Ты мой любимый господин, а я всего лишь твой слуга

Ваня… Что за?.. Иди к нам, Ваня… Меня зовут Джаспер, вы меня с кем-то путаете. Нет… иди к нам… Я медленно открываю глаза. Небо усыпано звездами. Млечный путь… он действительно похож на пролившееся из кувшина молоко. Красиво, однако. Что мне снилось? Снова кошмар? Не похоже… Ваня… Снова этот голос! Эй, вы! Я не Ваня! Ваня хозяин дневника, а я всего лишь Джаспер. Я нашел его дневник! Иди к нам… Да что ж такое! Я поднялся и направился на голос. Он привел меня прямо к пещеру. Хм, но разве путь не отрезан щитом? Но, только я подошел поближе, как внезапно почувствовал, что меня что-то неумолимо тянет вперед. Я даже задуматься над этим не успел, как оказался во тьме. Устрашающая тишина. Беспросветная мгла. Страшно, одиноко… Ты, наконец, пришел к нам… - Да… - зачем-то ответил я голосу, раздававшемуся где-то впереди. Ты ведь прекрасно осознаешь, что ты здесь не просто так. - Да… Мы не сделаем тебе плохо. Мы лишь хотим поведать тебе правду. - Кто вы? Зачем это вам? Тебе не обязательно знать, кто мы, зачем существуем. Что самое важное, что ты есть. - Я не понимаю вас… Иди ко мне, и все поймешь… Я шагнул было вперед, но неожиданно под ногами пропала земля, и появилось приятное ощущение, будто я лечу или скорее парю в воздухе. Так приятно обволакивает мгла, что хочется окунуться в нее, как в теплое озеро, хочется закутаться в нее, как в пуховое одеяло. *** Открыв глаза, я увидел мальчишку, лежащего на кровати и что-то пишущего в помятую клетчатую тетрадку. Немного пухлые губы украшала легкая непринужденная улыбка. Но она резко сползла с лица, как за стеной послышались сначала громкие голоса, а затем стоны и вскрики. Бережно положив тетрадь на подушку, парень поднялся с постели и потопал прямо на меня. Какого же было мое удивление, когда я увидел себя. Странно. Почему я снова тут? Пройдя сквозь меня (неприятное чувство, скажу я вам), Ваня пошел в прихожею. Я побежал за ним. Точнее поплыл. Я так понял, что сейчас он (то есть я… как все сложно!) пойдет к своему соседу разбираться по поводу громкого... поведения оного. Вот он озлобленно стучится в соседнюю дверь. За ней слышны не очень цензурные выражения и топот ног. Вдруг она резко открывается и мы видим… Леонида. Я перевожу взгляд то на Ваню, то на его любимого. В душе что-то ухает вниз, а на глазах появляются слезы. Как же так? Почему? Он постоянно изменял? Стояла гробовая тишина. Она нарушилась только тогда, когда в дверном проеме появился… кто бы мог подумать! Это же копия моего лучшего друга, только с проколотой губой и бровью. Я вижу, как двигаются его губы, но звуков не слышно. Я словно в вакууме. Будто в замедленной съемке вижу, как глаза Вани пустеют, покрываются пленкой. Ни одной слезинки. Учитель тянется к нему, что-то хочет сказать, но “я” отшатывается от его руки и, кинув последний взгляд в сторону парочки, стремительно скрывается за поворотом. Я почувствовал, как мои глаза накрывает чья-то заботливая рука, не позволяя видеть, что было дальше. Снова темнота. *** Я вижу свет перед собой. Он такой манящий, влекущий за собой, но ноги отказываются идти вперед, налившись свинцом. - Что же было дальше? – спрашиваю я свет, понимая, что все это время он говорил со мной. - Открой дневник, узнаешь,- прошелестел голос. Я снова быстро, но тщательнее, пролистываю тетрадку. Листы пусты. Я решил потрясти несчастный дневник, и, наконец, я нашел, что искал: что-то, мерно покачиваясь по воздуху, опускалось на пол. Это оказался просто белый пустой неровно оторванный кусок листика. Я нагнулся за ним, и как только пальцы соприкоснулись с ним, меня как током ударило. Яркая вспышка на секунду ослепила. *** Открыв глаза, я увидел Леонида, сидящего на диване. Пальцы так сильно впились в голову, что казалось, он сейчас сам себе вырвет волосы. Перед ним на столе лежала мятая бумажка и какой-то предмет вытянутой формы, напоминавший перо без мягкого покрова, только стержень. А еще перед ним лежал мой дневник, раскрытый на последней странице. Мужчина медленно поднял голову; пустота в глазах пугала и отталкивала, отчаяние, бурлившее