Какая встреча!

      По ночной деревни викингов шла женщина. Тёмно-рыжие волосы, заплетённые в три косы, светлые зелёно-голубые глаза, бледно-оливковая кожа и стройная фигура. Она сильно выделялась среди других. Викинги всегда были сильными и непробиваемыми, один их вид уже заставлял страху завладеть разумом врага. Но эта женщина представляла собой хрупкую вазу, которую нужно защищать и оберегать. Неудивительно, что Стоик, вождь племени Лохматых Хулиганов, выбрал именно её — Валгаллараму, ну или просто Валку. Столько раз он получал отказ на предложение руки и сердца, но всё-таки покорил её сердце. Год назад Валка родила своему мужу двойню. Мальчика и девочку. Иккинга и Октавию Хеддок. Иккинг был старше сестры на несколько часов. Они были так похожи внешне, но так различны внутри. Сын рос тихим и спокойным ребёнком, даже слишком задумчивым для его возраста. А дочку нельзя было оставить одну ни на минуту. Вечно куда-то ползущая, она вызывала улыбку у всех окружающих лишь одной улыбкой и беззаботным смехом. Так росло новое поколение викингов. Кроме сына и дочери вождя было ещё четверо детей — малышка Астрид Хофферсон, близнецы Забияка и Задирака Торстон, Рыбьеног Ингерман и Сморкала Йоргенсон.       Валка постучала в дверь. Спустя секунду ей открыла дверь женщина с бледно-золотистыми волосами — Астерия Хофферсон. Они с Валкой были лучшими подругами с детства и надеялись, что их дети будут так же неразлучны, как и они в ранние годы. Их дружбу даже не разрушил факт о том, что Астерия была влюблена в Стоика. Однако она быстро увидела, что сердце молодого вождя было уже занято её подругой, и, ничуть не огорчившись, принялась помогать Хеддоку в завоевании сердца юной Валгалларамы, рассказывая нужную информацию. Влюблённость быстро прошла, сменившись любовью, правда уже к другому человеку. Оскар Хофферсон ответил ей взаимностью, и они поженились. А спустя год после свадьбы Астерия рассказала эту историю своей подруге, которая, будучи уже Хеддок, нисколько не обиделась. Забеременели они почти в одно и то же время, только Иккинг и Октавия родились недоношенными, поэтому так вышло, что они оказались старше Астрид.       Сейчас Валка ходила к Готи за лечебными травами для Астерии. У той жутко разболелась голова. Правда, детей пришлось всё же оставить на попечение Хофферсон, ведь Стоик — вождь, и домой он приходит довольно поздно, посвящая весь день деревне. Но Валка и не жаловалась, она знала, что у него нет никого дороже жены и детей. — Привет, — Астерия улыбнулась, беря в руки протянутые подругой лечебные травы. — Спасибо за травы. — Пустяки. — Валка улыбнулась в ответ, проходя вслед за хозяйкой в дом. — Как дети? Не сильно шумели? — Нет, ты знаешь, они сидели так тихо, что было даже непривычно. Они сейчас в детской. Подожди меня, я заварю себе лекарство, и мы с тобой пойдём к ним. Всё-таки уже вечер на носу. — Астерия говорила на ходу, попутно доставая кружку и заваривая лекарство от головной боли. Валка кивнула, присела на стул и принялась рассматривать хорошо знакомую обстановку. Деревянный стол, на котором стоит пустой кувшин, рядом