Другой взгляд

Ночь. Темная, практически глухая ночь. Лишь где-то вдалеке было слышно, как скулят голодные варги, да снова ругаются орки. Они не затыкались никогда. Мелькор полулежал на кровати из черного дерева. Не было того пышного убранства, но ему было все равно. Обожженные руки покоились на животе, накрытом черным мягким пледом, а темные глаза равнодушно и холодно смотрели перед собой в пространство. Былой гнев и дикая ярость на глупость Майрона уже прошли. Осталось лишь презрение и пренебрежение. Он не хотел его видеть, не хотел о нем думать, но невольно думал, и от этого было тошно. Тонкие губы презрительно кривились, стоило вспомнить, как он кричал, умоляя не наказывать. Глупый мальчик. Глупый, слабый, никчемный мальчик. Дверь в покои аккуратно отворилась, и в комнату, немного ссутулив худенькие плечи, зашел рыжеволосый юноша. Мелькор не бросил на него даже косого взгляда, продолжая смотреть в пространство перед собой. Майрон переплел пальцы, не зная, что сказать. Его янтарные глаза были наполнены страхом и виной. Она душила его. Сколько бы наказаний он не перенес: насилия и пыток за свои недочеты, равнодушие было худшим. Аккуратно закрыв дверь, он стал двигаться к кровати. Каждый неуверенный его шаг отдавался в глухой тишине. Мелькор не смотрел на него. Не замечал. - Кхм, Повелитель... - тихо и робко проговорил майа, покорно потупляя взгляд. Наконец его Владыка обратил на него внимание. Он косо и холодно взглянул на ученика. На какую-то долю секунды. И вновь перевел взгляд на пространство перед собой. - Что? - резко и холодно произнес Мелькор, отчего у майа по спине побежали мурашки, и словно невидимые тиски сжали ребра, вызвав судорожный вздох. - Мелькор, я... сожалею, что так вышло. Я не хотел, правда. Я прошу прощения у тебя... Даже нет, не прошу, я умоляю тебя простить меня, - заплетающимся голосом проговорил Майрон, выворачивая свои длинные пальцы. - Я обещаю, такого больше не повторится. Я обещаю. Мелькор сжал губы и чуть сощурился, так и не удостаивая своего ученика взглядом. Это разрывало сердце. Не боясь новых пыток, Майрон подошел к кровати и сел на колени у изголовья, сложив руки вместе. - Прошу, прости... Я сделаю все, что угодно, все что попросишь, - проговорил он. - Абсолютно все. Мелькор усмехнулся и повернул голову, смотря на своего ученика. Не холодно. Снисходительно и немного с лукавинкой. Немного сощурившись, он протянул руку и двумя пальцами высоко поднял подбородок ученика. Майрон шумно втянул воздух, его рука непроизвольно дернулась к ранам на шее, но нет. Практически затянулось. Но едва заметные раны от клыков причиняют дикую боль, от которой хочется выть. Мелькор отпустил подбородок и вновь посмотрел на ученика. - А что ты можешь сделать, а? Тебе же ничего нельзя доверить, - скривив губы, проговорил Мелькор. - Ты опозорил меня. И лишил меня Сильмарилла. Ты можешь вернуть мне эльфийский камень и былую честь перед жалким отродьем Барахира и лесной девкой? Майрон стыдливо опустил глаза. - Нет, - тихо проговорил я. - Я не смогу... - Тогда зачем ты пришел сюда? - еще презрительнее проговорил Мелькор, отворачиваясь от ученика. Уголки губ Майрона дернулись, он вновь поднял глаза. - Я люблю тебя, - тихо проговорил он, с нежностью и лаской смотря на своего учителя. Жаль, что вот он не смотрел так. Вообще на него не смотрел. - Люблю... - проговорил Мелькор с какой-то совсем холодной интонацией. - Убирайся из моих покоев, Майрон. Я не желаю видеть тебя. Я не желаю слышать тебя и о тебе. Прочь! Майрон встал и, пустыми глазами глядя перед собой, направился к выходу на ватных ногах. Внутри было так пусто и холодно. Одиноко и скверно. Он шел медленно, надеясь, что в последний момент Мелькор отзовет его и скажет обратное. Два шага до двери. Один шаг... Он обхватил ручку, про себя считая до трех. Раз... Ну же, Мелькор, скажи мне... Два... Пожалуйста, прошу тебя! Три... Умоляю... Тишина. Майрон слабой рукой открыл дверь и вышел, аккуратно ее прикрыв. Ком в разодранном горле мешал ему. Хотелось забиться в угол и рыдать, рыдать, рыдать, громко и долго, истерить, катаясь по каменному полу. Мелькор, все еще лежа, и холодно глядя, взглянул на закрывшуюся дверь. Из холодного его взгляд превратился в грустный. Теплый и грустный. - И я люблю тебя, Майрон, - тихо проговорил он, щелчком дрожащих пальцев, туша последний источник тусклого света - угасающий факел, висевший на стене.