в самой глубине небесных глаз, заставляло сердце сжаться от ужаса. Он наклонился вперед, взял недоперо и начал писать. Я не видел того, что он так старательно выводил на бумажке, в некоторых местах дырявой от натиска острого предмета. Но зато я слышал. Я слышал его мысли. Джес, прости меня за все. Это я во всем виноват. Мне не нужно было с самого начала обращать внимания на такого интересного, милого, но колючего подростка. Если бы только этот старый пердун не увидел нас вместе, он бы не захотел тебя в свою коллекцию подзаборных шлюх. Если бы не я, ты бы не знал такого горьковатого и убийственного чувства – предательства. В последнее время я старался держаться от тебя подальше, спал с другими, чтобы отвлечь внимание босса от тебя. Но когда понял, что это невозможно, решил увести за границу, где бы мы спрятались от этих сгнивших изнутри чудовищ. Но… Уже поздно все это писать, ведь ты лежишь у меня в спальне мертвый, истекающий кровью, а Леша до сих пор старается нормализовать твой пульс. А я до сих пор не верю. Как он тебя нашел? За что он так тебя? Почему ты не убежал? Сейчас это не важно, а чувство вины и скорби съедает меня. Прости, малыш, я не уберег тебя. Прости, прошу, только прости! Я сделаю все, чтобы снова молить тебя остаться со мной, молить о прощении. Только извини. Сейчас я заряжу только одну обойму моего любимого ES 66 C 45 калибра и пойду прямо к ним. Знаю, это тебе уже ничем не поможет, а вот мне… Я трус. Я не хочу оставаться один, без тебя. Не вижу смысла жить без своего личного солнышка. Леша обещал мне, что похоронит нас рядом. Я надеюсь, он выполнит мое последнее желание. Прости меня, Ваня. Надеюсь, мне выпадет шанс сказать тебе это в лицо, а сейчас… прощай. До скорой встречи. Навеки твой Леня. Сквозь пелену нескончаемых слез я вижу, как мужчина целует свое письмо напоследок, сильно зажмурившись, словно вспоминая лучшие моменты из вместе проведенного времени. Он аккуратно вкладывает лист в дневник и идет в какую-то темную комнату. Я плетусь за ним, еле передвигая ноги. Зачем я иду за ним? Он заходит в неосвещенную комнату. Я закрываю рот, чтобы не закричать от ужаса. Увидеть свою окровавленную мертвую копию не каждому удается. Леня склоняется над белоснежном лицом, целует каждую царапинку, разбитые губы и нежно что-то шепчет. Рядом у кровати навзрыд глотает слезы Леша, сидя на полу, закрыв лицо руками. Увидев, что блондин оставил безжизненное тело и отвернулся от него, русый вскочил с места и кинулся к учителю. Подросток что-то орал, бил того по спине, почти стоял на коленях, прося, чтобы блондин не уходил. Но весь вид Леонида говорил том, что тот не отступится от задуманного. Леша понял это, и поэтому просто поцеловал в лоб мужчину. Печальная улыбка легко коснулась губ блондина. Выбравшись из объятий юноши, он стремительно направился к выходу. Я остался стоять на месте. Сердце наливалось кровью, когда я наблюдал над страданиями Леши. Потерять и любимого и лучшего друга в один день… *** Глаза все еще застилали непрошенные слезы, которые никак не хотели останавливаться. Я старался вытирать их кулаком, но это мало помогало. - Почему все так случилось? – надрывным голосом прошептал я. - Нам нужно было их спасти… - Спасти?! Этим вы их спасли?! Убив их!? - Да. Твоей чистой и верующей душе нельзя было находиться в этом порочном мире. А твоя вторая половинка захотела последовать за тобой, чтобы искупить свою вину. Такие, как вы всегда встречаются вновь. Вы все равно бы нашли друг друга, сколько времени бы не прошло. - Что-то я не заметил, чтобы Лео относился ко мне бережливо и внимательно… - Это только начало, мальчик. А сейчас тебе пора. Ты ведь хочешь спасти своего друга? - Да! – слезы остановились, хоть сердце еще неспокойно билось о ребра. - Его спасут. А ты отдохни пока. Я почувствовал, как веки тяжелеют, а ноги отказываются держать меня в вертикальном положении. Но у меня так много вопросов! Кто они? Зачем мне раскрыли все карты именно сейчас? Нужно ли рассказать все Лео? - Всему свое время, мальчик… - прошелестел напоследок голос, а я погрузился в обволакивающую меня тьму.