивный ребенок. Пасмурное небо больше сгущалось в плотные тучи. А время также продолжало отсчитывать секунды и своим бегом разделять чужие жизни.. Слезы никак не хотели освобождать глаза. Внезапный вихрь проснувшегося ветра выбил Тао из колеи. Пошел снег, и парень был уверен, что теперь точно ощущал холодные осадки на своем лице. Он вдруг почувствовал острую необходимость в одном конкретном человеке, который в Корее научил его по настоящему чувствовать и любить. Ву Ифань сейчас сидел на другом конце города и слабо бился головой о поручни постели, на которых лежало бездыханное тело. Перед глазами младшего то и дело мелькали картинки прошлого и заставляли парня сжимать от отчаяния замерзшие кулаки. Первая встреча на злополучной воскресной трассе, перед детским кафе. Первый страстный поцелуй у входа в кинотеатр на глазах шокированных зевак. Про что был тот фильм, ни один из них,разумеется, не помнил. Первая горячая ночь на темных постелях отеля за городом. Особая трепетность и нежность отдавались у парней приятной предвкушающей щекоткой в животе. Первые признания в любви, сопровождаемые тяжелым дыханием и чувственным шепотом. Крис являлся одним из самых ярких пятен в судьбе призрака, и Тао не собирался этого отрицать даже на пороге смерти. Грудную клетку резко начало жечь, и парень, вскрикнув, быстро схватился за металлический кулон. Парень понимал, почему кусок железа дал о себе знать именно сейчас. Это ожерелье было куплено Крисом во время их совместной поездки в Париж на неделю моды. Тао тогда светился от переполняющего его счастья и внимательно рассматривал изящно выполненную миниатюрную бесконечность. Такое действие со стороны старшего являлось в некотором тоже эталоном, поэтому Тао посчитал это символом их отношении и постоянно носил кулон на шее, даже не думая снимать его хотя бы во время принятия душа или сна. Цепочка абсолютно не ржавела, поэтому и окружающие не замечали ничего особенного в обычном,на первый взгляд, кулоне. Во время посещения Парижа, парни, после всех исследований ночного великолепного города и достопримечательностей, лежали на траве и попивали дорогое вино, крепко взявшись за руки. То была глубокая ночь, поэтому юноши с внезапным приступом романтизма глядели с упоением на звезды. Ифань старательно показывал невинному Тао созвездия и воодушевленно улыбался. -Хен...-нерешительно позвал младший, продолжая зачарованно разглядывать огненные шары в миллионах километров от них. -Да? -Пообещай, что никогда не оставишь меня ни при каких обстоятельствах. Мы знакомы всего ничего, но я уже не могу даже представить своей жизни без тебя. Мне так страшно предугадывать будущее... Ифань сильнее сжал руку мнительного парня и улыбнулся. Было заметно невооруженным взглядом, что слова Тао тронули его. Крис вдруг серьезно взглянул на младшего, под влиянием собственных размышлений. -Я никуда не отпущу тебя, ЦзыТао. Что я буду делать без тебя, как мне тогда жить дальше? Старший немного замялся,робко отводя взгляд, но при этом озорно улыбаясь. -Я люблю тебя... Давай всегда держаться вместе? Может,вдвоем нам будет легче справляться с проблемами... Тао закивал с озорным видом, и, без сожаления отставив свой стакан вина в сторону вжался телом в теплого надежного Криса, обнимая его всеми конечностями и утыкаясь влажным носом в шею парня. Моменты откровения у них происходили довольно редко, но если уж наступали, то Крис постоянно выдавал какую-нибудь очередную космическую нелепицу, страшно глупую, но невероятно милую и трогательную. Тао решил ответить в той же манере. -Я тоже очень люблю тебя, великая и ужасная Галактика... Парни, утомленные дневной усталостью и собственными обостренными чувствами, так и уснули той летней ночью в объятиях друг друга. И даже во сне, каким-то невероятным образом, они все равно оставались вместе... Тао резко очнулся от минутного забвения. Теперь он, кажется, ничуть не сомневался в правильности своих рассуждений. Напоследок еще раз осмотрев свое тело, ставшее материей, он кинул решительный взгляд вперед, к автомобильным перепутьям дорог, которые по обыкновению ярко светились. Парень по-прежнему даже не думал смотреть на своих изрядно замерзших и удивленных друзей неподалеку. В голове одинокого призрака буквально замигала лампочка. Он наскоро развернулся и, пролетая над всеми низкими домиками и какими-либо земельнымы препятствиями, немедленно направился обратно в больницу. Туда, где уже давно ждало его перебинтованное тело и любимые, вероятно посланные судьбой, заплаканные люди... Вечерело. Городское движение и не думало стихать, жизнь кипела также, как и прежде. Только у некоторых небесных сыновей и дочерей время замерло еще ранним утром. Крис так и остался сидеть неподвижно,держа руку Тао. Родители обреченно смотрели в одну точку, словно не дыша. Никто даже не