Сад Зла

Мы так хотели быть вместе, Вместе умирая.. H.I.M. - Join Me in Death

Где-то рядом со входом в комнату послышались шаги. Судорожно вздохнув, Ютака постарался замереть и вслушаться в звуки за стеной, но из них ничего не было ясно. Пришли ли посетители к нему или наведались в соседнюю комнату, а, может, это просто охранники или кто-то из главных - на эти вопросы он не знал ответов. Подобрав полы расшитой юкаты, лег на кровать, на которой только что сидел. Сегодня у него болела голова, но с приходом вечера боль еще усилилась, хотя он и рад бы помочь, но так не хотелось, чтобы к нему отправляли кого-то сегодня. Он закрывал глаза, абстрагируясь от светлого мутного пятна перед глазами, которым виделся потолок, и погрузился в полудрему. Поглядывая в книгу, испещренную именами и номерами комнат, Маса-сан стоял в коридоре, украшенном темно-алым бархатом. Стойка, на которую он опирался, была сделана из насыщенно древесного массива и украшена затейливой резьбой - сразу было видно, что это был скорее предмет с историей - антиквариат, чем обычная мебель. Золотые светильники слабым светом озаряли лестницу на этаж и сам коридор, все вокруг подчеркивало богатый и богемный вид заведения. Устало потерев переносицу, этот высокий и подтянутый мужчина, одетый в строгий костюм, взглянул на лестницу. Сегодня было немноголюдно, четверг - не самый удачный день для хождения по игровым клубам. Зато в выходные, как положено отработав рабочую неделю, богатые господа развлекались, как это было завещано им самим Богом. Но некоторые из подопечных все-таки были заняты сегодня: это были скорее постоянные посетители, которые забредают словно на свидание, а не из-за качественного удовлетворения своих потребностей. Поглядывая на часы, он мысленно восторжествовал: оставалось продержаться меньше часа, и можно будет поставить замену, а самому спуститься на кухню и посидеть в компании своего друга - главного повара - и его подмастерьев. Тишину нарушил чей-то вежливый кашель. Подняв глаза, администратор удивленно заметил стоящего перед стойкой мужчину. Когда тот успел так бесшумно подняться и оказаться рядом, что Маса-сан, даже не почувствовал на себе взгляда его карих, поблескивающих, словно два турмалина, глаз? Бледное лицо, кажется, светилось белизной в полумраке, а припухшие красноватые губы раскрылись, чтобы произнести: - Не могли бы Вы мне сообщить, свободен ли сейчас Кай-сан? - эти глаза-камни с ожиданием взглянули на него, отчего у администратора нервно дрогнул кадык. Это человек не пугал: он был дорого одет, его лицо было красиво, будто он фарфоровая кукла, а запах дорогого парфюма привносил ему влиятельности, но эта аура чужеродности, исходящая от него, отталкивала. Маса-сан совсем не хотел пускать его к Уке, который и так был у него на особом счету, а этот человек мог лишь сильнее напугать бедного парня. Администратор понимал, что в скором времени его сменит Ямада, отсутствующий на работе какое-то время по личным причинам, и увидит, что у парня не было посетителей, и сразу же навесит на него самых незавидных клиентов. Это он называет громкими словами «справедливость» и «благодарность». «Этот калека», как он называет Ютаку, должен отрабатывать свое содержание. Взглянув еще раз на стоящего рядом и ждущего ответа мужчину, Маса-сан смирился: этот человек с абсолютно открытым взглядом несильно походил в своем дизайнерском костюме на тех «белых воротничков», которых приходилось силой выкидывать из комнат и отбирать членскую карту. После визитов таких гостей все еще долго не могли сдержать дрожь. - Ваше имя? - Уруха, - ручка скользила по бумаге, записывая продиктованное, подняв глаза на посетителя, мужчина застал его за пристальным разглядывание нечто в мраке. – Рейта, проводи этого джентльмена в девятую комнату. Вышедший из тени осветленный молодой человек в таком же, как и весь мужской персонал, костюме и со странной повязкой, скрывающей нос, удивленно поднял бровь, словно обращался с немым вопросом