Западня

      До выхода осталось рукой подать — буквально десяток метров, но один короткий взгляд в сторону окликнувшего их парня отчётливо дал понять, что преодолеть их будет непросто. Этот высокий шатен с самого начала казался Джонхёну угрозой, и он был прав — тот держал под прицелом Ли Джинки.       — Хён! — встрепенулся Тэмин, подавляя желание броситься вперёд.       — Всё в порядке, Тэ. — Джинки вымученно улыбнулся и тут же получил тычок под рёбра.       — Без глупостей. Шевельнёшься — спущу курок.       — Пристрелишь его, — Джонхён встряхнул Сонджона, прикрываясь им, и сильнее вжал дуло в его мягкий бок, — лишишься заработка.       — Мне не нужны деньги. И этот скупой ублюдок тоже.       Джонхён напряженно всматривался сквозь полумрак в лицо этого парня, но сколько бы ни смотрел, не видел фальши. Тот не врал.       Опасаясь быть одураченным, он бегло огляделся. Здесь явно была перестрелка: под ботинками похрустывали гильзы, в метре от него лежал кто-то из свиты Сонджона. Под пальцами у него был пистолет, но парень явно был мёртв. В помещении больше никого не было, но расстановка всё равно не в их пользу — у шатена козырь покрупнее.       — Что тебе нужно? — Джонхён крепче стиснул в руке пистолет, с облегчением отмечая, что Тэмин с Кибомом предусмотрительно отступили ему за спину.       — Ты.       На мгновенье Джонхён растерялся, но быстро справился с собой и напряженно хмыкнул:       — Какой я популярный.       Оппонент реплику не оценил.       — Бросай оружие. — Голос звучал леденяще спокойно и оттого ещё более жутко.       — Зачем всё это? Ты мог меня убить ещё тогда, в особняке.       — Бросай оружие.       — Если я что-т…       Его прервал свист рассекаемого воздуха и скулёж сквозь стиснутые зубы.       — Хён! — вскрикнул Тэмин, глядя на осевшего Джинки.       Кибом вздрогнул, чувствуя, как Тэмин вцепился ему в плечи, теперь уже сам повиснув у него на руках. Весил он больше, чем казался, и у Кибома подкашивались ноги, хотя, скорее всего, его мутило от вида крови. Он старался не смотреть, но взгляд как магнитом тянуло к свежей ране на ноге Джинки.       — Следующая выше, — предупредил парень, нацеливаясь на бедро.       — Спокойно, спокойно! — Джонхён приподнял пару пальцев, отводя оружие. — Не стреляй!       Призрачная надежда на то, что всё это очередной хитроумный план Джинки, таяла как дым. За пределами дома точно оставались его люди, но они не стали бы рисковать, пока их босс под прицелом. Когда дело касалось Тэмина, тот словно глупел и совершал безрассуднейшие поступки. Лично броситься его спасать — было вполне в его духе. Джонхён уже несколько раз вытаскивал его из передряг.       — Бросаю, видишь? — Джонхён присел, медленно отшвыривая пистолет. Он уже поднимал руки, когда его настиг удар под дых от освободившегося Сонджона.       — Скотина, — прошипел тот, добавляя ещё с ноги, но насладиться триумфом в полной мере ему не дал резкий окрик.       — Не двигаться!       — Что? — Сонджон непонимающе уставился на высокого парня, напарываясь на острый как бритва взгляд.       — К стене. Чтобы я всех видел, — невозмутимо продолжил тот.       — Я тебе плачу!       — Я сказал: к стене.       — Хочешь больше?! — не унимался Сонджон. — Хорошо, будет тебе…       Он не успел сделать и шага — очередной выстрел прошил воздух, отдаваясь гулким эхом от бетонных стен. Повторять парень не любил.       — Ах ты сволота… — взвыл мужчина, хватаясь за окровавленное запястье. Это была лишь царапина, однако опрометчивых действий тот больше не совершал и, баюкая кисть, замер возле стены.       К этому времени всё вокруг стихло, даже с улицы не доносилось ни звука. В тяжёлой тишине, казалось, можно было расслышать сердцебиение друг друга.       Джонхён поднял глаза, снова встречаясь с неуловимо знакомым взглядом шатена. За прошедшие годы он в достаточной мере научился читать по лицам. В больших глубоких глазах он явственно видел отражение застаревшей, точащей изнутри боли, так хорошо знакомое по выражению собственных глаз, когда смотрелся в зеркало. Джонг понял: этот человек — киллер, но не мясник, не психопат и не подонок. У него были чёткие мотивы. Вот только разговорчивостью он не отличался, на уловки не вёлся и отвлечь его вряд ли получилось бы. Но нужно что-то делать, пока Джинки не истёк кровью.       — У меня только один вопрос, — заговорил Джонхён, поражаясь своему спокойствию. — Почему?       Парень молчал. Губы его чуть дрогнули, сжимаясь в плотную линию. Он ничего не сказал, лишь сильнее стиснул челюсть. На скулах проступили желваки. Он всеми силами старался держать эмоции в узде, но горечь против воли исказила его красивые черты, будто ему больно.       — Ты ведь привёл меня сюда, чтобы я всё понял. Именно поэтому не убил тогда. Ты хотел, чтобы я знал, за что умру. Хотел посмотреть мне в глаза. Ведь так?       Джонхён чуть выступил вперёд.       — Скажи, за что.       — Чхве. Инчхон. Семь лет назад. — Глухо произнёс он, разрывая затянувшееся ожидание.       Он больше ничего не сказал, давая время на осмысление. Но даже эти несколько слов дались ему с трудом.       Глаза Джонхёна расширились. Раненое плечо непроизвольно дёрнулось. Он бы поднял к нему руку, если бы не опасался, что неосторожное движение может спровоцировать ещё один залп.       Он смутно помнил то время. Отчасти потому, что хотел забыть. Было отвратительно сознавать, что он стал тем, кого мечтал сам убить.       Это было тяжёлое время. Джонхён ненавидел себя за тот период. Ненавидел того трусливого мальчишку, одержимого жаждой мести, каким был до того, как встретил Джинки. Сгоряча он наломал много дров, боясь признать, что тех, кто виновен в гибели его семьи, возможно, уже вовсе нет в живых. У него тогда не было ни каких-либо навыков, ни средств, ни постоянной крыши над головой. Он уже почти отчаялся что-либо раскопать, когда случайно напал на след, который выводил на семью Чхве. Они не имели прямого отношения к делу и вряд ли были в чём-то действительно замешаны. Но Джонхён хотел знать наверняка.       Был длинный, по-летнему тёплый вечер, солнце ещё висело высоко над горизонтом. Джонхён перевернул всё вверх дном, пытаясь найти хоть одну зацепку, но тщетно. Он собирался уходить, прихватив с собой обнаруженный в кабинете пистолет, когда столкнулся в дверях гостиной с высоким мужчиной. Вся семья должна была уехать из города на выходные, но что-то заставило их изменить планы. Мужчина растерялся, напоровшись на наставленный на него пистолет. Очевидно, он принял Джонхёна за дворовую шпану и не воспринял угрозы всерьез, что-то говорил и пытался уговорить опустить оружие.       Эта была ошибка…       Джонхён не собирался стрелять. Он вообще не понимал, что собирался делать. Он был растерян и напуган. И неизвестно, какой финал имела бы эта история, если бы в комнату не ворвался молодой парень, а следом за ним — элегантно одетая женщина. Но парень вошёл, и палец на курке дрогнул…       Страшнее всего короткий миг между «до» и «после», короткое мгновение длиною в вечность. Когда процесс запущен и ты ничего не можешь сделать, только стоять и смотреть, предвидя результат.       Он убил их всех. И главу семейства, и старшего сына, ринувшегося на подмогу, и мать, потому что всё видела…       А потом…       Он развернулся убегать и едва не столкнулся с мальчишкой лет пятнадцати. Форма престижной школы, кожаный портфель, выпавший из ослабевших рук, и застывший взгляд... Джонхён потратил много лет на то, чтобы этот взгляд не преследовал его в кошмарах. В нём плескалось столько ужаса, злобы, непонимания, беспомощности, неверия, неотвратимости и ещё много чего, что невозможно выразить словами. Джонхён, как сейчас, ощутил неподъёмную тяжесть пистолета в дрожащей руке. В тот день он впервые дал слабину. Он прострелил юноше плечо и трусливо сбежал, оставив его без сознания.       И сейчас этот мальчишка стоял напротив.       Ему достало выдержки найти средства, глуповатого спонсора и выждать момент... Но пора было поставить точку. Прекратить плодить сломленных, озлобленных на весь мир людей, мечтающих утянуть за собой на дно всё человечество.       