Любови

Вдрызг артрозными пятернями древний тёрн исцарапал окна Навещаемой всякими снами подмосковной хрупкой терраски. А снаружи перголы и розы от изысков августа мокнут; А внутри по дневным курьёзам ночь прошлась нежно-серой краской. По надёжно набитым полкам с Теккереями да Золями Тени тёрна проходят колко, бередят словоблудия снобов. От израненной вздорной двери холод тянется секторами; На кроватке, в холод не веря, притаилась одна особа. ...У неё такая пижамка - Теккереям нахмурить брови, Стариковски тихо прошамкать - дурновкусие, без сомненья! С той пижамки Хеллоу Китти щурят глазки лестной любовью, Но хозяйка, вообразите, глупо ткнулась носом в колени. Зареветь, надрывая смуту? Будто вне одеял и условий? Или всхлипнуть? Случайно будто? Смута сразу разбудит деток! ...Или ляпнуть: "Золя, простите, расскажите, как быть с любовью! Да не с той, которая Китти, с той, которой правдивей нету! С той, которая неудобна и вдали от докучной дачки, От детей, от мужа, от сдобных бытований без слёз и порчей, С той, которая из наитий, компромиссов, царских подачек, С той, которая целку Китти из меня церемонно корчит! Что мне делать, Золя, голубчик, если долг платежом прекрасен, Если я - вот природа сучья! - от долгов бесстыдно устала, Если ночи мои сука-смута нежно-серым нахально красит, Если я горю поминутно, если мне любви моей мало?" ...Розы вымокли, дождь-зануда за пределы области выпнут, По перголам крадётся утро. Август утром ясней, даровитей. Тёрн морзянку мучает снова, Теккереи по полкам дрыхнут. И, напялив венец терновый, засыпает хозяйка Китти.