подозревал, что сейчас за их спинами стояла одинокая душа плачущего парня, так несправедливо застрявшая между двух миров. Разве только что Лухан и Сехун, молчаливо подпиравшие дверной косяк и с тоской наблюдавшие за другом. Врачи перед предстоящей ночной сменой быстро сменили капельницу и вышли из душной палаты. Через час у кровати сидел только Ифань. Друзья и родители отлучились ненадолго на свежий воздух. Прозрачная душа гладила любимого по спине и пыталась убрать прилипшую челку парня со лба. Прикосновения никак не доходили до Криса, который был убит и раздавлен. Наблюдать за мучающимся старшим было безумно больно, сердце сжималось, хоть это сейчас и не являлось возможным. -Тао... За что ты так со всеми нами? Как мы будем жить без тебя?! Я не выдержу и в один момент отправлюсь к тебе, помяни мое слово. Помнишь наше друг другу обещание? Мы должны быть вместе...Малыш, твоего возвращения ждут столько людей. Проснись... Умоляю, очнись, открой глаза! Ты нам нужен...-Крис зашелся рыданиями,- я всегда буду любить тебя, запомни это! Даже если придется ждать возвращения вечность, я не отступлю. Ифань перешел на шепот, словно размышляя. -В ином мире нет ничего хорошего, лишь чрезмерная пустота и бесконечная тоска... Здесь же у тебя всегда будут родители и мы. Я клянусь, что сделаю все возможное для твоего счастья. Ты достоен этого, малыш... Душа Тао закипела изнутри, но уже не столько от боли, сколько от какой-то нирваны и туманной дымки перед глазами. Материя внезапно воспарила над больничными апартаментами, погружая Тао в шок. Разум глох все больше и больше на протяжении всего нескольких секунд. А затем-обещанная темнота и угнетающая пустота. Лишь только где-то далеко-далеко был слышен родной голос любимого, который вопил о помощи. Тао точно не знал, сколько уже времени прошло. Сознание напрочь отключилось, только одна единственная мысль пробивалась за всевозможные рамки. Я должен жить... Я должен ради семьи, ради любимого парня, ради друзей и ради себя и собственных целей и ежедневных радостей. Я хочу поскорее начать осязать и лицезреть солнечный свет. Жизнь- прекрасная и драгоценная вещь. Так дайте же мне наконец еще один шанс прочувствовать наслаждение! Тао и не думал, что его внутренние молитвы сбудутся так скоро. Видимо, к невинным душам Бог был всегда более благосклонен.

***

Дневной свет больно резал глаза. Веки периодически закрывались, словно бетонные, под влиянием недавней комы. Нутром он ощущал, что все происходящее не является сном или воображением и был безгранично счастлив. Где-то справа в определенном ритме возобновила свою работу кардиограмма, привлекая к себе всеобщее внимание. Парень очнулся ,вопреки всеобщим ожиданиям. Тао почувствовал, что до боли знакомая толпа в панике трепала его за руку, радостно целовала лицо и шумно галдела. Они устроили целую вечеринку в перегруженной палате, а врачи продолжали поздравлять с невероятным чудом родственников и близких. Мама, папа, Ифань, друзья... Все были здесь и с каждым мгновением поднимали дух Тао практически до небес. Теперь ему наконец можно было взлетать вместе со своим телом. Нет ничего лучше, как вновь чувствовать себя полноценным и живым... -Тао, мой хороший мальчик,-вопил Крис со слезами на глазах,-ты все же пожалел нас и проснулся. С этого момента я не отпущу тебя от себя ни на метр! Я слишком сильно люблю тебя, чтобы еще раз потерять... Ифань прервался и порывисто обнял своего родного человека. А Тао тем временем таял в руках любимого и улыбался, подобно сумасшедшему, полностью растворяясь в разгоряченном теле Криса... Лухан и Сехун загадочно переглядывались. Радость за только что удачно спасенную жизнь друга полностью перебивала все остальные функции организма... За эти сутки Тао безумно соскучился по всему повседневно окружающему его. Глядя только на счастливого Ифаня, который нежно гладил его опухшие щечки, он обретал долгожданный покой. Уж теперь он точно ощущал всю неповторимую ценность людского бытия. Время постепенно восстанавливало свои свойства, жизнь вновь окрашивалась радугой. Тонкая ниточка у Поднебесных врат приобрела яркий золотой оттенок, что означало земное искреннее счастье. Ангелы ликовали. В этом и состояла прелесть ответвлений судьбы. Они предоставляли грешникам право выбора и безвозмездно дарили людям свободу и радость каждого дня. Несмотря на безвыходность некоторых ситуаций, все по-прежнему не сдавались. У Тао теперь начиналась новая жизнь, такая же прекрасная и разнообразная, как и всегда. В остальных невинных душах на протяжении многих веков сохранялась невероятных масштабов сила, способная покорить любое колючее препятствие. Все также, порой, она была глупой и нелепой, подвластной только людям и придающей духа всем страдальцам. Всего одно слово, а какой разрушительный смысл несло для человечества. Надежда...