Джонхён выдохнул, на миг прикрывая глаза. Он больше не испытывал к парню ненависти или злобы, только сожаление и усталость, навалившиеся на плечи тяжким грузом.       Как и всегда в решающие моменты, он бросил взгляд на Джинки, ища поддержки. Однажды тот дал ему новый дом, вернул желание жить, когда сил на это уже не оставалось, и никогда не отказывал в помощи. А сейчас о помощи просил он сам, мысленно умоляя спасти хотя бы Тэмина. Настало время платить по счетам.       — Так и расстреляешь нас всех? — Рискуя получить пулю в лоб, Джонхён поднял глаза на шатена. — Тебе нужен только я. Отпусти их.       — Нет.       — Они ни при чём. Ты это знаешь. — Он мотнул головой в сторону Тэмина с Кибомом. — Это только наше дело.       — Отсюда никто не выйдет. Иначе это не закончится.       — Отпусти, — упрямо настаивал Джонхён. — Хотя бы этих двоих. Клянусь, я останусь. — Он не врал. Его устроил бы подобный расклад, если бы всё это действительно кончилось.       Невозмутимое выражение на лице парня на долю секунды дало трещину. Джонхён готов был дать руку на отсечение, что заметил дрожь ресниц и промелькнувшее в его глазах смятение.       — Ты не маньяк, я знаю. — Джонхён не питал пустых иллюзий насчёт своей шкуры и был готов к подобному финалу. Но только для себя.       — Ты убил их у меня на глазах! — Ослабевшая было хватка, вновь напряглась на рукояти. — Просто так, без всякой причины.       Объяснять что-то Джонг не собирался. Не существовало таких слов, которыми подобное можно было оправдать. Но он не мог позволить убить друзей ни за что.       — Позволь им уйти, — не сдавался он.       — Надо было убить меня тогда. А теперь...       — Ты будешь сожалеть об этом. Убив их, ты только…       Джонхён не успел ничего осознать. Было чувство, что всё произошло одновременно: кто-то толкнул его в спину, сзади коротко вскрикнул Кибом, что-то упало, а потом раздался выстрел. Шатен пошатнулся, и без того большие глаза округлились до предела, пистолет в его руке дрогнул. Сам он ещё простоял несколько секунд, в неверии глядя на Джонхёна, а затем, зажимая рану на боку, ничком рухнул на пол.       Джонхён обернулся. Тэмин помогал Кибому подняться на ноги, а Сонджон, зажимая в здоровой руке пистолет, стоял возле тела своего охранника, не зная, на кого направить дуло.       — Стоять! Слышите, я не собираюсь подыхать из-за вас! — Он говорил дёргано, то и дело облизывая губы. Его глаза застилал пот. — Если кто-то шевельнётся… А впрочем… — И он спустил курок.       Мужчина был на взводе, руки его тряслись. Первый выстрел не достиг цели, выбив фонтан пыли и осколков у Джонхёна за спиной. Второй был точнее, но разве что царапнул куртку. А потом череда холостых, один короткий взгляд глаза в глаза, и две фигуры рванули к брошенному пистолету Джонхёна.       Тэмин тоже подорвался с места. Теряя терпение, он подлетел к Джинки и, чуть не падая подле него на колени, ощупывал взволнованным взглядом.       Оставшись один, Кибом застыл в нерешительности. Первой голову посетила трусливая мысль воспользоваться советом Джонга и дать отсюда дёру на первой космической. Наверное, он бы так и поступил, если бы не резкий вскрик Джонхёна. Сердце пропустило такт.       Кибом упустил момент, когда Джонхён оказался погребенным под мужчиной, пытаясь вывернуться из удушающей хватки. Он был намного сильнее и при прочих равных сделал бы Сонджона одной левой, но незажившее ранение дало о себе знать. Придавленный, он растянулся полу и хаотично шарил рукой рядом с собой в попытке дотянуться до пистолета. Он уже коснулся рукояти кончиками пальцев, но мужчина всем весом навалился на раненое плечо. Сцепив зубы от боли, Джонхён на мгновение потерял контроль и непроизвольно дёрнулся, отталкивая оружие. Пользуясь временным замешательством, мужчина приложил его головой об пол и снова навалился сверху, с силой вдавливая локоть в плечо.       — Джонг! — Кибом хотел это крикнуть, но из горла вырвался только вымученный хрип.       Он словно обрывками видел переплетённые тела, испарину над губой Джонхёна, безуспешно пытавшегося сбросить с себя мужчину, его вздутые от усилий вены на запястьях и шее; видел полный безумия взгляд Сонджона...       