Оттенки запахов

На кухне пахло вкусным ужином из утки и риса, цветущими примулами, чей легкий аромат проникал через окно, и особенным, неповторимым запахом, который, Джоанна могла поклясться в этом даже собственной жизнью, везде с собой таскал Мелларк. Что-то очень вкусное и приятное, теплое и домашнее, непонятный запах, которым пах сам блондин, его вещи и все, к чему он прикасался. Она не спорила - запах ей нравился. Хотя бы в этом она могла бы признаться. Она сидела на стуле, сложив ноги по-турецки, и пила чай из собственной кружки, которая, в силу того, что она часто здесь бывала, появилась на полках Эвердин чуть больше, чем год назад. Кстати, о ней. Сама Китнисс устроилась напротив тоже с чаем, но в разговоре двадцатитрехлетняя девушка мало участвовала, чаще просто смотрела в окно, где садилось солнце и белые лепесточки примул становились золотистыми, отбрасывали узорчатые тени на деревянный стол и скатерть. Между девушками как раз таки и устроился Пит, веселя гостью из седьмого забавными рассказами, то кривляясь, то имитируя голоса разных людей, то просто смешно жестикулируя, и даже его соседка пару раз улыбнулась, как-то нежно смотря на него своими серыми глазами. Выждав, когда блондин окончит свою историю, Джоанна хищно усмехнулась, со всей своей внимательностью не пропустив взгляды друзей, заботливое предложения чая от Пита и смущенный отказ Китнисс. - А вы, ребята, вместе? ― спросила она, предвкушая потеху. Эвердин мимолетно взглянула на Джоанну, а затем вновь устремила взгляд в окно, хотя и не видела перед собой ничего, кроме воспоминаний о вчерашней ночи, о лице Пита, освещенном лунным светом, о их переплетенных телах и сладких, томительно долгих поцелуях. Ее щеки слегка покраснели, и мягкую улыбку она спрятала в чашке чая. - Нет, Джо, — ответил Пит, переводя взгляд с Китнисс на подругу.― Мы просто друзья. Соседи. Но в его голове проиграли, словно мелодия, ласковые шепоты вчерашней ночи, томительные стоны и звонкий смех его «друга». Он встряхнул белокурой головой, будто это старый заевший радиоприемник. - Ну, ладно, ― пожимает плечами Мейсон. ― Нет проблем с тем, что я здесь? - Нет, ― отвечает Китнисс. ― Я рада, что ты приехала, хоть и без предупреждения. Она встает из-за стола и начинает аккуратно складывать тарелки в недавно подаренную Битти машину, а Джоанна и Пит уходят во двор, где на теплых от летнего солнцах лавочках они тихо сидят, любуясь закатом и приятным вечером, обсуждая нейтральные темы, такие же легкие, как и этот день. Прошло уже пять лет, как закончилась война, и эти двое уже научились жить по-настоящему. Они стали лучшими друзьями друг для друга еще в первый послереволюционный год, и до сих пор дорожили своими отношениями. Двадцатишестилетняя девушка из далекого седьмого дистрикта доверяла этому «белобрысому красавчику Мелларку», и в ее доме была отдельная комната для Пита, а у парня в шкафу имелось пару вещей Мейсон. Никто не говорит, что такие отношения устраивали Китнисс. Солнце почти село, а комары и мошки оставили пару укусов на их телах, когда оба возвращаются в дом. Хозяйка сидит на диване, подогнув колени под себя и читая книгу. Из приемника тихо доносятся капитолийские песни, а на ковре раскинулся Лютик, чья шерсть уже не такая яркая, и местам не такая пушистая. На их шаги Китнисс даже не поднимает голову, хоть строки и бегут от нее прочь. Джоанна с усталым видом садится в кресло под вентилятор, а Пит неуверенно осматривает комнату. - Я пойду уже, ― говорит он спустя минуту, смотрит на Китнисс, но она все так же занята чтением. ― Спокойной ночи. - Пока,― произносит Джоанна, махнув рукой. Китнисс кивает и, встав, уходит в свою комнату. Через пару минут с нижнего этажа доносится громкий смех, а затем Пит покидает дом. Он останавливается, чувствуя чей-то взгляд за спиной, но когда смотрит в окно спальни Китнисс, находит лишь колыхающуюся от ветра белую шторку. Девушка прячется за ней, и, выждав пару секунду, незаметно выглядывает в окно снова, провожая Пита. Как только его силуэт скрывает за дверью, в комнату вальяжной походкой входит Мейсон, желает приятных снов и уходит, оставив в память о себе запах табака. В низу им тоже пахнет, и в пепельнице тихо дотлевают два окурка. <…> Уже с утра светит солнце, которое и будит Эвердин в шесть часов. Она недовольно ворочается в постели, обнимает вторую подушку, все так же пахнувшаую Питом, и через час встает с постели. В доме тихо. Лютик спит на диване. Китнисс приоткрывает окно в гостиной, распахивает зеленые шторы, пуская свет в мрак комнаты. На столике она находит пепельницу с двумя окурками и морщится. Она знает, что Джоанна будет спать до обеда, и поэтому собирается, берет в руки лук, позабыв о стрелах, и выходит на улицу, где