к своему начальнику, но тот лишь кивнул, избегая контакта глаз, и отвернулся к стойке. За место приветствия блондин поклонился новому гостю и жестом руки попросил следовать за собой. - Только, - Маса-сан, стоящий за стойкой, сделал шаг, голос его выдавал волнение, - прошу Вас, будьте с ним аккуратны. Притягательные губы стоящего спиной посетителя сложились в сияющую улыбку. - Не беспокойтесь, я знаю, как с ним обращаться, - голос звучал настолько доброжелательно и убедительно, что казалось, это был неприкрытый сарказм. «Он точно прилично выпил», - с горечью подумал главный на этаже и принялся винить себя. Но, с другой стороны, запаха не было, и этот парень крепко держался на ногах. Он дождется, когда этот выйдет из комнаты Уке и проверит состояние самого парня, даже если придет сменщик. Рейта с недовольством поглядывал боковым зрением на посетителя, пока они шли до знакомой резной двери. Едкие замечания и поиск недостатков во внешности все равно не отменяли красивой внешности посетителя: изящная линия, разделяющая пухлые губы, правильная форма лица, кожа без изъянов и каскад каштановых волос. Но больше всего притягивали глаза: радужка светилась как бы изнутри, и грани ее отражались преломленным светом. Несмотря на косые взгляды, идущий рядом парень совершенно не обращал или не хотел обращать внимание на охранника. Остановившись перед нужной дверью, Рейта прикоснулся к ручке и обернулся к мужчине. - Подождите, - он попытался скрыть свою заинтересованность под безразличным хриплым басом. Постучав пару раз и услышав движение в комнате, он зашел, тут же прикрыв дверь. Ютака стояла у кровати, положив ладонь на стоящую рядом с кроватью тумбочку. Он смотрел рассеянным взглядом на вход в комнату. - Привет, - безразличный тон охранника вдруг сменился на неуверенный и смущенный. - Рейта? - радостный голос Уке и торопливый шаг на встречу. - Привет! - Ютака улыбался ему той улыбкой, какая заставляла сердце на миг забывать биться. Но радость обоих была недолгой, подойдя ближе, Рейта опасливо невесомо провел по высокому хвосту, в который были забраны волосы шатена, аккуратно касаясь пальцами спутанных прядей, разъединяя их. - Ты готов? - спросил он, заглядывая в карие глаза. - Ко мне пришли?! - радость и удивление, что прозвучали в голосе, заставили блондина горько усмехнуться. Глаза Ютаки скользили по лицу, иногда между бровей пролегала морщинка. - Конечно, - мужчина в тон попытался поддержать стоящего рядом парня. - И не хмурься, - трепетные пальцы коснулись кожи между бровей, и Юта мгновенно перестал хмуриться. Довольствуясь таким результатом, он сократил расстояние между ними и, взглянув в последний раз на замершего, как статуэтка, Ютаку, Рейта попытался запомнить его таким: шатен пленил его своей земной красотой, в отличие от мужчины, стоящего за дверью. Отрывая взгляд, охранник открыл дверь и спешно покинул комнату, пытаясь скинуть наваждение. Этот Ураха, как его назвал Маса-сан, стоял привалившей к противоположной стене, разглядывая светильник у входа в комнату, но тут же оттолкнулся от стены, устремив терпеливый взгляд на Рейту. - Проходите, - пытаясь подавить желчь, что подступила к горлу, Рейта самым уважительным жестом широко открыл дверь и почтенно склонил голову. - Спасибо, - изящество, с которым он проследовал в комнату, как будто не касаясь пола, поражало, но небольшая месть не нарушала полномочий и была позволена охраннику. Злой взгляд из под челки склоненной в поклоне головы резанул по посетителю, но тот уже не обращал внимание на простую обслугу. Только, закрывая дверь, ему показалось, что в ярком освещении комнаты, в почти закрытую дверь он увидел насмешливую улыбку этого человека. - Юта, - вошедший в мгновение сократил расстояние и, обвив тонкую талию, прижал Ютаку к себе, укладывая подбородок на плечо. Мягкие пряди неизвестного касались лица шатена, а он, не задумываясь, прижался крепче к чужой груди и обхватил руками спину. – Ютака, - еще раз позвал его голос, и