Внутренности скрутило от страха, но настала его очередь спасать Джонхёна.       Он стремительно подскочил на ноги, одним рывком оказываясь рядом, и непослушными пальцами судорожно вцепился в пистолет. Тёплый металл обжёг заледеневшие руки. Кибом выпрямился и инстинктивно обхватил спусковой крючок. Слыша только гул крови в ушах, он неуверенно прицелился. Его здорово потряхивало, руки ходили ходуном, пистолет норовил выскользнуть из потных ладоней. Времени мешкать не было. Озверевший, Сонджон бросился на Кибома, и тело среагировало само.       Доля секунды, один взмах ресниц…       Кибом ощутил лёгкость в голове и опустошение. Обгоняя мысли, раздался грохот. От отдачи заныли суставы, горячая дрожь волной прокатилась по телу. Сильный толчок едва не сбил его с ног, но Кибом устоял.       Пуля прошла навылет, чуть задев бок мужчины. Сонджон взревел, вцепившись в Кибома окровавленными ладонями.       Воздух рассекло ещё несколько хлопков.       Кибом оцепенел, стеклянным взглядом вперившись в замершего перед ним мужчину. Даже в полумраке он с феноменальной чёткостью видел, как стремительно расползаются по его одежде бурые пятна. В воздухе повис кисловатый запах пороха, смешанный с металлическим привкусом крови во рту, хотя, возможно, это была лишь игра воображения.       Он только что убил человека.       Мысль приложила его как бейсбольной битой. Кибома парализовало. Не пытаясь опустить пистолет или отойти от упавшего ему под ноги тела, он просто стоял, широко распахнув глаза, и как зачарованный пялился на труп.       Время остановилось. На заднем плане Джонхён о чём-то спорил с Джинки. Кибом слышал повышенные голоса, отмечал оживлённую жестикуляцию, но ни слова не доходило, будто они говорили на чужом языке. Джонхён что-то говорил, рассержено тыча в сторону, где лежал высокий киллер. Он было дёрнулся в том направлении, но Джинки удержал его за отворот куртки, спешно нашёптывая что-то и указывая на Кибома. Губы Джонхёна скривились от досады. Замешкавшись, он ещё пару секунд переводил взгляд с бессознательного шатена на Кибома и обратно, будто разрываясь и не зная, куда бросаться.       Очевидно определившись, он выругался себе под нос и настойчиво ухватил Кибома за локоть.       — Идём. — Не церемонясь, он отобрал у него пистолет. До боли сдавив предплечье, Джонхён хорошенько встряхнул его, привлекая внимание. — Уходим, говорю!       Ноги будто приросли к полу, перебирать ими было необычайно тяжело. У Кибома кружилась голова, он спотыкался и прихрамывал, ничего не видя перед собой, но Джонхён не делал ему скидок и неумолимо волок к выходу. Он высадил заклинившую дверь, срывая петли со штырей, и потянул Кибома в темноту ближайшего подлеска.       В лёгкие хлынул кислород, без примеси гари и пороха — пьянящий запах свободы. Но не надолго. Ночь взорвалась хлопком, и мощная волна опаляющего жара шарахнула в спину, отбрасывая их в сторону. Кибом рухнул на промёрзшую землю, едва не кувыркнувшись через голову, но в последний момент успел смягчить удар руками. Он распластался на жухлой траве и интуитивно прижал к голове руки, прикрываясь от дождём сыплющихся кусков штукатурки, комьев земли и едкой пыли…       Он бы так и лежал без движения, прислушиваясь к странно плотной тишине, но когда сноп искр перед глазами рассеялся и к Кибому вернулась способность видеть, над ним, сосредоточенно хмуря брови, навис слегка потрёпанный Джонхён. Он присел возле него на корточки, снова говоря что-то. Кибом озадаченно моргнул. Он почти ничего не слышал, только писк в ушах. И на сей раз дело было не в ступоре, он действительно силился расслышать, что ему говорят, но уши словно заложило ватой.       Впору было удариться в панику, но Джонхён уже протягивал ему руку, поторапливая. Кибом ухватился за предложенную ладонь, приготовившись, что тот привычно вздёрнет его на ноги, едва не вырвав руку, но Джонг только перевёл дыхание и, проявляя чудеса выдержки, подождал, пока он сам поднимется с земли.