Без чувств

Год назад Изо рта шел пар. Такой приятный и обволакивающий, он казался маленьким облачком, которое устало выдохнула рыжая девушка, словно стараясь сбросить с себя хоть ничтожную толику переживаний и страданий, накопившихся за многие годы. Она шла медленно, тихо стуча маленькими каблучками о мраморные плиты дорожки, тянущейся бесконечной линией между могилами. Ее рассеянный взгляд блуждал по надгробиям, читая имена тех, кто покоился здесь уже не первый год. Губы странно дергались, пытаясь состроить беззаботную улыбку, но выходила только ухмылка, которая говорила скорее о приближающемся инсульте, чем о беззаботности. В правой руке девушка несла белую коробочку, обвязанную голубой атласной ленточкой. Пальчики нервно перебирали приятную мягкую ткань. Казалось, нет конца каменным плитам. Как же здесь можно найти именно ту, к которой она так стремилась и при мысли о которой так сильно нервничала, будто шла на первое свидание? Подул сильный, порывистый ветер, он поиграл с ее длинной юбкой, с черной рубашкой, длинными рыжими волосами, и вдруг исчез так же резко и быстро, как и появился. Неожиданно гостья из мира живых остановилась, глядя невидящими глазами на могилу, на серые иероглифы, выгравированные на холодном, безмолвном камне. Пальцы невольно потянулись к ним, неспешно, неуверенно. Временами рука дергалась, словно боялась кого-то спугнуть, но все же продолжала двигаться к заветной надписи. Теплая кожа коснулась плиты, ладонь прошлась по углублениям. Девушка задумчиво смотрела на свою руку, на серый камень, который остался для нее, как память о дорогом человеке. Не самом близком, но дорогом. Тряхнув головой, отгоняя сладкое незабытье вместе с приятными картинами из прошлого, она наконец-то смогла мягко и беззаботно улыбнуться. — Исида-кун, с днем рождения! Я купила тебе тортик. Это странно приносить тортики тем, кто уже умер. Я понимаю, но такие у нас традиции — таскать еду умершим. Не хотелось нести мисо-суп или что-нибудь подобное тебе на день рождения. Знаешь, мне известно, что происходит после смерти, и она не должна пугать меня. Но мне страшно. Куросаки-кун так и не вернулся, а тебя... тебя мы никогда не дождемся. Глупо. Очень глупо. Мне все говорят: «Зачем ты к нему ходишь, ведь он тебя даже не слышит, а ты ходишь. Глупая Орихиме», — девушка нервно рассмеялась и замолчала. С самого утра погода оставляла желать лучшего. Плотные тучи застилали небо, не давая даже осенним, еле греющим лучикам добраться до земли. Было холодно. Неприятно холодно. Промозгло. Вчера ночью огромными хлопьями шел снег. Зрелище было невероятное, прекрасное. На этот короткий по сравнению с годами миг на сердце у Орихиме стало теплее. Она была одна в гостиничном номере и в темноте наблюдала за мягко падающими снежинками. Через год, после исчезновения Ичиго, почти все разъехались. Не из-за него, просто так сложились обстоятельства. Орихиме вместе с Исидой Рюкеном и Куросаки Юзу переехала в Токио. Она окончила курсы начинающего предпринимателя и открыла небольшое кафе со своей странной кухней. На удивление всех знакомых и друзей оно пользовалось популярностью и даже попало на страницы газет. Тацуки тоже больше не жила в Каракуре. А что случилось с Чадом — одному Богу известно. Он вместе с Иноуэ хотел пойти на поиски семьи Куросаки, а когда операция закончилась, так и не успев начаться, просто испарился, будто его и не было. Весь вечер девушка, наблюдая за снегом, вспоминала прошлое, друзей. Она невольно улыбалась, порой даже смеялась, вспоминая веселые, иногда нелепые моменты. Утром снег растаял и превратился в неприятную, мокрую кашу. Настроение было под стать погоде — мерзкое и тошнотворное. Девушка мечтала исчезнуть, до такой степени ей было тоскливо на