За стеной.

OST: JMSN – Alone (Kastle Remix) Beyonce – Crazy In Love (Exclusive version)

***

      Впервые встретившись со своим новым соседом, Сехун даже немного ужаснулся, в свои 18 он был на порядок выше и шире в плечах, чем молодой 28-летний мужчина со светлыми притягивающими взгляд волосами. Он растягивал губы в улыбке, что-то говорил и, протягивая жилистую руку с молочного цвета кожей для рукопожатия. Мама в этот момент застенчиво щебечет по левую руку от Сехуна. Это не было семейной трагедией, о, нет, отнюдь. Они с мамой вполне мирно решили, что Сэ будет жить у сына ее знакомой, вот только Чунмен вовсе не был рад балласту в виде чьего-то сына.       Разматывая длинный серый шарф и снимая увесистые ботинки с ног, Сехун осторожно проходит по дубовому паркету в его новый дом. Академия Искусств находилась в Сеуле, поэтому прекрасное побережье родного Пусана можно было забыть. Как прозаично то, что его сосед работал именно в академии на кафедре эстрадного пения. Одно радовало - Сэ не пошел по его стопам, и в пении, мягко говоря, был чайником, предпочитая танцы, так что шансы встретиться на учебе были ничтожно малы. Страх быть разоблаченным можно было отложить в дальний ящик. - Проходи, Сехуни, я приготовил тебе комнату, она конечно не очень большая, но я постарался, чтоб тебе было комфортно, – Сэ окинул Чунмена благодарным взглядом, замечая его нервозность. - Спасибо, ээ, сонсеним. - Нет-нет, это вовсе не обязательно, – он неловко замахал раскрытыми ладонями, походя на смущенного мальчишку. - Я все понимаю, мы никогда не виделись, так что, можешь называть меня просто Чунмен, и мне не будет казаться, что я старше, – какое гадкое чувство, должно быть, сейчас гложет Чунмена, ведь в его жизнь врываются самым наглым образом, от чего младшему становилось его даже чуточку жаль.       Обычная комната, ничего особенного: большая и мягкая кровать, стол с компьютером, шкаф и пара книжных полок. Легкий тюль на больших окнах. - Сойдет, надеюсь, здесь есть звукоизоляция. - А зачем? Собираешься водить девчонок? – Ким заулыбался и поиграл бровями, борясь с чувством неприязни к вышеупомянутым. Его маленькая гейская натура не перенесла бы и одного шага за порог для плотских утех, хоть одной из них. - Ммм, нет, мальчиков, – ляпнул Сехун расслабленно, продолжая осматриваться и заглядывая в шкаф, оценивая его размеры. - Что? – глаз парня задергался. - Шутка, просто, когда я буду практиковаться в танцах, тебе это не понравится. Это, действительно, шумно и не в твоем стиле. - Я думаю, что переживу это. Ладно уж, располагайся, ванная комната дальше по коридору, моя комната напротив. Ужин в 7, но холодильник полон еды, так, на всякий случай. - Хорошо, я понял. Спасибо.

***

      Выходя из душа, и вытирая влажные волосы полотенцем, Сехун не ожидал столкнуться с кем-то еще. Он закинул полотенце на плечо, перебирая влажные пряди пальцами и рассматривая незнакомца, тот же, в свою очередь, без стеснения махнул рукой в приветственном жесте. - О, Сухо, кто это? Твой новый люб... – но привлекательный мужчина, с пухлыми губами, хитрым взглядом и выбеленными прядями волос, уложенными в стильную прическу, был прерван подорвавшимся с места домоправителем. - Нет!! Кай, это мой сосед. Сехун, познакомься, это мой коллега. Он преподает балет в академии, думаю, вы с ним еще встретитесь, когда ты начнешь учиться. - Приятно. Похоже я вам помешал, у вас тут …миленькая атмосфера. – нельзя было не отметить чуть приглушенный свет и пару бокалов с вином на столике. - Нет, что ты, мы просто решили немного выпить в спокойной обстановке, ты нам совсем не мешаешь. - И все же, я лучше пойду к себе, мне нужно созвониться с друзьями. Приятно было познакомиться, до встречи. – и, не дождавшись ответа, Сэ стремительно скрывается в коридоре, ведущем в его скромную опочивальню. Он хотел бы не слышать того, что услышал следом: - Что ты несешь? Какой к черту любовник? Ты чуть не выдал меня. – недовольный шепот очень хорошо отражался эхом, как назло хорошо. - Это же отлично, тебе не нужно будет скрывать. Он взрослый мальчик, и сам все поймет, рано или поздно. А так, меньше шансов на скандал, если он вдруг застукает нас. Мы ведь можем вспомнить старые добрые времена, раз ты одинок? М? – Сэ готов был поклясться, что слышал, как в голосе этого Кая прозвучали Садом и Гоморра в одном лице. А потом хлещи пощечины, тихий стон и звуки влажного поцелуя. Сердце заколотилось быстро-быстро, словно на ниточке, а в ушах зашумела кровь. Рванув в комнату, он без раздумий захлопнул дверь. А в другой комнате Чунмен отскочил от Кая, наспех вытирая губы. Они попались.