со столом — четыре деревянных стула, на одном из которых она и сидела, на стенах — полки, на которых можно найти всё что угодно, кроме того, что тебе нужно, камин, от которого веяло теплом и уютом, овечья шерсть, постеленная перед камином. В некоторых местах стены украшали головы зверей или даже драконов. Переведя свой взгляд на голову Змеевика, Валка поёжилась. Она терпеть не могла, когда драконов убивали, а тем более — делали из них чучела. Она считала, что драконы тоже живые существа, имеющие разум. Она пыталась всем объяснить, но её даже не слушали, да что там, просто отмахивались как от назойливой мухи. Не будь она женой вождя, тогда бы её, наверное, изгнали бы с острова за такие мысли. Даже её муж не понимал этого. Сначала она пыталась убедить его, постоянно слушая про то, что "драконы — животные, к тому же вредители. Их надо убивать, пока они не убили нас", а потом и вовсе перестала пытаться — отчаялась. Викинги они на то и викинги, чтобы быть упрямыми. Если Стоик так считал, значит она его не переубедит. Но всё-таки каждую битву всё начиналось заново. Валка искренне надеялась, что её дети вырастут не такими... убийцами. Она надеялась, что они хоть немного, но поймут её.       Из мыслей её вывел плач детей. Плакали все трое. Астерия переглянулась с Валкой и, отставив почти готовое, его осталось только выпить, лекарство в сторону, направилась к детям. Хеддок последовала за ней. Как только они зашли в комнату плач тут же прервался, а дети смотрели на своих мам и улыбались. — Что случилось? Почему вы так плакали? — Спросила Валка, собственно и не рассчитывая на ответ. Её сын, Иккинг, как-то задумчиво улыбнулся и, протягивая к ней свои маленькие и худые ручки, медленно, будто пробуя на вкус слово, произнёс: — Мама, — Валка неверяще посмотрела на него, пребывая в небольшом шоке, а тот, обрадованный своими успехами, уже более уверенно стал говорить: — Мама! Ма-ма! — Астерия, ты слышала? Он сказал мама! Он заговорил! — Радостно сообщила своей подруге Хеддок. Она засмеялась, подхватила сына на руки и закружилась с ним по комнате. Астерия посмотрела на двух сидящих на полу девочек. В глазах Октавии застыла такая по-детски наивная обида, что женщина не выдержала и рассмеялась, потрепав девчонку по ещё коротким волосам. — Ну а вы, леди, ничего не хотите сказать? — Мама! — Неуверенно заговорила Астрид, с какой-то странной надеждой смотря на свою мать. Та снова рассмеялась и крепко прижала к себе дочь. Валка, вдоволь накружившись с сыном, присела рядом с ними, всё ещё держа Иккинга на руках. — Ну а ты, Октавия? Не хочешь мне что-нибудь сказать? Ну же, у тебя получится! — Было явно видно, что девчонка сомневается. Обида в глазах прошла, теперь на её смену пришла нерешительность. — Длаконы, — вдруг выпалила девочка и начала махать руками, пытаясь изобразить крылья. — Длаконы, ма.       Сказать, что Валка Хеддок удивилась — ничего не сказать. Впрочем, её подруга была не менее удивлённой. Однако именно сейчас Валка поняла — на этом свете есть та, кто её поймёт. Пускай её дочь ещё мала, но, когда подрастёт, она точно поймёт её.