пахнет свежестью. Запах этот задержится не долго, ведь уже через час в воздух пойдет дым из заводских столбов, и вовсю начнут работать шахты. Китнисс глубоко вздыхает и тихой походкой направляется к городу. <…> Звон колокольчиков вынуждает Пита выйти из кухни в зал, параллельно отряхивая руки от муки. Он видит Китнисс у двери и улыбается, подходя к ней ближе. - Я на охоту, ― тихо произносит она, позволяя ему приближаться. - А где же стрелы? ― его улыбка теперь больше напоминает хищный оскал, и она чувствует себя пойманным в ловушку кроликом. В ее голове все как обычно сходится к охоте. Его губы накрывают ее, не позволяя им ответить. Она сжимает руками ткань рубашки Пита, намереваясь оттолкнуть, но неожиданно принимает правила, позволяя ему управлять, или чувствовать, словно он может это делать. Девушка нарочно проводит рукой по телу «друга», дразня его, и когда ощущает теплые ладони на своей коже, то улыбается, предчувствуя забаву. Ее руки сильные из-за охоты, игр, революции. Мышцы напрягаются, отталкивая тело от себя на расстояние. Голубые глаза внимательно на нее смотрят. Ожидание тенью ложится на лицо Пита, и Китнисс в душе улыбается. Она, бывшая всего лишь кроликом, поймала в свои сети хищника. - Чем вы вчера с Джоанной занимались? ― спрашивает она максимально непринужденно. ― О чем болтали? - Много о чем, ― он пожимает плечами и кривит губы. ― Что-то не так? Пахнет ли чем-нибудь ревность? Для Китнисс запах ревности означал хвою, дерево и табак, или проще говоря, ароматы Джоанны. Для Пита это были металл и лес, или же просто - Гейл Хоторн. - Друзья? ― ее брови приподнимаются, губы плотно сжимаются, и в серых глазах отражается недовольство. ― Плохой из тебя друг, Пит. Друзья так не делают. - Китнисс, ― он усмехается, качает головой, что злит ее еще больше, ― я не верю. Ты бы не согласилась, если бы я сказал, что мы вместе. Я тебя знаю, ― он вновь приближается, ставит руку над ее головой. ― Ты не шла охотиться или ссориться, так зачем же тратить время? Ее рука упирается в его плечо, но уже не так сильно, как делала это прежде. - Ты прав, ― произносит она. ― Зачем тратить время? Она разворачивается к двери, намереваясь уйти, ну или делая вид. Тело ждет, когда его руки остановят, но уши слышат, как он уходит. Нервно сжимая губы, она оглядывается на дверь кухни и сквернословит себе под нос. Это пытка. Игра. И она позволяет ему одержать вверх сегодня, но только сегодня и только для того, чтобы потом еще показать ему, кто из них главный. Пожалуй, это ей нравится больше всего, - их соревнование на роль доминанта пары. Она знает, как управлять им, но и он уже познал эти уроки. Ему не важно все это, он не играет с ней в этот глупый спор, а она все еще пытается что-то доказать, хоть и делает это слегка неумело. Мука остается на ее бедрах, когда он нежно проводит по ним ладонями. Она сжимает светлые волосы пальцами, кусает мочку уха, словно пытается доказать, что все еще здесь главная. Но затем Китнисс расслабленно запрокидывает голову, стоит Питу потянуть ее косу вниз и оставить дорожку поцелуев на шее. Она нервно вьется в его руках, ожидая, а он, дразня ее, оставляет щекочущие поцелуи на оголенных участках оливкой кожи, и смеется, когда девушка борется с поясом его брюк. Ее злой взгляд. Его нежный поцелуй опухшими, покусанными губами, а затем он придвигает ее ближе. Она и не заметила, что, как вещи, пекарня и дом, она стала пахнуть запахом Пита, словно она тоже была его. <…> Джоанна зевает и смотрит на часы. Половина двенадцатого, а Эвердин еще нет дома. Нет, она знает, что Китнисс с утра уже сбежала на охоту, но разве не должна была она вернуться к одиннадцати? Дверь скрепит, и Мейсон соскакивает с дивана. Китнисс смотрит на нее слегка удивленно, в руках у нее пакеты с покупками. Девушка уходит на кухню, а гостья следует за ней. В кружке Джоанны остывший кофе, на полотенце сушится тарелка и в воздухе витает аромат поджаренного хлеба. - Уже позавтракала? ― спрашивает Эвердин. - Угу. Китнисс наливает в прозрачный стакан молоко и садится рядом с подругой. В воздухе начинает пахнуть еще чем-то. Джоанна принюхивается. Кажется, пахнет Питом, но парня здесь нет. Она вновь принюхивается, не замечая, что склонилась над Китнисс. Серые глаза удивленно смотрят на нее. Нет, от нее точно пахнет Мелларком. - Охотилась? ― спрашивает Мейсон, разваливаясь на стуле. - Да. - А Пит тоже в лесу был? Китнисс замирает, затем пьет и встает из-за стола. - С чего ты это взяла? Она замечает, что на бедре Китнисс остался небольшой отпечаток муки. Усмешка покрывает ее тонкие губы. - Да так, ни с чего. Джоанна тянется к холодному кофе, предвещая самую веселую неделю впереди, ведь теперь ей вдруг захотелось забежать как-нибудь утром в пекарню.