душе. Она два раза в год приезжала в Каракуру на день рождения брата и Урю. Для нее это был город прошлого. Город мертвого прошлого. Везде перед глазами стояли его образы, друзей и, конечно же, Ичиго. По нему она скучала больше всего. Нельзя сказать, что годы стерли в прах ее чувства, нет. Но девушка смирилась с отсутствием рыжеволосого героя в ее жизни. Надежда не покидала ее, но, как говорится, время лечит, стирает прошлое, оставляя только некоторые моменты в памяти. Необязательно счастливые или грустные, порой они бессмысленные, вроде приветствия утром, но все они очень важны и дороги. Каждый раз собраться утром и пойти к могиле Исиды для нее было огромным, очень трудным испытанием, но она борола себя и шла. Шла неуверенно, спотыкаясь, но ни разу не повернув назад. Сейчас она сидела у безмолвной плиты, на которой было выгравировано имя ее друга, пожертвовавшего жизнью ради спасения Ичиго. — А помнишь, я тебе говорила, что вы с Куросаки-куном очень близки. Ведь я была права. Ты тогда ничего толком не ответил, но задумался. Исида-кун, ты отдал свою жизнь за него, а теперь ни его, ни тебя нет, — она тихо всхлипнула, закрывая лицо ладонями. Девушка просидела так без движений минут десять, пока не услышала шаги. Не открывая лица, она сквозь пальцы посмотрела на того, кто это был. Не так далеко у другой могилы стояла молодая девушка, рассеяно разглядывая памятник. Выражение лица посетительницы говорило о ее полном непонимании ситуации, о том, как она вообще здесь очутилась, словно была пришельцем из другого мира и случайно попала на Землю. Орихиме убрала руки от лица и пригляделась к имени на надгробии — «Масаки Куросаки». Что это за девушка, и что она забыла там. — Здравствуйте, — окликнула Иноуэ странную гостью, — вы знали Масаки Куросаки? Странная посетительница вскрикнула от неожиданности, испуганно посмотрела по сторонам, пока ее взгляд не упал на Орихиме: — Ох, как я испугалась. Я не заметила тебя, думала, здесь никого нет. Забрела случайно, — девушка быстро заговорила без всяких формальностей. — Я не знала ее, она умерла тогда, когда меня еще и в планах не было. Просто имя такое знакомое. Как-то сразу тоскливо стало, будто я ее знала... — она резко замолчала и опять взглянула на памятник. — Это мама моего друга. И вы правы, она очень давно умерла. — Мама твоего друга? О, а что это ты меня на «вы»? Можешь обращаться на «ты», мы же почти одного возраста. Меня, кстати, Мегуми зовут, — незнакомка приятно улыбнулась, она явно располагала к себе. — На «ты»? Ну, я вас же совсем не знаю... — Орихиме замялась, что-то в этой девушке ее смущало. — Не люблю я этого всего. «Вы», «ты»! Да какая разница?! А тебя-то как зовут? — Иноуэ Орихиме, — щеки покрылись легким румянцем — за столько лет застенчивость девушки так и не исчезла. — Это твой друг? Или... — собеседница не договорила. — Нет-нет-нет! Что вы! Это мой друг! — закричала рыжая. — Ты, — поправила незнакомка. — А что с ним случилось? — Несчастный случай... Авария, — соврала Орихиме. — Да-а-а... Грустно. Смерть — это всегда печально. — Не думаю... То есть... Я не то хотела сказать... Нет, все-таки ты права, — почему же она так сильно разнервничалась? Какая странная реацу у этой девушки. — Не хочешь со мной прогуляться, а то я здесь никого не знаю... Одной очень одиноко. Погода такая, места себе не нахожу. Но если ты еще хочешь здесь посидеть, то я и одна пройдусь. Пока, — она развернулась, направляясь к выходу. Иноуэ задумчиво смотрела ей вслед. С этой девушкой все не так просто. В ней есть что-то до боли знакомое, но давно забытое. — Исида-кун, я побежала. До следующего года. С днем рождения! — улыбнулась она, на прощание погладив выгравированные иероглифы на холодной плите, и последовала за девушкой.

