Без чувств

Лес погрузился в тишину. Время остановилось. Птицы замолчали. Я сделала еще один шаг назад — тишина сводила меня с ума. Под ногами зашуршала трава. Тоширо стоял напротив меня, твердо смотря мне в глаза, словно пробираясь во внутрь моего мира, читая все мои мысли, страхи. Я больше не плакала, слезы прекратились так же быстро, как и начались. Теперь осталось только пустота и беспочвенное умиротворение. — Ты... — начала было я, но он неожиданно сорвался с места и схватил меня за руку, увлекая за собой. Вырвался невольный вскрик. — Куда мы направляемся? Подожди! — уже придя в себя, кричала я. — Потерпи, — только и прошипел он. Я раздражено закатила глаза и поддалась. Как же он быстро избавился от напряжения. Просто талант. Деревья быстро проносились мимо нас, они превращались в сплошную зеленую стену, между ними уже не было заметно ни малейшего различия. Рука Тоширо была холодной, она крепко сжимала мою. Я не знала, что от него теперь можно ожидать. Когда лес закончился, мы оказались на пустыре, с которого открывался вид на весь Сейрейтей. Там стояло несколько палаток, был разведен костер, возле которого играли в незнакомую мне игру несколько шинигами, временами раздаваясь громким гоготом. Я удивлено озиралась по сторонам. Что происходит? Правильным оказался тот вариант, который был наименее благоприятным для меня? Тоширо прикрывал меня своей спиной. Он был спокоен, а я опять была в полном недоумении. Ой, да уже все равно — плохо это кончится для меня или нет. Но не томи уже. — Тоширо? — Я же сказал, потерпи. Я тебе потом все объясню, просто доверься. Ты же мне доверяешь? — Доверяю, — я ответила почти на автомате. — Тогда потерпи немного. Эй, вы! — крикнул он шинигами. — Госпожа ищет эту девушку. Наутро вы отведете её. А сейчас закройте где-нибудь, дабы не сбежала. — Что? Почему? — все, что смогла выдать я. Шинигами быстро встали, поклонились, беря окончательно потерявшуюся меня под руки. Обернулась и пустыми глазами посмотрела на него. Он уже стоял ко мне спиной, капитанское хаори развивалось на ветру. Я даже не заметила, когда появился ветер. Ощущения нахлынули на меня волной: чьи-то слезы, чья-то пустота, беспомощный крик и, наконец, самое ужасное — запах смерти. Огонь пылал ярко и в его свете цифра десять казалась чем-то проклятым и тяжелым, словно ее обладатель нес непосильную ношу, и каждая минута могла стать для него последней. Я обмякла в руках шинигами. — Может она умерла? — подал голос один из них. — Да жива я, жива. Есть хочу, — я улыбнулась. Не важно, что будет дальше, но я выживу и найду Рукию. Главное, чтобы она была жива, и этот разъедающий запах крови был не её.

***

Лунный свет проникал сквозь маленькую щелочку палатки, пробегая тонкой дорожкой по земле. Кто-то заботливо накрыл меня одеялом. Было спокойно, будто я оказалась в параллельном мире, где кроме меня никого не было. Теплый ветер по-хозяйски влетел в палатку, открывая мне ход наружу. Не медля, выхожу. Передо мной стоял ребенок, опустив вниз свою маленькую головку. Голубые растрепанные волосы чуть ниже плечиков, белая юката, босые ноги. Ребенок нисколько меня не пугал, хотя атмосфера довольно-таки жуткая: все словно испарились, а вокруг был лес. Темный ночной лес, и только луна заботливо освещала девочку. — Я сестренку потеряла, — говорит ребенок, поднимая на меня свои серые глаза. — А ты пробовала покричать её? — Да, но она не отзовется, пока ты не вспомнишь ее имени. — А как я могу вспомнить? Ты мне не поможешь? — мир стал до такой степени безумным, что уже ничему не удивлялась. — Капитан знает. Он скажет, только спроси, — в ее глазах, подобно буйному океану, плещется горе, и чем дольше я смотрю в них, тем больше оно поглощает меня в свои пучины. — Как тебя зовут? Она отрицательно качает головой. — Я не твоя. Ты не должна знать мое имя, пока не вспомнишь свое. Нагнись, — она протягивает ко мне руку и кладет ее на глаза. Приятно, тепло. — Больше не тревожься ни о чем. Ты не одна. Он с тобой. Наутро пришли шинигами. Я была уже готова: проснувшись посередине ночи, я была не в состоянии уснуть. — Капитан Хитсугая приказал связать вас, — сказал один из них. — Можно мне увидеть капитана? — Мы вынуждены отказать. — Для меня это важно. — Нет. — Ладно, ничего не поделаешь, — протягиваю руки. Один из них недоверчиво смотрит на меня, другой не обратил никакого внимания и собирался накинуть веревку. Быстро закидываю ему руки за шею и бью головой о колено. Больно, но ничего не поделаешь. Второй опешил, а я вытаскиваю катану у лежащего на землешинигами. И ударяю его друга в плечо, он хватается за него, по голове ему тут же прилетело локтем. Недооценил ты меня, Хитсугая. Я уже направилась к выходу, но дорогу мне преградила моя цель. Он удивленно смотрел на меня. Смех так и рвался наружу. — Тоширо, я сейчас задохнусь, — нервы шалят. — Ты со мной поговорить хотела? — Да. Странно прозвучит, но скажи мне имя той девочки, — моей серьезности можно позавидовать. Даже он не выдержал и начал улыбаться. — Ты меня удивила. — Имя, Хитсугая, имя, — я помахала катаной перед его лицом. Он взял рукой клинок, вырывая его у меня и кидая куда-то в сторону. — Твоя реацу еще слаба. Как ты собираешься заставить меня сказать? Мои глаза беспомощно забегали. Тоширо схватил меня за руку и притянул к себе, зарываясь носом в мои волосы. Сказать, что я растерялась — ничего не сказать. — Я скажу тебе один раз, но потом ты отправишься в Сейрейтей. Договорились? — Только скажи мне: хороший ты или плохой? — я опять захихикала. — Знаешь, чувствую себя героиней мелодрамы. — А ты как хочешь? — Даже не знаю, — наигранно задумчиво протянула я. — Ты не можешь быть плохим парнем. Не могу понять: либо ты мне поднял настроение своим присутствием, либо это истерика. — Скажу только раз, — он нагнулся над ухом, меня тут же обдало жаром его дыхания. — Ледяной капитан, вы меня так до обморока доведете, — улыбнулась искренне и от всей души. — Фудо Камигаума, — он отстранился и протянул мне мою катану. — Пока она не способна пробудиться, но скоро это время настанет, стоит только постараться. Я сам тебя отведу, только помни — ты моя пленница. Я кивнула и последовала за ним. Солнце уже взошло и резко ослепило глаза, привыкшие к темноте. Начался новый день, а значит — борьба продолжается.