***

— Стоик! Ты вернулся! Почему ты сегодня так поздно? Что-то случилось? — Вал, конечно я вернулся, что со мной могло произойти? Прости, что задержался, был у Плеваки. Как там наши карапузы? — Представляешь, они сегодня заговорили! Иккинг, ты не хочешь порадовать папу? — Валка передала Иккинга отцу, и он сразу же уцепился в его рыжую и густую бороду, вызвав смешок Стоика. — Папа! — Произнёс Иккинг, серьёзно глядя в огромные глаза отца. — Ого! Уже совсем вырос наш малыш! А как там моя дочка? — Пааааааа, — протянула Октавия, не забывая играть с маленькой игрушкой, сшитой матерью. Отец искренне рассмеялся, а его глаза горели радостны огнём, стоило ему только перевести взгляд на свою семью.       Целый час они сидели вместе перед камином и играли. А затем вместе пошли укладывать детей спать. Казалось, нет того грозного и беспощадного воина, нет того могучего и великого вождя — на его месте был лишь любящий отец. Ярко-зелёные глаза смотрели с добром и любовью. Аккуратные движения, чтобы не задеть, не раздавить таких хрупких созданий. Строгий голос менялся на более нежный, чуть усмехающийся. На лице — широкая искренняя улыбка. Камин, с трескающимися в нём поленьями, мягкая овечья шерсть на полу — всё это давало ощущение уюта в родном доме. Казалось, никого кроме них не существует. Только двое — муж и жена. Дети уже давно спят, время около полуночи, а они всё так и сидят, обнимая друг друга. Идти спать не хотелось. Хотелось лишь сидеть и наслаждаться друг другом. Но тишину и уют прервал Плевака, с грохотом распахивая дверь. — Стоик, драконы опять напали. В этот раз их больше, чем обычно. — Я понял. Вал, оставайся с детьми. И будь осторожна. — Стоик, может быть... — Без разговоров. Вал, пожалуйста. — Хорошо... Ты тоже будь осторожен.       Дверь за вождём и его другом захлопнулась. С улицы раздавались боевой клич викингов, громкий рёв драконов. Валка поморщилась. Она направилась к лестнице, но, не успев встать даже на первую ступеньку, вдруг услышала грохот на втором этаже. Испуганная, она поспешила в детскую. Распахнув в дверь она застыла. В комнате находился огромный четырёхкрылый дракон. Таких она ещё не встречала. На голове у него были кожаные отростки, чем-то напоминающие рога, а разделяют их маленькие кожаные "щитки", образующие нос дракона. Позади этих отростков находились другие — "гребни" — очень напоминающие плавники рыбы. По бокам головы — "усики" разного размера, по три штуки с каждой стороны. На спине — шипы. А на каждом крыле есть по одному длинному большому когтю. На задних лапах когти острые. В начале и в конце хвоста имелись закрылки. Чем-то этот дракон походил на Ужасное чудовище. Нижняя челюсть Штормореза напоминала овал, а из пасти выглядывали маленькие зубки.       Дракон склонился над кроватью Иккинга и протянул к нему свой коготь. Из колыбельки послышался смех. А Октавия, немыслимым образом оказавшаяся на полу, махала руками и радовалась, не отрывая взгляд от дракона. — Длакон, ма! Длакон! — Этот возглас заставил Валку очнутся, а дракона резко отпрянуть от колыбельной, задев при этом когтём Иккинга, из-за чего тот заплакал, и с интересом посмотреть на женщину. Хеддок взяла меч со стены и направила его на дракона, надеясь защитить своих детей. Пусть она и не умеет убивать, пусть и не хочет, но защитить своих детей ей надо в первую очередь, а так, возможно, она хотя бы отвлечёт его внимание. Но меч с громким стуком упал на пол, как только она встретилась с круглыми янтарно-золотыми глазами дракона. До неё только дошло — он играл, он просто играл с её детьми и вовсе не хотел причинять им зла. И сейчас, глядя в глаза дракону, врагу викингов (!), она поняла, насколько была права. Он смотрел не со злобой и ненавистью, а с интересом, будто изучая. Это был разумный взгляд. Взгляд разумного живого существа, а не тупого животного. И он завораживал. Отвести глаза казалось непосильной задачей.       Так они простояли несколько мгновений, смотря друг другу в глаза и открывая для себя что-то новое в другом. Октавия всё ещё смеялась, повторяя своё неизменное "длакон", Иккинг уже перестал плакать и теперь тоже с интересом смотрел на столь неожиданного гостя. Но всю эту картину прервал ещё один персонаж. Стоик, влетев в комнату, сразу же увидел там огромного дракона и, не задумываясь, метнул в него топор. Тот увернулся, окинул последний раз взглядом всю комнату и вылетел, не забыв прихватить с собой и женщину. Подумав, что ей угрожает опасность, он решил забрать её с собой, в безопасное место. — Стоик! — Валка! Нет! Вал! — Стоик!       Дракон улетел с острова, унося за собой испуганную и заплаканную женщину. Он летел к себе домой. И не сомневался в своём выборе, Вожак разрешит этой женщине остаться с ними. Шторморез чувствовал в ней родственную душу, а значит это почувствует и Вожак. Он чувствовал, что ей не место среди народа того острова. Он точно знал, что всё, что он чувствует — правда.