***

Орихиме и ее новая знакомая быстро нашли тему для разговора. У обеих сразу поднялось настроение, между ними не было напряженного молчания, словно они старые подруги, которые не виделись сто лет и мечтали рассказать друг другу все, что случилось с ними за это бесконечно долгое время. Они шли по улице, разговаривали и весело смеялись. Неожиданно Мегуми замолчала и прошипела что-то наподобие: «Какого черта его сюда занесло?!», а потом цепко схватила новую знакомую за руку и потянула ее в сторону кафе со словами: «Я очень проголодалась, давай сюда зайдем!» Орихиме повиновалась, не придав значения ее странному поведению. — Не знаю, сколько бы я еще там стояла, если бы не он, — рыжая закончила свой рассказ, отпивая глоток колы. Мегуми вздрогнула, будто все это время находилась не здесь, а где-то далеко, и только вернулась. — О, какая замечательная история, — ответила она, — мне нужно отойти, подожди секунду, хорошо? — Угу. Девушка ушла, оставляя Иноуэ наедине со своими мыслями. «Ровесники — сказала тогда Мегуми, — Орихиме усмехнулась, покусывая кончик трубочки, — ровесники. М-да, мне тридцать шесть лет. Спасибо моим возможностям». Девушка неосознанно прикоснулась к своим заколочкам, спрятанных под огненными волосами, и опять погрузилась в себя, вспоминая прошлое, которым жила, когда возвращалась в этот город. Она встала, унося поднос с едой и глядя куда-то в пустоту. Сейчас девушка отсутствовала для мира и шла, не замечая никого и ничего вокруг себя. В реальность ее вернул мужской голос, пренебрежительный, холодный, словно человек обращался к низшему существу: — Эй, ты, приди, наконец, в себя. Я тебе вопрос задал, — на нее смотрел парень среднего роста с длинными иссиня-черными волосами и яркими, зелеными глазами, цвет которых тут же перекинул рыжую мечтательницу из одного мира грез в другой. «Какие красивые. Какие знакомые...» — пронеслось у нее в голове. — А? Что? Вы что-то спросили? Незнакомец смотрел на нее спокойно, только раздраженно изогнутые губы выдавали его состояние. — Где девушка, которая была вместе с тобой? — он, видимо, тоже не церемонился и не считал нужным говорить с чужим человеком на «вы». — Она ушла домой, — соврала Иноуэ, она почувствовала, что так нужно. — Не ври мне. Куда она пошла? — он стоял напротив нее, не двигаясь, засунув руки в карманы своего идеального черного костюма. Не ври мне, женщина, — сказал темный, почти забытый образ из прошлого. — Я же сказала вам, что она пошла домой, — Орихиме стояла на своем, хоть и не понимала, зачем обманывала незнакомого человека, прикрывая новую знакомую. Парень вздохнул. Его пронзительные глаза встретились с ее, казалось, что они видели все, что сейчас творилось в голове у девушки. От этого взгляда она потерялась еще сильнее. Сейчас у нее была только одна мечта — распасться на молекулы, атомы, а лучше всего исчезнуть из-под этого леденящего душу взгляда. — Я, пожалуй, пойду. До свидания. Не дожидаясь ответа, Иноуэ развернулась и быстрым шагом направилась в сторону туалета. «Наверно, это выглядело очень глупо со стороны, что я так быстро попрощалась и направилась в туалет, а не к выходу. Будто мне приспичило, — думала девушка, разглядывая себя в зеркале. — С другой стороны, если бы я пошла на улицу, он бы меня точно догнал, а сейчас он может ждать меня снаружи... О, что же мне делать? И где Мегуми-чан?» Девушка нервно подпрыгивала на месте, покусывая нижнюю губу и причитая: «Что же делать? Что же?» — Орихиме! — донесся до нее голос. Девушка испуганно взвизгнула и прикрыла рот ладошками. — Мегуми-чан! Ох, как я испугалась, — залепетала Иноуэ. — Извини, я не хотела тебя напугать. К тебе приставал тот парень? — Немного. Я убежала от него. Он искал тебя, я ему ничего не сказала. Что происходит? Он хочет тебя убить? — В детстве мне так казалось, но теперь я понимаю, что он просто не мог меня терпеть. Я была еще той язвой. Правда, это не так важно... — дальше ее слова стали неразборчивы, и ее рассказ походил скорее на детский лепет, чем на взрослую, осмысленную