за долю секунды интонация спокойного голоса мужчины заставила Уке вспомнить этого человека. Странный посетитель со странной просьбой. Тогда он зашел, представившись «Урухой», но Ютака не был уверен в подлинности этого имени. Он спрашивал и спрашивал его о разных вещах: о том, как шатен оказался здесь, устраивает ли его такая жизнь и как он живет со своей слепотой. Вопросы росли, односложными ответами этот молодой мужчина не удовлетворялся, и тогда Ютака впервые пожалел, что этот человек просто не воспользовался его телом вместо того, чтобы вытаскивать наружу то, что о чем ему было даже постыдно вспоминать. И, не сдержавшись, забыв про то, что он получил, заплакав в первый раз перед клиентом, он повторил это вновь. Тщетно пытаясь сморгать слезы, он все таки позволил им течь по щекам, но все равно пытался спрятать лицо в широких рукавах одежды. Но твердая и уверенная рука прервала его жалкие попытки: Уруха обнял его, позволяя утыкаться в дорогую ткань рубашки и сквозь слезы повествовать все без наводящих вопросов. Мать Ютаки обладала лишь одним талантом, выделяющим ее из ряда других людей - красотой. Только вот она не принесла хороших плодов. Не слушая предостережений своих родителей, мать Ютаки в расцвете своего «дара» покинула родную префектуру ради обманчивых огней Токио. Однако город оказался наводненным, если сказать не переполненным подобных талантов, а связи с «авторитетными» и опасными мужчинами обещали защиты, но их авторитета хватило лишь на то место, в котором сейчас жил Ютака. Его появление оказалось побочным эффектом связей до закрытого клуба, но никто не признал в нем своего сына. А свободолюбивая мать нашла способ вырваться: ее преданный обожатель изъявил желание забрать ее, единственным препятствием был ребенок, но проблема была решена подписанием всех бумаг на опекунство Уке-младшего хозяином клуба. Жизнь не баловала Ютаку с самого его рождения, по сути, понятие «баловать» было ему совершенно неизвестно: он остался один еще в несознательном возрасте и даже не пытался вспомнить лицо матери, хотя в три года его глаза еще ясно могли различать лица и окружающий мир. Однако прогрессирующая катаракта привела его к новому состоянию. Для него существовал лишь свет и темнота, он мог различать, как сменяются день и ночь, и ему было достаточно. Только бы подальше оттянуть момент, когда даже воспоминание о свете станут серой тенью в памяти. Все это время Уруха лишь слушал его, а когда Ютака, смолкнув, пытался унять свои чувства, его собеседник произнес лишь одну фразу: - Бедный израненный малыш, - мягко взяв за подбородок Ютаку едва теплыми пальцами, мужчина посмотрел в невидящие заплаканные глаза - небольшое лицо было искажено от боли, которую приносили эти воспоминания. - Зачем ты пришел? - чуть запинаясь, спросил шатен. - Ты сам просил, чтобы тебе помогли. Неужели ты думал, что все твои ночные просьбы останутся без ответа? - Ютака не понимал его: он не просил никогда и никого помочь ему вслух, лишь иногда, засыпая, просил всех богов, что знал, смиловаться над ним. Однако перед ним был явно неновый мессия. - Ты психолог? Ангел? - с вызовом кинул он Урухе, сразу же пугаясь своей же наглости. - Не то и не другое, но я достаточно знаю людей и наблюдаю за их жизнями. Так ничего и не поняв из этого ответа, морально истощившись, Ютака пролежал в объятиях этого человека до самого прихода охранника. Поцелуи, что он дарил, были и сейчас все такие же: горячие и глубокие, словно доставая до самого сердца. Они заставляли все внутри плавиться и пылать под напором пухлых губ. После того, как он ушел, Ютака, который никогда не жалел об уходе клиента, почему-то с нетерпением ждал вечера, надеясь вновь пообщаться с этим Урухой. Но тот не пришел в этот день, не пришел и через неделю, через месяц. С каждым днем шатен нетерпеливо ждал захода солнца, но как только уходили все охранники, измученный ожиданием он засыпал. И вот этот визит. Прошло полтора месяца? Или, может быть, уже