Загадочное чувство

Ранее… От лица Кукловода. — Кукловод?       Мэтт сидел на кресле в зимнем саду. Он смотрел в камеру и ухмылялся. — Сдается мне, ты Кукловод, уже не тот, что раньше. Хладнокровный и беспощадный. — он рассмеялся и его сутулые плечи тихонько вздрагивали. — Я слежу за тобой, и ты который раз сдаешь позиции. — Что ты имеешь ввиду? — у меня не вызывали страха его слова. Я не воспринимал в серьез, то, что он говорит. — Перо — символ свободы. — с пафосом произнес Мэтт. — Зачем тебе она? Ты не можешь ее убить. Почему?       Я рассмеялся. Он вправду думает, что я просто вот так возьму и скажу ему это? Мой смех он услышал. — Не хочешь говорить?       Он тоже улыбнулся. — Она тебе зачем-то нужна, не так ли? А вот зачем, ты не скажешь. — он сделал акцент на последнем предложении. — Или тебе понравилось ее личико? И ты просто не можешь убить такую, прелестную девочку, она как Дженни, да? Или есть что-то похожее. — Нет, ты полностью ошибаешься в своих предположениях. — А мне, кажется, наоборот, я даже попал куда надо. Верно и то, и то. Иначе бы ты не стал отрицать обратное. — Думай как хочешь. — может, он и догадался, что она мне нужна, но он не знает для чего, а второе его предположение, абсолютно неверно.       Он опять начал улыбаться. — То есть, хочешь сказать, что тебе полностью плевать на Перо? — Да. — с наигранной уверенностью ответил я. — Тогда, тебе плевать и на то, что я хочу с ней сделать. — он достал из кармана складной ножик, лезвие которого сверкнуло, будто тоже насмехается надо мной, как и его хозяин. — Знаешь, я ей завидую, такая хорошенькая. Надо подправить ей личико. А потом убить… Да, так я и сделаю, тебе же она не нужна. — с сарказмом произнес он последние слова.       На этом наш разговор закончился. Сейчас. От лица Каролины. — Пригнись. — шепнули мне на ухо.       Я послушалась. Меня куда-то завели и отпустили. Я стояла, также пригнувшись, так как не могла встать в полный рост. Головой уперлась в потолок. Руками начала ощупывать все вокруг. Здесь очень мало места, как в коробке из-под холодильника, и потолок наклонный. Скорее всего, я под лестницей. Но как я сюда попала? Ведь дверка под лестницей была всегда закрыта. Мои раздумья длились мгновенье. Тот, кто меня спас тоже пролез под лестницу чуть глубже под самый угол и сел. Я тоже села. Он протянулся к двери и прикрыл ее. — Не смей закрывать дверь. — еле слышно прошептали.       Знакомый голос и я догадываюсь, чей он. Но чтобы убедиться, мне нужно его увидеть. Я могу и ошибаться.       Из моих мыслей меня вывели уже громкие шаги. Лампа у зеркала зажглась. Полкомнаты осветило тусклым светом. Я испугалась, увидев мужскую тень. Он может нас увидеть… Прикрыв еще чуть-чуть дверь, мой спаситель дернулся, в попытке меня остановить и я оставила свой палец в дверке, чтобы она не закрылась. В горизонтальные щелки дверки мне было немного видно происходящее в гостиной. Преследователь стоял неподвижно, видимо хотел услышать малейшее движение. Значит, сейчас главное не дергаться и не издавать лишних звуков, вот только мое сердце от страха так громко бьется, что в ушах стоит звон, и я ничего вокруг не слышу. Да еще здесь так мало места и я так неудобно сижу, стараясь не касаться человека сидящего напротив. Что моя нога начала затекать и болеть.       Просидев в таком неудобном положении еще пару минут, я не выдержала и дернула ногой. Как назло это получилось слишком громко… Он двинулся в нашу сторону, в ушах еще больше загудело, я убрала палец. Дверка тихонько захлопнулась… Я услышала, как сидящей рядом тихо выругался. Когда преследователь подошел ближе, он просто усмехнулся и, развернувшись, начал уходить. Лица я так и не увидела, только сутулую фигуру некрупного мужчины.       Шаги отдалялись, и вскоре их совсем перестало быть слышно. Посидев еще пару минут, я решила, что можно уже выходить. Но когда попыталась открыть дверцу, она не поддалась, я в панике начала ее дергать. — Бесполезно, она сама откроется только через сутки. Это одна из моих старых ловушек…       Все в той же панике, я достала из кармана фонарик и посветила, сидевшему напротив, в лицо. Он начал прикрывать рукой лицо и щурится от яркого света. — Зачем же так? — Кукловод… — я оказалась права в своих предположениях. — Мало того, что мы здесь застряли из-за тебя, так ты еще пытаешься ослепить меня? — недовольным тоном произнес он. — Извини…       Я убрала фонарик. — Надо выбираться, не хватало, чтобы нас кто-нибудь нашел. — А если найдут? Они смогут снаружи открыть? — Нет. Они смогут узнать, что здесь еще и я. — Можно было бы и не язвить. — под нос пробормотала я себе.       