***

      Греховность и запретность одолевали Сехуна и раньше, но никогда по отношению к кому-то, с кем его не связывало ничего кроме общей жилплощади, заставляя его тем самым идти на попятные. День за днем, неделя за неделей это желание вкусить плод росло в прогрессии. Однажды, придя с прогулки, он без энтузиазма отметил знакомую пару обуви. Чонин, как оказалось позже, снова тут отирался, что раздражало. Подозрительная тишина сразу дала осязаемое чувство неприязни. Заглянув во все комнаты, Сехун несмело подошел к последней, спальне Чунмена, занес руку над дверной ручкой. Сомнение заставляло сжимать пальцы и не открывать, предполагая, что увиденное ему не понравиться. Тихий шелест простыней, стоны и шепот – это не то, чего ему хотелось.       Закрывшись в комнате, он позволил себе сделать это, впервые переступая черту и выводя свои желания в реальный мир. Смазанная каким-то кремом для рук ладонь скользила в разы лучше, а одежда чуть стянутая, будто в спешке, добавляла остроты ощущений. Чувствуя налившийся кровью член, он не думал ни о чем другом, только о теле которое оказалось поразительно привлекательным, чем-то схожим с его. В памяти всплывали жилистость, рельефность мышц и бледность, заставляли задыхаться, а пряди мокрых волос и напуганный взгляд под струями горячего душа, хотеть большего. Незачем было заходить в ванную комнату без стука. Рука задвигалась сильней, и белесая жидкость оросила пальцы сжимающие край футболки. - Сехун, ты у себя? – неожиданный стук в дверь и голос вернули в реальность, просто выдергивая из пелены желания. Что, несомненно, обрушилось на плечи тяжким грузом. Чуть прочистив горло, он как можно более сонно выдал: - Мм, да, я у себя, секунду. – скинув одежду, наспех вытирая испачканный живот и руку о футболку и закутавшись в плед, Сехун засеменил к двери, чуть ее приоткрывая. Чунмен выглядел крайне растерянно, даже немного напугано. Губы были сухими, и, останавливая на них взгляд можно было думать о том, что их целовал кто-то ровно 30 минут назад. - О, прости, я не хотел тебя будить. Я зад..задремал и не услышал как ты ушел, черт, то есть, как пришел. – панически путая слова и запинаясь, незачем было оправдываться. Несомненно, знай Сухо всю правду, он бы понял, что эта взаимная ложь только во благо. - Все нормально. Пойду еще немного вздремну, прогулка вымотала меня, прости. - Все хорошо, до вечера. Дверь захлопнулась, оставляя по обе стороны только смятение.