***

— Крепись, Стоик. Мне тоже тяжело. Валка была и моим другом. Ты нужен нам всем. Ты нужен мне. Ты нужен деревне, ведь ты — вождь, но самое главное — ты нужен своим детям. Иккингу и Октавии. Понимаешь? — Да... Ты прав, Плевака. Как всегда прав. Но что мне делать? Она ведь была моим всем. Как мне теперь жить? — Стоик присел на лавку и схватился за голову руками. Плевака подошёл и сел рядом, кладя свою руку на его плечо. — Послушай, ты справишься. Я в тебя верю. А теперь иди к детям. Сейчас им очень нужна твоя поддержка. Им сейчас очень нужен ты. Не я, не Астерия, а ты. А теперь иди давай. И не вздумай грустить при детях! Давай иди. — Спасибо Плевака, ты настоящий друг. Я скоро приду, только детей уложу. Попытаюсь... Обычно это делала Валка... — Стоик махнул рукой и вышел из зала. Он должен быть сильным.       Но справится ли?

***

      Пять лет спустя POV Октавия       Это — остров Олух. В двенадцати днях к северу от Полной безнадёги и всего в паре градусов южнее Холодной смерти. Олух крепко застрял на Меридиане мучений. Погода здесь просто замечательная — девять месяцев идёт снег, а остальные три — град. Моя деревня, одним словом, не курорт. Здесь выросло уже семь поколений, а дома как новые. У нас тут рыбалка, охота и сказочные закаты. Одна беда — вредители. Обычно вредители — это мыши или там комары... А у нас — драконы!       Сама я в принципе ничего против драконов не имею. Ну да, они налетают на нашу деревню, но ведь им тоже есть хочется! Они такие же живые как и мы. Вот только отец этого не понимает. Он вообще нас не понимает. Плевака говорит, что после гибели моей мамы он стал совсем другим. Кстати, забыла представиться — меня зовут Октавия Хеддок. У меня есть брат, который старше меня всего на несколько часов, — Иккинг. И пятеро друзей — Рыбьеног, Сморкала, близнецы Забияка и Задирака и Астрид. Наша с Иккингом мать погибла, когда нам было меньше года. С тех пор прошло пять лет. Но я до сих пор верю, что она жива. Ведь Плевака сказал, что её унёс огромный дракон, а драконы просто так зла не причинят, я в этом уверена. А значит моя мама жива. И когда я вырасту, я обязательно найду её.       Сейчас уже наступает вечер. Мы гуляем по лесу, продвигаясь в сторону деревни. Сегодня мне стоило огромных усилий вытащить своих друзей на прогулку. Обычно мы целый день проводим в деревне. Иккинг что-нибудь рисует или мастерит или помогает Плеваке в кузнице, Рыбьеног читает, Сморкала занимается всякой ерундой, я с Астрид выполняю поручения Готи, я — так как я её ученица, а Астрид за компанию, а близнецы взрывают всю деревню. В свободное время к ним присоединяюсь я, тогда все жители, как выразился Плевака, тихо молятся. Если подумать, то мы приносим вред деревне даже больше, чем драконы.       Сегодня утром я упросила друзей погулять в лесу. Там водятся дикие кабаны, а главное — драконы. Но мы же викинги, и мы не знаем такое слово как "опасность". И вот утром я, захватив с собой мою любимую сумку, и мои друзья отправились в лес. Мы планировали вернуться к вечеру, но всё же захватили с собой приличное количество еды. А я, кроме еды, захватила с собой ещё один комплект одежды, который надо всегда брать, если идёшь куда-то с близнецами, тёплую кофту на случай похолодания, лекарственные травы, которые всегда были со мной, и прочую мелочь. Всё это прекрасно уместилось в моей сумке из чешуи Жуткой Жути. Эту сумку мне подарили Плевака с Иккингом на прошлое день рождение. С тех пор я с ней и не расстаюсь. Хоть я и не люблю убивать драконов, но не признать, что сумка удобная и красивая, я не могла.       