речь. — Он твой родственник? — Орихиме удивленно уставилась на нее. — Да, знаю, мы совсем не похожи. Он в маму, я в папу. Но это не так важно... — А что он от тебя хочет? — Я не уверена, что такое можно рассказывать человеку, которого знаешь несколько часов, — она замялась. — Но ты вызываешь доверие, поэтому я тебе расскажу, если поможешь мне. — Да я и так тебе помогу. Конечно, если ты не серийный убийца, — Иноуэ нервно захихикала. — Нет. От меня просто-напросто отказалась семья, — Орихиме уже хотела что-то сказать, но девушка продолжила: — Я расскажу тебе позже, только помоги мне. Посмотри, стоит он там или нет. Просто выгляни. — Стоит, — ответила она. — Точнее сидит и посматривает на часы. — Выйди к нему и поговори с ним о чем-нибудь. Любая тема, а я пока выйду на улицу. Я быстро. Увидишь меня и тоже минут через пять уходи. Клянусь, он не опасен. — Точно? — Орихиме неуверенно изучала серьезного парня за столом. — Да-да, иди, — Мегуми подтолкнула к выходу девушку, которая споткнулась, но тут же поднялась с невозмутимым видом, отряхивая невидимые пылинки с юбки, и направилась к брюнету. Он стоял у одного из столиков ближе всего расположенного к выходу и каждые несколько секунд смотрел на часы. Парень знал, что Мегуми здесь, и ожидал ее. — Здравствуйте, — глупо хихикнув, сказала Орихиме. Незнакомец оглядел ее презрительным взглядом с ног до головы. — Ты что-то хотела? — Да-а-а... Хотела... Познакомиться, — ее глаза бегали по помещению, будто искали пристанища, но не могли найти. «Главное — не смотреть ему в глаза», — пронеслось у нее в голове. Его выражение лица совершенно не изменилось. — Хорошо. Хидеаки Такахаши. Приятно познакомиться. Может, вы хотите присесть? — Иноуэ немного напряглась из-за резкой смены его отношения к ней. Что-то тут нечисто. Они сели за столик друг напротив друга: он смотрел на нее своими пронзительными зелеными глазами и был спокоен, а она просто места себе не находила — ее взгляд продолжал бегать от одной точки к другой. Орихиме прервала тишину, которая, по всей видимости, сводила с ума только ее: — Так вы живете в Каракуре? — Нет, я приехал из Токио. Ищу свою сестру, — ответил он. — Мегуми-чан? О, это так грустно, что она уже ушла, — Иноуэ опустила глаза, от вранья у нее покраснели щеки, лгать она точно не умела. — А, знаете, я тоже из Токио. У меня там маленькое кафе, заходите как-нибудь. Кухня, конечно, на любителя... — Да-да, зайду, может быть... — тут парень отвлекся и перевел взгляд за окно, где, как раз в этот момент, мимо пробегала Мегуми. — Приятно было поговорить, но мне пора. Не советую вам связываться с ней. Он встал и собирался уже выйти, но Орихиме схватила его за руку: — Подождите секунду. Мы же еще столько не обсудили. — Извини, мне нужно идти, — он вырвался и пошел к выходу. Иноуэ огляделась по сторонам: в кафе никого не было, только девушка за кассой, и то она не отрывала взгляда от своего телефона. Орихиме грустно вздохнула, идей не было, но... Решение пришло само собой, правда, такое, что она не хотела думать о последствиях. По сути, не было смысла так сильно стараться ради незнакомого человека, но в ней проснулся странный, неясный ей азарт: сумеет ли она остановить этого парня? — Хидеаки-сан, — крикнула она. — Что? — кинул он, не останавливаясь. — Поберегите голову, — посоветовала Орихиме. — А? Да, хорошо... — видимо, парень не обратил внимания на наставление своей новой знакомой, о чем в будущем сильно пожалеет. Девушка с разбегу прыгнула к нему на спину. Не ожидая такого поворота, он под ее тяжестью не удержал равновесия и упал на пол. Орихиме оказалась сидящей у него на спине. Она тут же залилась краской, но, не теряя времени, быстро вскочила и, убегая, сказала: — Приятно было с вами поговорить. Надеюсь, мы еще увидимся. Заходите в мое кафе, — протараторила Иноуэ на прощание и быстро покинула помещение, пока парень не пришел в себя. Час спустя в гостиничном номере Орихиме. Девушки уже на протяжении нескольких минут молча сидели в номере. Они походили на