почти два? Но он узнал его сразу же по той беспричинной любви, которая чувствуется в прикосновениях. Кажется, он заботится о нем, о Ютаке? Те же ощущения были у него и в первый раз: этот человек обращался с ним, будто он был дорогой китайской вазой, которую очень просто разбить. - Ты пришел, - все еще не веря чужим объятиям, выдохнул шатен. - Извини, - мягко отстранившись из объятий, Уруха взглянул на парня. - Мне нужно было встретиться со старым знакомым, поэтому меня не было в городе, - взяв за руки Ютаку, он увел его за собой к кровати и посадил, сев напротив него. - Но теперь я вернулся за тобой, - твердым голосом произнес мужчина. - За мной? - голос предательски дрогнул. - Да. Ты ведь не хочешь оставаться здесь? - он спросил его с таким сомнением, словно Ютака не грезил об этом всю жизнь. Но зачем он нужен Урухе? Зачем такому, как он, слепой двадцатилетний парень? Кровать рядом мягко прогнулась, и Уруха любовно прижал парня к своей груди. - Ты боишься меня? - вопрос прозвучал странно, Ютаке казалось, что Уруха хотел спросить его совершенно о другом. - Нет, - он совершенно не боялся этого человека, но и не видел причин помогать ему выбраться из этого места. - Чтобы я смог увести тебя отсюда, тебе придется довериться мне и потерпеть некоторые изменения, - голос мужчины понизился так, что Уке пришлось напрячь слух. - Но ты должен пообещать одну вещь, - продолжал он. - Все, что угодно, - прошептал Ютака, чуть касаясь губами прохладной кожи чужого подбородка. Склонившись над его лицом, Уруха горько усмехнулся уголком рта, еле касаясь губ Ютаки, отчего тот вздрогнул. Возбуждение от такого невинного прикосновение обожгло все внутри, как клеймом. - Тебе придется разделить мое одиночество. Обещай… - мужчина вдруг замолк на секунду, но, вдохнув воздуха, продолжил. - Обещай, что не покинешь меня. Отчаяние, с которым было это сказано, заставляло сердце сжаться, но он все же не понимал, чем его пребывание, такого же одинокого и искалеченного душой, сможет помочь Урухе. - А взамен я верну тебе по праву принадлежащие «глаза», - прикоснувшиеся к веку губы осторожно поцеловали его, и, не сдержавшись, вытянувшись и захватив их свой плен, Ютака втянул Уруху в чувственный поцелуй. Его так тянуло к этому мужчине, что он терял голову, когда их влажные языки боролись между собой. Ему было не важно, что такие обещания, как вернуть ему зрение - скорее всего красивая сказка. Прикосновения обжигающих губ и нетерпеливое покусывание чужого языка, исследование таких острых клыков заставляли его забыть о всякой стеснительности, что он до этого проявлял с остальными клиентами. Еле усмирив эти настойчивые поцелуи, Уруха спустился к белой, незнающей палящего солнечного света шее. Хватка чужих рук стала еще крепче, и Ютака почувствовал, как вместо пухлых губ клиента к пульсирующей от возбуждения вене на шее прижались эти два острейших, словно у хищного животного, клыка. Сердце неприятно екнуло, но в тот же момент, как они вошли штыками под кожу, его тело дернулось будто от тока, но ставшие болезненными объятия не позволили ему вырваться. Как рыбка в сетях, он отчаянно метался в чужих руках до тех пор, пока сил совсем не осталось, а потом вдруг что-то размеренно застучало. Глухие удары били по ушам и лишь раздражали, потому что боль в теле не прекращалась. Интервалы становились все реже, но это совсем не успокаивало, потому что он понял - это были удары его сердца. Отчаянно борясь, оно все же сдавалось, и мутный электрический свет перед глазами, плывший все это время, постепенно начал меркнуть. «Может, так и надо умереть недостойному сыну недостойной матери?», - промелькнуло в голове у Ютаки перед тем, как все окунулось в непроглядный мрак. Горячая жидкость с железным привкусом заливала горло, отвернуться не было сил, поэтому в надежде, что это вскоре прекратится, ему оставалось только, заливая все вокруг, сглатывать ее. Мягкое юное тело в руках, кажется, вновь возвращалось в этот грешный мир. Не жалея