Привет! Я бог смерти...

«Черт… Как же хреново…» - это были первые мысли, когда наш многострадальный Василиск очнулся. Тело болело, но уже не так, как в прошлый раз. Встать у него бы получилось, да вот пока что парень не особо горел этим желанием. Сказывался неприятный прошлый опыт, когда его всякий раз пытались убить, едва он открывал глаза. Минута, две. В принципе, всё было относительно спокойно. Где-то мерно тикали часы, а сам он лежал на чём-то мягком, да ещё и укрыт. Как-то странно. Если его хотят все убить, то почему с ним так обращаются? Кажется, вылечили и вот, уложили. Что-то не то. Василиск приоткрыл один глаз, не заметив ни чего и никого в округе, открыл и другой. Потолок. Белый. Как будто в лазарет попал, да и запах лекарств уж слишком ярко-выражен. «Неужели… Это всё было сном? Простым кошмаром, бредом сонного разума?», - мысли сонной и нестройной вереницей брели в голове, но эта, словно ослепительная вспышка пронеслась сквозь табун бренных «барашков». Надежда, что так успешно закопалась среди омута страха, замаячила на горизонте, и Василиск, не выдержав, резко вскочил с кровати. Зря… Скрутило так, что парню пришлось до крови прикусить губу, да ещё и за живот схватится так, будто от этого зависело его спасение. Пока черноволосый боролся с приступом, дверь скрипнула, отвлекая парня от своего болевого удара, и в дверной проём просунулась чья-то рыжая голова. - О! Так ты уже очнулся! – радостно воскликнул её обладатель и, уже не стесняясь, целиком прошёл в комнату. - Кто ты такой?! – резко рыкнул Василиск и на всякий случай отполз подальше, всё ещё придерживаясь за живот рукой. После последних событий, он понял, что никому нельзя доверять, абсолютно никому. А этот парень, да ещё и рыжий никакой симпатии не вызвал, только страх. «И когда я стал таким трусом?», - горько усмехнулся парень, но внимания не ослабил, а рыжий тем временем удивлённо застыл. - Ты это о чем? – карие глаза удивлённо расширились, но вскоре удивление прошло и на место ему пришло понимание. – А! Точно, ты ж у нас особенный, потому скорей всего и помнишь, что там произошло! Хлопнув себя для полноты эффекта по лбу, рыжеволосый широко улыбнулся и в один присест плюхнулся на кровать. - Что ты имеешь ввиду под «всё помню»?! – Василиск еле сдерживался, чтобы не вскочить и по девчачьи сбежать. Какая же обременительная штука эти принципы и гордость, а самое главное появляются, лишь тогда, когда они совсем не нужны. Незнакомец страдальчески закатил глаза, будто прикидывая что-то, а после, глубоко выдохнув, раздраженно прищурился скрещивая руки на груди. - Хватить истерить! Как баба, ей богу! – презрительно фыркнув, он снова перевел взгляд на многострадального парня. – Ну… подумаешь, чуть не убили всего-то… - Всего-то?! – если у Василиска и оставалась хоть кроха терпения, то теперь оно просто испарилась. Со взбешённым рыком, даже не обращая на боль в животе, парень подскочил на кровати и, схватив за грудки, приподнял незнакомца. – Всего-то?! Да, там за мной носилась всякая хренотень с оружием наперевес! В этом грёбаном «Саду смертей» за мной вся местная фауна бегала, думая, как лучше мне череп раскроить! И это не считая той сумасшедшей девки с косой и ее братца! И ты говоришь всего-то?! - Да, успокойся ты! – рыжий практически сразу отвесил ему оплеуху, заставляя Василиска отпустить его. – Ведёшь себя, как девчонка. Все войны проходят этот обряд и ничего! - парень недовольно скривился. – А ты «Убили бы, убили бы». Живой? Ноги руки на месте? На месте всё! Тебе ещё повезло, что так хорошо отделался. - Хорошо… отделался!? – возопил черноволосый, даже поперхнувшись от возмущения. - Да, хорошо отделался! – рыжий утвердительно кивнул ни на йоту не разозлившись. – Некоторые вообще внутренние органы теряли, жизнь, в конце концов, в этой прорехе времени, а были, между прочим, ещё подольше твоего! Твоя память – это вообще, пф, пустяк! Лучше знать, что произошло, нежели в кресты бессрочные… - возмущенно фыркнув наглый гость. Его лицо нахмурилось, но почти сразу посветлело. – Вот Юкари-сама, между прочим, Третий всадник! А она вообще ходить не может, зато какой меч… - Чё? – Василиск оторопел от такой резкой смены настроения собеседника. Сначала смурной был, а теперь в благоговейном трепете исходится, только потому, что упомянул какую-то Юкари. Ещё «Третий всадник» какой-то… Вопросов много, а ответов ни на грош! – Эй, ты можешь нормально объяснить, что к чему? - Ась?! – удивлённо воззрился миндалевыми глазами нежданный собеседник на Василиска, будто впервые видит. Он так заболтался, что позабыл обо всём на свете, но немного помолчав, наконец, выдал. – А! Точно! Идти сможешь? - Зачем? – недоверчиво осведомился парень, на всякий пожарный отодвигаясь вглубь кровати. - Юкари-сама велела тебя проводит к ней, как проснёшься, - невозмутимо ответили ему уже на выходе, даже не дожидаясь, когда он встанет, притормозив в дверном проёме. – Давай быстрее! Кстати, тебя как зовут-то? - Василиск Кэнаку*, - недовольно буркнул черноволосый, нехотя скидывая ноги на холодный пол и обнаруживая, что вместо брюк на нём одеты какие-то непонятные шаровары держащиеся на таллии, только благодаря поясу в виде переплетённых змей. – А где… - Тапочки рядом, а я Киэцу Урэи**! Похожи, кстати…*** - на миг задумался. - Любишь же ты копаться, однако… - Иди нафиг! - Хорошо! Только дай к Юкари-сама отведу и пойду на все четыре стороны! - Издеваешься? – беззлобно огрызнул Василиск, уже понимая, что его здесь никто не убьёт и, позволяя новоиспечённому знакомцу, уводить себя прочь лазарета. ______________________________________________________ *険悪 - [кэнаку] – опасный **喜悦 [киэцу] – веселье; 愁い [урэи] - несчастливый; буквально Киецу Уреи – несчастливое веселье *** подразумевается то, что Уреи и Кенаку переводятся ещё и мрачный, угрюмый, хмурый