Широй Тенши

Тьма. Вокруг нее была лишь одна тьма. Сколько она себя помнила, ее всегда предавали. Всегда. Даже люди, которым она открыла душу, предали ее. Продали. И сейчас. Вновь. Вокруг нее была лишь тьма. Темнота, что постепенно уничтожала окончательные происки света в ее душе. Словно разлагая последние несбыточные надежды. Заставляя создавать миры, которых нет. Создавать себя, которой нет и никогда не будет. Боль. И... тишина. «Тепло. Почему так тепло? Я умерла?» Исхудавшая рука медленно поднялась, направляясь к горевшему отчего-то лицу. Туман в голове постепенно начинал сдавать свои позиции, давая возможность мыслить. Еще мгновение - и она смогла открыть глаза, позволяя в тот же момент яркому свету ослепить ее. Постепенно привыкнув к новым ощущениям, ребенок попытался встать, опираясь на дрожащие руки. Но даже от такого простого движения силы неожиданно покинули хрупкое тело, отчего девочка, не удержавшись, вновь плюхнулась в мягкую зелень. Она не знала, где находится, да и было как-то все равно... уже все равно. Повторив попытку встать, которая на этот раз увенчалась успехом, белокурый ребенок выпрямился, окидывая взглядом поляну. Сочная зеленая пахучая трава и небо. Такое бесконечно голубое, чистое небо, словно луч надежды, возвышалось над нею. - Где я? - в пустом безразличии промелькнула искра интереса. - Это твой мир, - раздался раскатистый, но в тоже время ласкающий слух голос позади. Вильгельма вздрогнула и медленно повернула голову. На мгновение она удивленно вскинула брови, озадаченная увиденным. Перед ней стоял белоснежный кот с яркими алыми глазами. И в этих, казалось бы, страшных кровавых глазах не было угрозы, лишь некая усталость и странное любопытство. Кошка подалась вперед. Большие мышцы впечатляюще перекатывались у неё под белоснежной шкурой. Она окинула внимательным взглядом исхудавшее тело девочки и, словно пытаясь спровоцировать, обнажила белоснежный оскал. Солнечный свет заиграл на ее зубах, будто готовя их к нападению. Но... ничего. - Боишься меня? - кошка выразительно посмотрела на девочку, лениво усаживаясь напротив нее и возвышаясь в холке на добрых четыре головы. - Нет. - Ты ничего не хочешь у меня спросить? - Нет. - Хм, - животное задумчиво наклонила голову в сторону, рассматривая серое лицо ребенка. Лицо человека, который уже не хотел жить. - Ты еще так молода, а уже так стремишься к смерти. Почему? - Устала чувствовать боль и предательство. - Боль? Боль - это всего лишь иллюзия, - животное словно улыбнулось, мягко обвив ноги девочки своим хвостом. - Предательство? А разве тебя кто-то предал, кроме тебя самой? Ты сама отреклась от всех, построив стену. И сейчас не кто-то, а ты опустила руки. Именно ты миришься с происходящим. Выбираешь смерть? Это самый простой способ. А ты попробуй жить. Ведь только попробовав жить, ты сможешь сказать, что использовала все средства, предоставленные тебе. - Я предала всех? - тихо прошептали синие губы. - Я? - в черных глазах заиграл гнев. - Злишься? Почему? Ведь ты сама виновата в том, что оказалась здесь, - кошка выразительно посмотрела в черный омут, слегка высокомерно подняв голову. - Трус. Тайо задохнулась: - Да как...! - тишина. Ребенок прижал дрожащие руки к груди, опустив голову. Волосы тонким шлейфом скользнули по ее плечам, закрывая глаза. И через мгновение слезы обиды очертили осунувшиеся щеки. - Да. Ты права. Я опустила руки и сама отдала себя им. Но... - голос дрогнул, когда необычно мягкое и теплое кошачье тело коснулось её. Девочка ошарашено подняла голову, встречаясь с пурпурными глазами животного. - Я помогу тебе вновь начать жить. Меня зовут Камакура, будем знакомы, Вильгельмина. … В глаза ударил искусственный свет. Резко дернувшись на месте, Тайо пришла в себя, при этом что-то невнятно простонав. Все её тело горело огнем, его словно скручивало изнутри. И... боль. Всепоглощающая, ужасающая боль. - Она очнулась! – раздался радостный, будто слегка отдаленный голос. Вильгельма сделала ещё одну попытку пошевелиться, но руки и ноги были крепко стянуты металлическими наручниками, прикрепленными к медицинской кушетке. Зрение медленно приходило в норму так же, как и все остальное. - Ты очнулась, радуйся, - слегка шипящий голос над самым ухом, - если ты выдержишь, я дарую тебе свободу… Я дарую тебе жизнь, как первому удавшемуся опыту, - перед черным взором предстали янтарные глаза, что казались ещё более пугающими, чем все то, что творилось вокруг. - Д-да.

Вильгельма - 11 лет.