Скрестив руки на груди, я отвернула голову от собеседника. Кукловод глубоко вздохнул. — Надо выбираться. — повторил он самому себе. — Как? Ты же сам сказал, что она откроется только через сутки. — Но это не значит, что мы должны просидеть здесь сутки.       Теперь уже вздохнула я. — И какие идеи? — Пока никаких. — Может, стоит попытаться открыть дверку? — Пробуй.       Я дернула дверцу пару раз, моля про себя, чтобы она открылась. Но бесполезно. Поджав ноги к груди и обхватив их, я опустила подбородок на колени. Место тут очень мало и сутки в таком положении приведут к затекшим конечностям. — Кто это был? — я сглотнула образовавшийся ком в горле. — И зачем он за мной следил?       Кукловод ничего не ответил. — Почему ты меня спасаешь?       Он молчал. — Ладно…       Я сидела не шевелилась, чтобы не задеть Кукловода. Привыкнув к темноте, я увидела, что Кукловод сидит примерно так же как и я, но еще и склонил голову на колени. — Кукловод, я кое-что узнала… И… Мне очень жаль… — в следующую секунду поток слов вылетел из моего рта. — Несправедливо, когда кого-либо обвиняют в преступлении, которого он не совершал. Самого богатого воображения не хватит, чтобы выдумать более изощренный сюжет, чем тот, который случился в твоей жизни… И хоть это не правильно, то, как ты поступаешь и относишься с людьми… Но, я почему-то тебя понимаю… И я, правда, сочувствую тебе. Ведь, что можно сказать о деле, в котором преступник совершивший преступление обвиняет в нем свою жертву? — высказала я на одном дыхании.       Кукловод поднял голову. Знаю, что он сейчас не мало удивлен. Протянув к нему руки, я обняла его, прижавшись своей щекой к его плечу. Он сильно напрягся. — Это ужасно. Остаться одному на всем белом свете, потерять всех близких. Тебя просто сломили. Ты был всего лишь ребенком. — я отпрянула от него и сквозь темноту взглянула ему в глаза. — Я могу тебе помочь… Не знаю как, но я помогу тебе. И все будет хорошо.       Он слегка наклонил голову вперед и отрицательно замотал ею, не веря моим словам. — Слишком поздно, ничего уже не исправить… — слишком тихо проговорил он. — Не правда. — я обхватила его за предплечья заставляя поднять голову.       Он засмеялся. — Ты не понимаешь, о чем говоришь! Этого не исправить, я зашел слишком далеко. И я это понимаю, но понял слишком поздно. — Когда ты это понял? — сердце у меня билось, как от страха, но я не боялась. А в груди все сжималось. — Когда ты появилась в этом доме… — это его заявление стало неожиданностью. — Ты открыла мне глаза на реальность. Я понятия не имею, как ты это сделала, но это так. Я пытался наврать себе, убедить в обратном. Но я не могу… С твоего появления в доме, начал менять я, и с каждым днем мне становится хуже, от осознания происходящего. — Но ты же можешь перестать убивать… — я отпустила его. — И отпустить всех, ты к этому ведешь?       Я сглотнула, это не так. — Нет. — Я найду то, что мне нужно, и только потом перестану запирать и убивать людей. — Я же сказала, что я не это имела в виду. Я хочу тебе помочь, а чтобы найти то, что тебе нужно, необязательно убивать всех подряд. — Может и обязательно. — Сейчас ты не прав. — Что ты от меня хочешь? — Ничего. Я просто хочу тебе помочь. — Ты и так помогаешь. С тобой я скорее найду убийцу. — Я хочу помочь твоей душе. — я положила ладонь на его грудь и почувствовала частое сердцебиение, которое говорит о нем, как о человеке, а не как о убийце.       Он замолчал. Много недосказанных слов. Ни он, ни я не смогли сказать все что хотели. Но я не стала настаивать. Если ему не нужна моя помощь. Я вздохнула. Я ведь действительно хочу ему помочь. Это не ради того, чтобы он выпустил меня. Единственное, что я хочу, это чтобы он принял мою помощь и разрешил отправить письмо брату. Я оперлась спиной о стенку и попыталась расслабиться.       Рано или поздно, он придумает как нам отсюда выбраться, ну или дверка сама откроется. А пока я отдохну, главное не засыпать и ни о чем не думать.