Солнце уже зашло за горизонт, а это значит, что надо возвращаться в деревню. Родители ребят могут их потерять. Я повернулась, чтобы оглядеть ребят, тем самым идя спиной вперёд. Рыбьеног боязливо оглядывал всё вокруг, наверное проклиная себя, что согласился на такую прогулку. Хотя я не понимаю, чего тут можно бояться. Все нормальные животные уже спят. Даже драконы. Сморкала тоже растерял всю свою важность и теперь шарахался от любого шороха, даже если он сам его и создал. Близнецы Забияка и Задирака еле держались на ногах, всё равно умудряясь спорить друг с другом. Иккинг что-то рассказывал Астрид, и та его с интересом слушала. Похоже, что не устали только я, Астрид и мой брат. Иккинг часто любил гулять в лесу, пропадая там целыми днями, за что потом лично от меня получал. А я и Астрид просто привыкли. Мы ежедневно, а то и по несколько раз в день, поднимались в дом Готи, а он находится на самой высокой точке Олуха. И добираться туда очень долго и тяжело, даже для моего отца с Плевакой.       Я подключилась к рассказу Иккинга про лес и его обитателей, рассказывая ещё и про то, что в нашем лесу растёт. Всё ещё продолжая идти спиной вперёд я совершенно не заметила, как из-под моих ног пропала земля. Нелепо взмахнув руками, при этом чуть не потеряв мою сумку, и вскрикнув от неожиданности, я полетела вниз. Приземление оказалось довольно мягким. Я упала на что-то тёплое и удобное, а когда открыла глаза, это что-то оказалось ещё и чёрным. К тому же живым, что меня крайне напугало. Аккуратно скатившись с кого-то я, отряхнувшись, я посмотрела на место своего падения. Сдержать тихого "вау" я так и не смогла. На меня смотрели две пары изумлённых глаз. На меня смотрели два дракона. Я упала на дракона! Офигеть... Правда не просто на дракона, а на Ночную Фурию — самого опасного и быстрого дракона. Его ещё никто из ныне живущих не видел. Но страшно мне не было. Скорее интересно и любопытно. Я осмотрелась. Мы находились в довольно большом овраге с высокими крутыми краями. В центре оврага было озеро чистой пресной воды и, судя по всему, с рыбой. Напротив меня стояли два дракона. Самка и самец типа Ночные Фурии. Они различались цветом кожи и размером крыльев. У самки была угольно-чёрная кожа и розово-лиловый цвет глаз. У самца же крылья были чуть поменьше, чем у самки, цвет кожи был немного светлее, а глаза — светло-салатовые. Ещё одно отличие — у самки на спине было два ряда спинных пластин, а у самца — всего один. Что ни говори, но они были красивыми и... Завораживающими, что ли?       На верху послышались крики, возня, а затем наступила тишина. Кажется, мои друзья меня ищут. Но как они отреагируют на драконов? И как драконы отреагируют на них? Переведя взгляд на рептилий, я заметила некоторые изменения. Круглые глаза превратились в тонкие щёлки, что явно показывало неспокойное состояние драконов. — Эй, спокойно, спокойно. Это мои друзья. Мы вас не тронем. Правда. — Не знаю как и почему, но они вняли моим речам. И успокоились. А всё таки они классные. В следующую секунду на поляну кубарем вкатились близнецы Торстон, а затем спокойно зашли все остальные. Спокойно, ровно до того момента, как увидели драконов. Рыбьеног вскрикнул, попятился назад и упал, споткнувшись об корень. Сморкала нервно сглотнул и попытался схватиться за свой топор. Торстоны одновременно произнесли "Вот это да!" Иккинг просто замер на месте. А Астрид, стараясь