***

      Сехун не должен был выпивать, определенно, не с новыми друзьями, иначе как он оказался сейчас у дверей своей квартиры, еле стоя на ногах? Поковыряв в одной из двух замочных скважин ключом, он осознал, что какая-то из них точно фейковая, иначе почему он до сих пор не смог открыть дверь? Его душевные и физические терзания прервал скрежет защелки по другую сторону и растрепанный в домашней одежде Чунмен. - Не смотри на меня так обвиняюще, это все новые друзья, – прикусить бы себе язык и дать затрещину, но он может только ввалиться в квартиру и примоститься в поймавших его объятиях. - Хотя, это не так уж и плохо, если ты будешь обнимать меня так всегда.       Почему Сухо чувствует предательский жар на щеках и тащит нерадивого подростка на диван в гостиную - дальше он его просто не уволочет. Затем старательно разводит холодную воду и смачивает полотенце, иначе Сехун умрет от перегрева, аспирин и стакан воды, и миссия выглядит завершенной. Вот только приглушив свет и поправив полотенце, и, уже желая уйти в спальню, чувствует цепкие пальцы на запястье. Он опускается на колени рядом с диваном. - Что случилось, Сехуни, тебе плохо? – ресницы дрожат, а затем Сэ распахивает глаза, поражая своей трезвостью и цепким взглядом, даже жесткостью, которая ощутимо колется. И почему-то уже думается, что он выпил не так много, отчего 20 минут назад не мог стоять на ногах. - Как это… Целовать тебя? – Чунмен теряется от хриплого, тихого голоса и оседает на пол окончательно. Под пальцами, все еще сжимающими запястье, чувствуется, как пульс в разы ускоряется. - О чем ты? – и почему во рту пересохло? - Я все знаю про тебя и Чонина. Я слышал вас. Мне просто интересно, это, правда, так хорошо - целовать тебя? – он чуть приподнимается, нависая над потерянным парнем и с полной решимостью поддается вперед, губы давно манившие своей запретностью теперь его. В этом нет сомнений, когда поцелуй перестает быть застенчивым, а Сухо пытается вырваться, но пути назад нет, они уже нарушили все правила. Поэтому когда Сэ отрывается от него, встает с нагретого места и, приподняв за руки Чунмена, усаживает на диван, а затем просто продолжает целовать его, запуская пальцы в спутанные волосы, чуть сжимая, второй только покорно принимает ласки.       Когда губы медленно спускаются ниже на шею, мурашки одолевают со страшной силой, заставляя соски призывно встать, чуть оттопыривая ткань серой футболки. Руки ласкают все и всюду. Футболка улетает в сторону, за ней следует пуловер Сехуна. Джинсы, домашние штаны и белье. Сухо чуть скованно сдвигает колени и отводит взгляд от обнаженного подростка напротив. - Смотри, – одно слово, и волна жара поднимается к голове и снова спускается вниз. Бегая взглядом по телу, Сухо неосознанно оценивает хорошо сложенную фигуру и чертыхается в уме от того, какие широкие плечи и длинные ноги у Сехуна. Крепкие ляжки и крупный, с парой виднеющихся вен, член. Как это может быть, чтоб в 18 он привлекал больше, чем опытный и красивый Чонин в свои 32. Сухо сглатывает вязкую слюну и чувствует привкус выпивки. - Поверь мне, я могу быть лучше Кая. Я могу, и я буду, – уверенность и даже наглость скользят в каждом слове.       Оказавшись в спальне, Сэ, повинуясь предположению, находит в прикроватной тумбе смазку и презервативы. Это все могло бы выглядеть как перепих на один раз, как самая большая ошибка и нечто грязное, не стоящее времени. Но Сехун был слишком нежен и опытен, а Чунмен слишком отзывчив на каждое прикосновение. - Так свободно. Он был сегодня у тебя, не так ли? – говорит Сэ тихо, как только смазанные пальцы проникают в легко поддающееся отверстие, а Чунмен, притаившись, свыкается с ощущением новизны, пытаясь прочувствовать партнера. - Да, был. Нам стоит… - Я не буду останавливаться. Мы никогда не были друг другу теми, кем должны были. Мы просто два человека, почти чужих, живущих под одной крышей. Ты водишь домой любовника, а я хожу пить с друзьями. Поэтому, я не остановлюсь, нам нечего терять. Просто наслаждайся, – он чуть сильнее проталкивает пальцы, причиняя небольшой дискомфорт, и с нажимом проходится по внутренней стенке, заставляя Сухо задрожать от шквала эмоций и ощущений. - Ты менял простыни? Не хочу спать с тобой там, где все пахнет чужим человеком, – Сухо только хватается пальцами за изголовье кровати и учащенно дышит, чуть шире разводя ноги. Кусать соски, гладить угловатые коленки, хвататься за округлые бедра, предполагая оставить след, и подталкивать к ответным ласкам, упиваясь вседозволенностью. К этому быстро привыкаешь.       Оказывается, если закрыть глаза, то можно почувствовать все в разы сильнее, точно с тем человеком, которого ты действительно хочешь. Так думает Сехун, отвечая на рваный поцелуй, хрипло постанывая, пока Чунмен задает скорость. Это можно было бы назвать сумасшествием, но только открой глаза, и все становится реальней. Стоны громче, а чувство похоти ощутимей. Сэ не выдерживает размеренного ритма и приподнимает бедра, упираясь пятками в кровать, наращивая темп. Чунмен стонет, вскрикивает, забавно посапывает местами и неизменно шепчет сехуновское имя, что кажется слаще любого нектара. Если бы от оргазма впадали в кратковременную кому, скажем, длиной в полчаса, он бы пролежал в ней пару тройку часов - так оглушителен он был. Чунмен жмется к нему после всего, все еще чуть подрагивая и обдавая шею горячим дыханием. Сухие губы касаются острого плеча.

***

      Когда настает утро, обрушиваясь прохладным ветерком, и, в то же время, лаская обнаженное тело ярким солнцем, пробивающимся сквозь закрытые веки, и слышится тихое сопение рядом, Сехун понимает, что мост рухнул, и назад дороги не будет. Это можно назвать как угодно: сладострастием, грехом, прелюбодеянием, но от этого оно не изменит своей прелести. Без сомнения, Сехун будет непреклонен в любых попытках Чунмена выстроить воздушные замки призрачного прошлого. Пусть это и секрет, зато какой.