себя, Уруха позволял крови свободно течь из укуса, сделанного им на запястье. Но Уке, вздрагивая, словно от судорог, изредка пытался отвести лицо он заливавшей живительной жидкости. Покрепче прижав его тело к себе, Уруха с восторгом наблюдал, как молодое существо, будто бы глина в его руках, меняется под его давлением. Ему еще никогда не доводилось быть творцом и вот. Он понял все эгоцентричные и самовлюбленные помыслы своего создателя. Лишь полпути разделяло его и Ютаку, который в скорое время сможет стать его единственным спутником, тем, кто разделит жажду. Мягко опустив Юту на кровать и уперевшись ладонями, он склонился над его лицом. Сколько раз он пил его кровь за сегодня, он не помнил, как и не помнил, сколько раз приходилось отрывать от себя стонущего от голодной жадности парня, чтобы не дать ему оставить его совершенно без сил. Но самым таинственным после стало превращение: с каждым разом кожа белела и белела до ненормального состояния, когда Ютака терял кровь, а зубы с каждым проникновением приобретали хватку и хищный оскал. Стеклянные ногти вонзались в спину, приковывая к себе, что даже через пиджак Урухе довелось почувствовать это. Однако важнее того, поволока с глаз молодого человека спадала, взгляд переставал быть устремленным в «вечность», а, значит, обещания не были обмануты. Сидя в тишине, он наблюдал за Уке. Перепачканным подсыхающей кровью лицом он напоминал мужчине падшего ангела: по-детски округлое и небольшое с поджатыми губами. Останется ли он тем, кем был? Что за демона он создал? Искусственный свет пробивался через прикрытые веки лежащего на спине Ютаки. Сознание было еще за чертой материального мира, но даже сейчас он чувствовал необычайные изменения своего тела. Глухой набат сердца, оглушавший прежде, стал размеренным, словно успокаивая своего обладателя. Только в уши просочилась целая толпа лишних звуков. Они по нарастающей окружали своим коконом, подступая все ближе и ближе: шум улицы, копошение в соседних комнатах, дыхания сидящего рядом. Острый слух зацепился за просьбы чьего-то женского голоса, она умоляла, просила и плакала, но ее прервали, раздался вскрик боли. Подорвавшись с кровати, Ютака вскочил на ноги, оглядываясь в поисках источника. Испуганно, не понимая, когда успел уснуть, он видел все четко: видел комнату, в который проводил большую часть своей жизни так ясно, и взгляд невольно приковало сияющее поддельной позолотой бра на стене. Словно ребенок, он смотрел на него, как на елочную игрушку, и с удивительной для сна физикой видел отражения себя, так четко, хотя он и не стоял рядом. Аккуратные пальцы деликатно сжали его запястье, отчего Ютака резко, со звериной опаской обернулся к тому, кто, даже не дрогнув, держал его своей ладонью. Ласковая улыбка заставила замереть: молодому мужчине не верилось, что его подсознание способно придумать такое. Перед ним сидел именно Уруха, те черты, что он сумел разглядеть своими никудышными глазами, сейчас видел со всей четкостью, а мужчина словно приковал его к себе взглядом, и Уке заворожено наблюдал за причудливой радужкой глаза. - Ты словно дикий зверь сейчас, - чуть насмешливый тон насторожил Юту. - Садись, - Уруха потянул Ютаку обратно на кровать, а тот, не сумев найти в своей голове ни мысли и произнести ни звука, повиновался. Прохладная рука опустилась на щеку Ютаки, и ласковые пальцы принялись успокаивающее поглаживать гладкую кожу. - Это просто умирает человеческая часть, не бойся этого, - убаюкивающий голос Урухи нарушил натянутую струной тишину. - Умирает? - одними лишь губами Ютака решился повторить эти страшные слова. - Прости, - горькая улыбка исказила замысловатые губы. - Теперь ты тоже проклят, - непонятные слова были произнесены с раскаянием. - Но твои глаза... - мольба во взгляде заставила Ютаку отмереть, - ...