Дурацкие мысли по....

      Поздно ночью пришли три смс.       С одного номера.             Но Мик узнал про них только тогда, когда начал собираться на работу.       «Люблю».       «Скучаю»       «Давай встретимся»       — «Ну, какой же он придурок», — с непонятной нежностью подумал Мик, глядя на дисплей, где высветился номер отправителя, — «у меня работа. Если повезет, то встретимся после пяти вечера рядом с Randy's Donuts». Такую смс Мик и отправил.       Ему повезло.       В этот день, а он был жарким — +40 по Цельсию, +104 по Фаренгейту — никого не убили, никого не ограбили. Все преступники сидели в тени и пили прохлаждающие напитки.       Даже на мистическо-инопланетном поприще ничего мистического не случилось.       Мик уехал из участка в четыре сорок и около пяти часов подъехал к Randy's Donuts. Несмотря на жару, Мик отправился на работу на мотоцикле. Ведь так здорово, когда тебя обдувает, пусть даже и жаркий, но ветер.       Рядом с пончиковой стоял долговязый тип с черными волнистыми волосами, одетый в светло-голубую клетчатую рубашку с коротким рукавом, черные джинсы и плетеные туфли.       — Ты лучше выглядишь! — заметил этот человек Мику, внимательно того осматривая, — белая майка, синие джинсы и сандалеты.       — Ты тоже хорош. На, надевай шлем. Не хочу, чтобы меня оштрафовали свои же.       Долговязый кивнул, надел шлем и сел на мотоцикл.       Мик нажал на газ, и мотоцикл скрылся в жарком мареве плавящегося города.       Дорога заняла час, и когда Мик затормозил рядом с крыльцом, солнце начало закатываться за горизонт.       — Снежана, я пришел! — крикнул Мик.       — Хорошо! — откликнулся голос Снежаны из-за деревьев.       — Я гостя привез.       — Отлично. Накроем у бассейна.       А после легкого ужина Мик и Бен ушли на пирс. Сели на мостках, ноги к воде свесили и уставились на воду. Мик не спрашивал, почему Бен решил приехать. Бен молчал.       Солнце садилось в океан. Небо размазывалось палевым цветом, смазывая границы между золотистым ореолом солнца и быстро темнеющим небом. Последние лучи золотили сапфировую гладь воды, дробясь в небольших волнах. Но это было там, у горизонта, а в маленькой искусственной лагуне рядом с участком Мика, вода быстро темнела и приобретала тёмно-зелёный цвет со стальным отливом.       Мик посмотрел на небо, на воду и соскользнул с мостков в воду. Бен хмыкнул, снял с себя джинсы, рубашку, туфли и нырнул вслед за другом.       Вода была теплой, но прохладной. Теплой — на поверхности… прохладной в глубине. Бен с удовольствием плавал и нырял, охлаждаясь в морской воде. Потом он подплыл к мосткам и завертел головой.       Солнце окончательно село за горизонт, оставив на горизонте золотистую быстро гаснущую полоску.       Так и есть. Мик не стал возвращаться на мостки, а выплыл на берег. Бен подплыл к сидящему другу, благо, что тот сидел на линии прибоя, обхватив колени руками. Бенедикт выполз из воды рядом и посмотрел на друга. Тот сидел и смотрел на воду, спокойно и безучастно. Бену это не понравилось. Он поднялся на ноги, сходил на мостки, забрал одежду и вернулся на берег. Рубашку и туфли он не стал надевать, а джинсы натянул. Уселся к Мику под прямым углом и принялся очень нежно заваливать приятеля к себе на ноги. Мик не сопротивлялся. Он был странно расслаблен. И просто спокойно лег головой Бену на колени.       Мик смотрел на небо. Палевый цвет сменился зеленым бутылочным, потом плавно перешел в цвет темного хризолита, а уже потом растворился в тёмно-синем.       Мик чувствовал, что пальцы Бена гладят ему грудь, ключицы, шею, лицо.       Но ему было так тепло и хорошо.       На него сошла благодать.       Нирвана.       Неважно, что именно с ним произошло, но это было как раз вовремя.       Бен гладил своего приятеля кончиками пальцев и думал про себя: — «Мой маленький хищный котенок. Такой опасный. Такой невозмутимо расслабленный. Посмотришь на тебя — прямо хищник… А на самом деле, ты — нежный, ранимый и бесконечно добрый… Господи, как я соскучился! Я обязательно тебе это скажу, но не сейчас… Сейчас нельзя. Сейчас ты расслаблен, тебе приятно, и если я сейчас тебе что-нибудь скажу, то просто разрушу это сумеречное волшебство… Я так хочу тебя поцеловать… Но уж ладно… Потом…»       Мик, кажется, дремал с открытыми глазами.       Ему было хорошо.       Бен решил приподнять приятеля.       Да, гладить просто замечательно, но Бенедикт хотел поцеловать, лизнуть… Он принялся устраивать Мика поудобнее.       Устроил.       Мик теперь полулежал на руках у Камбербетча, а тот гладил его, гладил, потом наклонил голову и лизнул ключицы друга.       Солоноватые… но такие вкусные…       Бен выцеловал своему приятелю шею, ключицы… а потом ему захотелось…       Нет, не секса.       Он не мог поступить так с Миком.       Это было неправильно.       Потому что сейчас Мику было хорошо. Бен понимал, что если бы Мик был бы против того, чтобы к нему прикасались, то он бы сразу же сказал об этом.       Оборвал.       Рявкнул.       Ушел с мостков.       Вернулся в дом.       Но этого не произошло.       Почему?       Значит, Мик хотел, чтобы до него дотрагивались?       Тогда может быть ему, Бенедикту, сегодня повезет и он получит что-нибудь запоминающееся?       Все может быть.       Мик вдруг зашевелился, моргнул, неуверенно улыбнулся, погладил Бена по щеке и поцеловал его в губы.       Нежно.       Невесомо.       Бену показалось, что его губ коснулся теплый ветер…       Или это было прикосновение крыльев бабочки?       Бен не успел толком ощутить поцелуй, вобрать в себя, как Мик доверчиво прикорнул к его плечу и уснул.       Бен сперва расстроился, потом улыбнулся, обнял своего приятеля, прижал к себе: — «Спи, мой котенок, спи… Все будет хорошо».       Снежана лежала в супружеской кровати и тихонько ревновала. Но не сильно. Это ведь был Мик. А Мику можно было доверять.