не показать своего испуга, попыталась направить на драконов свою секиру. Попыталась, потому что я была за мир. — Нет! Стойте! Опустите оружие! Астрид, пожалуйста... Иккинг, — мой брат без слов откинул свой короткий ножик подальше, Астрид, немного помедлив, тоже последовала моему совету, а вот Сморкала только крепче стиснул рукоять своего топора. — Чтобы я опустил оружие? Перед драконом? Да никогда! — Положение спасла дракониха. Она стрельнула сгустком плазмы в... Нет, к сожалению, не в Сморкалу, а только в его топор. Бывший топор. А жаль. Йоргенсон выронил рукоять топора (это всё, что от него осталось) и с криками побежал куда глаза глядят, но споткнулся об Рыбьеного и так и остался лежать на траве. — Посмотрите какие они классные! Вот это — Виолетта, а вон тот — Беззубик. Правда они милые, да? — Кому ещё кроме меня взбредёт в голову давать имена драконам? Не отвечайте, это был риторический вопрос. — Эм... Каштанка, а ты уверена, что это безопасно? — Октавия, это же Ночные Фурии, осторожней! — Одновременно с Астрид заговорил мой брат. Какие же они глупые! — Абсолютно уверена, — я опустилась на корточки перед Виолеттой, на которую я, собственно, и упала, и почесала её за ухом. Та, видимо совсем этого не ожидала, но всё же разрешила мне её погладить. Они такие чудные! Ребята были "немного" шокированы, но первым с шоком справился Задирака. Несмотря на то, что я иногда провожу целый день с близнецами, нормальные дружеские отношения с Задиракой у меня так и не сложились. Мы постоянно ссорились и ругались. Нет, я не спорю, я ещё и с Йоргенсоном постоянно ругалась. Но это было не так. Этот дебил без мозгов даже оскорблять толком не умеет. А вот Задирака... Он умел давить на больное место. И только у него получалось вывести меня из себя за несколько секунд. Бесит! — Драконы сожрали твою мать, а ты яшкаешься с ними? — Моя мать жива! — Конечно, в желудке дракона! — Не беси меня!! Драконы просто так не убивают, в отличие от нас! — Ну да, а твою мать они не просто так сожрали. Ради развлечения. — Она жива! — А кто это может подтвердить? Что, сядешь на дракона и полетишь к мамочке? Или сразу в желудок? — Как. Он. Меня. Бесит. Но мысль хорошая. Я и не заметила, что мы стояли уже напротив друг друга, готовясь к драке. И если он мне сейчас ещё хоть слово скажет, я ему дам в нос. Или в ухо. Или сразу в живот. Можно ещё в глаз. Пока я размышляла, куда я его ударю, меня аккуратно перенесли на другое место. Я возмущённо посмотрела на Виолетту, но из моей головы никак не выходили его слова. Точнее мысль, на которую они меня натолкнули. — Виолетка, скажи, а ты случайно не видела мою маму? — Дракон вдохнул носом мой запах, немного подумал и, наконец, кивнул головой, продолжая изучающе, чуть наклонив голову на бок, смотреть на меня своими розово-лиловыми глазами. — А ты знаешь где она? — Снова кивок. — Вот видишь, она жива! — Кто сказал такую глупость? Она наверное видела того дракона, который сожрал твою мать. Поверь, ей в желудке гораздо лучше, чем с такой идиоткой-дочерью. Она наверное сбежала от тебя! Не захотела видеть такую уродку. — Задирака! Не смей оскорблять мою сестру! — Пусти меня! Дай я ему врежу! — Что, руки коротки? Не достаёшь? Трусиха! — Как же я тебя ненавижу! Вот возьму и улечу на драконе к матери! — Ха! Ты же трусиха! Сил не хватит! Да и к матери далеко идти не надо. В желудок первого попавшегося тебе дракона! — Ненавижу! Слышишь?! Я тебя ненавижу! — Я его ненавижу. Сильно. Очень. Бесит. — Виолетта, отвезёшь