Западня

      Кибому нравилось проводить время в клубах. Не обязывающие знакомства, шум, лишние мысли не лезут в голову. Лишь вымотав себя выпивкой и отвязными танцами, он мог надеяться проспать всю ночь без сновидений.       На него всегда велись. Этот раз не был исключением. Пока он выплясывал нечто невообразимое, отрываясь как в последний раз, к нему в плотной толпе танцующих подбился парень, с которым он флиртовал возле барной стойки, и весьма недвусмысленно потирался о него всеми выступающими конечностями.       Обычно к этому времени Кибом был пьян в дрова. Кажется, этот парень угощал его, да и сам он накатил неслабо, но мысли всё равно были отвратительно ясными. Кибом плотнее прикрыл глаза. Под веки настойчиво просился образ Джонхёна, но чужие руки, то и дело соскальзывающие с его талии к бёдрам, упорно не попадали в такт его фантазиям. Это раздражало. Наверное, следовало отблагодарить парня за выпивку, но Кибом злился. Не те прикосновения, не тот запах, не тот голос…       — Может, уйдём?       Настроение упало до нулевой отметки, а в назойливых объятиях стало слишком тесно.       Объективно говоря, парень был не настолько плох, но лучшее — враг хорошему, как известно. Планка уже взлетела, и это невозможно сбросить со счетов. Или Кибом просто узнал себе цену, и казалось непозволительной роскошью продать себя за пару халявных коктейлей.       — Не сегодня.       Во взгляде парня читалось неприкрытое разочарование и досада за бесцельно потраченное время, но Кибому было безразлично: изображать заинтересованность не было больше ни сил, ни желания. Он даже не стал оправдываться, просто развернулся и ушёл.       Пустынная узкая улочка пропахла сыростью. С моря тянуло вечерней прохладой, приятно холодя разгорячённую кожу и ероша слегка отросшие каштановые волосы. После духоты клуба свежий, пропитанный солью и йодом воздух действовал опьяняюще, и Кибома слегка повело. Похоже, он выпил больше, чем думал.       Привалившись к стене, Кибом сглотнул вязкую слюну и выбил сигарету из пачки. Он не с первой попытки попал по колёсику зажигалки и, не донеся мелькнувший в непослушных пальцах огонёк до зажатой между губ сигареты, застыл в нерешительности. Он скурил уже две пачки.       — К чёрту! — Он смял сигарету, швырнув её в урну. За ней полетела почти полная пачка.       Всё когда-нибудь заканчивается. И иногда это хорошо. Кибому полагалось радоваться, но он ещё никогда не чувствовал себя таким одиноким и потерянным. Оказавшись в незнакомом городе с огромной кучей денег, он ощущал себя неприкаянным призраком среди буйства жизни, насмехающегося над его апатией. Он получил шанс начать сначала, но что с ним делать, не знал. И хоть он обещал себе стать сильнее, получалось с переменным успехом.       Наверное поэтому, заложив руки в карманы, он нащупал часы, что стащил у незадачливого ухажёра. Ещё одна пагубная привычка.       — Барахло, — констатировал он, повертев вещицу с руках. Кибом вскинул руку, готовясь отравить её вслед за сигаретами, но не успел.       — Опять за старый промысел?       Кибом дёрнулся, едва не выронив часы. Он перевёл взгляд на звук, не сразу фокусируясь. Сердце резко скакнуло, отдаваясь болью в груди.       — Пора завязывать с выпивкой. — Кибом проморгался, опасаясь, что допился до чёртиков, и на миг прикрыл глаза. Но галлюцинация не исчезла, продолжая как ни в чём небывало:       — Я оставил тебе кучу бабла. Неужели успел спустить? — Знакомая наглая усмешка кривила красивые упрямые губы. Тянуло то ли разбить её, то ли зацеловать.       Кибом замер на мгновенье от раздирающих нутро неверия и острого восторга, а потом одним махом покрыл разделяющее их расстояние, едва не сбивая Джонхёна с ног.       — Ты чёртов мерзавец! Грёбаный эгоист! — Он оттолкнул несопротивляющегося парня к стене, вбивая ладони ему в плечи, выплёскивая всё, что накопилось за эти пару недель. Пошатнувшись, Кибом едва сам не потерял равновесие, но устоял, вцепившись в отвороты новенькой куртки Джонхёна. — Ненавижу тебя, гад!       Какое-то время Кибом стоял, опустив голову, как будто резко исчерпал запас энергии. Он тяжело вздохнул, шмыгнул, тряхнул чёлкой, почти закрывающей глаза, и, неожиданно прильнул к Джонхёну, распластавшись у него на груди. Ткнувшись носом в его острую скулу, он продолжил шептать, шкрябая ноготками затылок и теребя в пальцах короткие волосы:       — Ненавижу, слышишь? Убью, если снова попробуешь от меня откупиться.       — Грозить расправой — моя прерогатива, — хмыкнул Джонг в изгиб его шеи, забираясь руками под куртку и оглаживая чуть влажную поясницу.       — Не шучу ни разу. Найду и пристрелю гада, чтобы не давил на нервы.       Кибом ещё что-то бубнил, шептал, что ненавидит, осыпал всевозможными эпитетами. Джонхён не пробовал защищаться или возражать, давая выговориться. А когда в нетрезвом мозгу иссяк поток угроз и ругательств, Кибом уже сам оказался прижат к стене. И они целовались. До опухших губ и сбитого дыхания. А потом ещё долго стояли виском к виску, наслаждаясь близостью и уютной тишиной, когда слова не нужны, чтобы понимать друг друга.       — Ты ещё долго на мне висеть будешь? — Джонхён попытался отстраниться, но Кибом не торопился его отпускать, сопя в шею.       — Так и знал, что ты в меня влюбишься. — Он кажется был на свой волне.       Тихий смешок всколыхнул волосы у виска.       — А куда деваться от такой красоты? — Не стал отпираться Джонхён.       Он положил руку на тёмно-каштановую макушку, пропуская через пальцы жестковатые от покрасок локоны, и погладил затылок.       — Красивый цвет. Тебе идёт. Хотя блондинкой ты мне всё же больше понравился.       Кибом рассмеялся до икоты, вспоминая тот дурацкий парик. На глазах выступили слёзы. Ки сам не знал, от смеха или облегчения, или это просто пьяная истерика. Он глубоко вздохнул, смаргивая их.       — Как думаешь, — отлепившись от Джонхёна, Кибом неожиданно трезво заглянул ему в глаза, — у нас ведь не получится… ну… как в сказках...       Джонхён вопросительно вскинул брови. Кибом сморщил нос от досады, что был не понят, и нахмурился, очевидно подыскивая слова. Было нелегко, учитывая, что ноги едва держали, а в голове всё плыло.       — Ну, типа, долго и счастливо. Вот! — наконец, нашёлся он.       — Не знаю. Я не пробовал. — Джонхён приобнял его, выводя на оживлённую улицу. — Но можем рискнуть. Нам ведь не впервой.       — И куда теперь?       — Спать тебя укладывать.       — А дальше? — Кибом неожиданно остановился.       — Поживём-увидим. — Джонхён собственнически засунул руку в задний карман его джинсов, притягивая ближе. — Идём. Ты совсем замёрз.       — Идём.       Джонхён не обнадёживал его, ничего не обещал и не вселял ложных надежд. Кибом не знал, получится ли у них что-либо, как долго это продлится и проснутся ли они завтра вообще. Но он ни о чём больше не спрашивал. Это лишняя информация. Сейчас Джонхён был здесь, и это главное. Какая разница, что будет потом? А потом будет потом.