искусно сделанные скульптуры — каждая из них в своем молчании хранила свою тайну, свои печали и страдания. День клонился к ночи, и каждая вещь в комнате отбрасывала длинные тени, напоминающие гостей из другого мира. Последние лучики солнца, сумевшие прорваться сквозь толстую пелену туч, оставляли скорее ностальгически-печальное настроение, чем приподнятое и жизнерадостное. Первая тишину нарушила Мегуми: — Когда мне было три года, я умерла примерно на тридцать секунд. Все были уверенны, что это конец, но они ошиблись. Я оказалась на удивление живучей, о чем все мои родственники не раз впоследствии жалели, — Орихиме хотела было что-то сказать, но девушка ее жестом остановила. — Ты только не перебивай. Тогда случилась авария. Меня из садика вез водитель домой, он погиб на месте, а я умерла в операционной. Никто ни на что не надеялся, но моя семья во мне души не чаяла, поэтому веру не теряла до последнего. Брат был замкнутым, спокойным, развитым не по годам. Его скорее все боялись, отец даже как-то сказал, что Хидеаки, когда вырастет, станет очень опасным человеком. У нас достаточно влиятельная семья, но все в рамках закона. Старая, традиционная семья... Знаешь, как в фильмах иногда бывает. Вот только у нас все друг друга любили, да и любят, наверно, до сих пор, — Мегуми на секунду замолчала, откидываясь на спинку кресла. — После этого меня словно подменили. Спокойный, милый ребенок перерос в странное, ненормальное существо. Настроение у меня менялось каждые пять минут. Я могла тихо играть с ребенком друзей родителей, а через несколько минут уже колотить его игрушечным паровозиком. Да к тому же аналгезия, которая проявилась у меня после этого происшествия, начала сказываться на неустоявшейся психике и несформировавшемся организме ребенка. Меня повели к психологу. И тут понеслось — таблетки, процедуры, санатории и так далее, и тому подобное. Все это сводило с ума и дико доставало. Я росла, со мной рос и масштаб моих поступков. Брат не из тех людей, которые легко поддаются влиянию, но родители, от греха подальше, разделили нас. Зря, конечно, они тогда это сделали... — девушка нервно хохотнула, может быть, даже злорадно. — Дураки, что с них взять?! Ведь Аки-чан оказывал на меня большое влияние, он мог меня успокоить, а то, что его увезли от меня и запретили нам видеться, взбесило меня еще больше. Я стала вести себя еще хуже. Тогда мне было десять, а ему тринадцать. Родители не выводили меня в свет, я была на домашнем обучении. Мы встретились спустя шесть лет на дне рождения нашей многоуважаемой бабушки. Когда я узнала, что мне дадут возможность увидеть брата, при условии моего примерного поведения, мое психическое состояние стало лучше. Но, видимо, я уже тогда умела обманывать саму себя, — она замолчала, на лбу проступила испарина, дыхание сбилось. Орихиме испуганно смотрела на новую знакомую, которая была на удивление откровенна, ее шокировал рассказ, из-за чего она не могла пошевелиться. — Теперь тебе страшно, Орихиме? Да, я ненормальная. От меня отказалась даже семья, запрятали в психушку, откуда я сбежала. Тебе интересно, что я сделала тогда? Мне всегда нравился огонь. Он меня манил. Эти язычки пламени — в них есть что-то волшебное, такое, что просто забываешь, как правильно дышать. Мне стало интересно посмотреть, что будет, если одновременно будут гореть эти миленькие цветы на столах... Поскольку праздник был в нашем поместье, у меня была возможность все устроить. Представь эту картину: все в красивых платьях, украшениях, смеются, пьют, наслаждаются вечером. Я же стояла и разговаривала с братом, которого не видела очень долго. Настоящие психи хорошо маскируются. Говорю ему, мол, мне нужно отойти. Тут выключается свет, одна спичка — и все горит. Впоследствии никто, кроме нашей семьи, не знал, что все то сделала я, но в больницу меня положили, — опять молчание. Иноуэ опустила глаза, она смотрела в одну точку в страхе пошевелиться. Сердце билось быстро, громко. — Поэтому я и нашла тебя, Иноуэ Орихиме. Ты меня вылечишь.