твои глаза ведь теперь видят, - неуверенная улыбка коснулась губ Урухи. Пораженный этим монологом Ютака лишь смог прижать подрагивающие пальцы к векам. Он видел, но как? Какой ценой? - Ты забрал мою душу? - страшнее всего было узнать ответ на вопрос. - Нет же! - испуганно вскрикнул мужчина, подскочив с кровати и замерев. -У тебя есть воля, разум и чувства! Я не демон из сказаний, ты теперь лишь один из носителей Темного Дара. Я могу выпить лишь твою кровь, но не душу. Уке смотрел и с трудом пытался понять значение этих непонятных слов, но яркий мир вокруг отвлекал его. Он не мог собрать все вместе. Его внимание менялось с одного чувства на другое: то он пытался услышать все, то жадным взглядом пытался впитать все вокруг. - Ютака, - позвал его Уруха, опустившись на колено рядом с ним, - послушай меня, если хочешь уйти отсюда, - мужчина спокойно вздохнул, когда взгляд юноши, наконец, остановился на нем, - ты не должен позволять никому открывать шторы днем: солнечный свет превратит тебя в пепел. Спи, забравшись под одеяло полностью. Еще ты должен сдерживать себя после того, как проснешься: тебе будет очень сложно, поверь мне, но ты должен дождаться меня, и мы уйдем, а после я научу тебя охотиться, - молча принимая все, что было ему сказано, Ютака кивнул в знак согласия, хотя, как и ранее, не осознавал сути разговора. Поднявшись с колен, Уруха обеспокоенно заглянул в карие глаза. Ему казалось, его дитя может по своей же глупости совершить ошибку за то время, что они будут в разлуке. Но как бы он не хотел, он не мог забрать его с собой, боясь, что ослабевший от потери крови он не сможет защититься, если за ними окажется хвост. - Скоро рассвет, - тяжело вздохнув, вампир устало прикрыл глаза, но тут же распахнул, и они засияли словно два янтаря. - Ты должен лечь, спрятаться под одеяло прежде, чем он наступит, иначе заснешь где угодно и не заметишь. «Не хочу тебя потерять», - про себя добавил Уруха. Одернув полы своего пиджака, он, в последний раз взглянув на замеревшего с прямой спиной Юту, развернулся на каблуках, собираясь покинуть комнату, но сильная белая рука ухватилась за его запястье. Удивленно обернувшись, он увидел своего подопечного, смотрящего со слезами, застывшими в карих глазах, чем вновь напомнил вампиру маленького ребенка. - Спасибо Вам, Уруха-сан, - взяв в свою руку ладонь, Ютака с трепетом повернул ее и коснулся едва теплой кожи пухлыми губами, целуя тыльную сторону. Мужчина застыл, будто боясь спугнуть прекрасную бабочку. Его пугало такое поведение и одновременно он переставал испытывать то жуткое засасывающее чувство одиночества. Неровно выдыхая воздух, он провел ладонью по каштановым волосам. - Я приду за тобой, - тонкие пальцы, сжимающие его руку, разжались и отпустили. - До свидания, - голос шатена упал до шепота. - До встречи, - сердце тягостно стонало от предстоящей вынужденной разлуки, но впереди вечность, а, значит, он сможет вынести еще одну ночь. Спешно пролетая, почти бесшумно, словно паря над полом, он оставил деньги и, не глядя, побежал по лестнице: ему нужно было поскорее уйти, иначе он вернется. А ведь у него еще есть планы на эту ночь: нужно найти хотя бы одного негодяя или преступника в этом городе и утолить жажду, а затем еще раз повторить план и, прижавшись к бархатной обивке, уснуть с первым лучом солнца, настигнувшим город. Слезы все катились и катились по щекам, как во сне, Ютака подошел к зеркалу и увидел себя. Он такой же. Такой же, как Уруха, теперь и навсегда. Глаза неестественно для человека блестели на свету, а кожа стала совсем уж светлого оттенка, несвойственного даже для него, не видевшего солнце. Устало потянув за резинку, туго стягивающую волосы, он откинул в сторону ненужный шиньон из волос, и его волосы рассыпались по плечам. Облизав губы от соленой жидкости, он коснулся рукой зеркальной поверхности. Ему не верилось, что этот молодой парень - он сам, он помнил себя лишь подростком, а потом глаза подвели его. Слезы текли и текли, в эту ночь внутри Ютаки умирал смертный. Только под утро, сидя у кровати, полностью пустой и безэмоциональный он нашел силы упасть на кровать и закутаться в одеяло.