меня к маме? — Кажется, мы сдружимся. Она меня понимает. Сейчас не хотелось ни о чём думать. Просто уйти. Улететь. Как же я его ненавижу! И плевать на всё, просто сейчас не время. Я села на дракона и окинула последним взглядом своих друзей... Брата... Жаль не попрощалась с Плевакой. Надеюсь, он всё поймёт. И отец... Он был не самым лучшим отцом, но я всё же люблю его. В голове пусто. Ни одной эмоции, ни одного чувства. Только слово. Одно. Горькое. — Прощайте... — Виолетта что-то прорычала Беззубику. Кажется, тоже прощалась.       Я наверное никогда не забуду первый полёт. Ветер бьёт в лицо, пьянящее чувство свободы. Вот только всё это портила обида. Слёзы не переставая текли из глаз. Даже не смотря на успокаивающее урчание Виолетты. Я наверное всегда буду помнить их взгляды. Всё также испуганный взгляд Рыбьеного. Испуганный и какой-то злорадствующий взгляд Сморкалы. Он меня всегда недолюбливал. По его мнению я мешала ему занять пост "Короля". Мешала издеваться над Иккингом. Иккинг... Одним взглядом он просил меня не улетать, просил остаться. И Астрид. И Забияка. Они не верили. Да и я сама не понимаю, за что я так с ними поступила. Но Задирака... Насмешка, злорадство, полная уверенность в своих действиях. Как же я его за это ненавижу! Ненавижу! Но ещё я устала. Очень.       Как и сколько мы летели я не помню. Я заснула. Проснулась я уже в какой-то пещере лёжа на кровати. Надо мной склонилась какая-то женщина, смутно знакомая, как будто откуда-то из детства. Спустя несколько минут я наконец поняла кто это. Знаете, если не видел человека пять лет, при этом до этого его не помня, и наконец встретил его, объятья очень крепкие. Особенно, если этот человек — твоя мама. Теперь жизнь изменилась. В лучшую или худшую сторону, я решу потом. Главное — я нашла мою маму. Маму...

***

      Она улетела на драконе и много чего не услышала, не увидела.       Не увидела, как улетел Беззубик. Не услышала тихого вопроса "Зачем?" адресованного Задираке. Не увидела, как Сморкала и Рыбьеног пытались удержать Иккинга, Астрид и Забияку. Не увидела, как им этого не удалось. Как потом Задирака хромал несколько дней и был сам не свой. Как Стоик их не понял, и был уверен, что его дочь тоже умерла. Как все перестали общаться с Иккингом, и как он замкнулся в себе, доверяя только лесу. Как ребята стали пытаться убивать драконов. Как все стали другими, не такими как было раньше. Не увидела, как целую неделю Забияка не разговаривала с братом, а потом она помирилась с ним со словами "она бы простила". А она ведь всегда его прощала, как бы он её не обидел или задел. Всегда. Хоть и сама не понимала почему. Просто не могла на него долго обижаться. Она не услышала, как иногда по ночам Задирака повторял лишь одно слово "прости". Не увидела, как он плакал. Тихо, чтобы никто не увидел. Он понимал — во всём виноват только он. И никто другой. И он искренне верил, что она жива. И что однажды, возможно, они встретятся.       Со временем многие забыли. Иккинг даже не помнил о сестре, он не справился с горем, и тогда память услужливо стёрла все до лучших времён. А они настанут, обязательно. Забыл Рыбьеног, забыл и Сморкала, никогда её не любивший, что в прочем было и не удивительно. Девчонки не забыли. Нет, время притушило горящие огнём воспоминания, но они не забыли. А он помнил всё. До каждого слова, действия, до каждой эмоции на лице. Он помнил каждое мгновение того вечера. И это стало его проклятием. Жаль только, что лекарство слишком далеко.