Дурацкие мысли по....

      — Любимый, — послышалось из-под вороха одеял и подушек, лежащих на кровати.       — Что случилось? — долговязый парень с кудрявой шевелюрой беспокойно вскочил на ноги, — Что случилось, родной?       — Хочу много зеленых яблочек, и хочу в туалет.       — Хорошо, родной, — парень разбросал одеяла, и на свет явился небольшой светло-русый дядька с светлой семидневной щетиной и огромным животом.       — Я хочу! — заявил этот дядька, — много овощей и торт.       — Хорошо, — согласился долговязый, — но предварительно я тебя помою и побрею.       — Это все из-за тебя, — проворчал светловолосый, — ты — необузданный похотливый сукин сын!       — Эй, а почему из-за меня? — возмутился черноволосый, — ты же тащил меня в постель при каждом удобном и неудобном случае!       — Я-то тащил, но ты как был худым черноволосым засранцем, так и остался, а я, понимаешь, залетел…       — А ты бы хотел, чтобы я залетел? — желчно поинтересовался черноволосый, — ну уж извини. За что боролся, на то и напоролся, — парень ушел в ванную комнату, включил там воду, потом вернулся, раздел своего приятеля и унес мыться.       Затем он вернулся, перестелил постельное белье, приготовил ночную рубашку, оставшуюся от Марты Хадсон, которая осмотрительно слиняла в Девоншир, заявив напоследок:       — Я могу быть домработницей у двух мужиков, но ухаживать за БЕРЕМЕННЫМ мужиком я не нанималась! И, вообще, это сбивает с толку мою английскую чопорность.       Шерлок остался наедине с залетевшим Джоном.       Это был самый паршивый беременный,       Шерлок практически не спал и не ел, перекусывая на ходу и засыпая на несколько минут, поскольку Джон вечно что-то хотел. Иногда Шерлоку удавалась немного поспать и нормально поесть — это были те моменты, когда Джон, получив все, что хотел, засыпал сном младенца. Тогда Шерлок прибирал в доме, спокойно ел и вырубался на диване.       Но с каждым разом эти моменты становились все меньше и меньше, а характер Джона — все невыносимей и жутче!       Вот и сейчас, когда Шерлок вымыл ругающегося Джона, побрил, высушил, одел в ночную рубашку и уложил на кровать, застеленную свежим бельем, в него прилетела подушка.       — Где, черт тебя побрал, мои овощи?!       — Подожди, Джон! Я сейчас возьму деньги и схожу за ними, — кое-как успокоил его Шерлок, а чтоб окончательно задобрить, принес чай с малиновым варением, надел на вечно, в последнее время, мерзнущие ноги Джона теплые носки и исчез из комнаты.       — Сукин сын! — проворчал Джон, устраиваясь удобнее.       Шел седьмой месяц беременности.       Джон взял на работе бессрочный больничный и сам себя стал консультировать.       Доставалось, конечно, Шерлоку.       Еще бы. По всем законам должен был залететь Шерлок, но он этого не сделал. Хотя по физиологии — Джон ну ни как не мог залететь.       Прошло немало времени, прежде чем запыхавшийся Шерлок появился на пороге спальни.       — Ах, ты похотливый кобель! — заорал Джон, — ты где шлялся? Небось к Грэгу ходил? Или с Андерсоном обжимался по углам? — и бросил в Шерлока подушку.       — Успокойся, — Шерлок вернул подушку на место, — я был в прачечной, потом купил тебе овощи, и мяса, и торт. А теперь я тебе все это приготовлю.       — А, знаю… что ты наверняка трахался с этой сучкой Ирэн! — проворчал Джон, — все так и норовишь бросить меня и…       — Я тебя не брошу, — твердо сказал Шерлок, скрываясь за дверью.       Остатки еды, которые достались Шерлоку, были ничтожно малы; но Шерлок купил и себе, поэтому, как Джон уснул, Шерлок вымылся, прибрал квартиру, поел и отправился на боковую.       Через несколько дней Шерлок, проходя мимо двери, услышал, как Джон нежным голосом разговаривает сам собой:       — А мы, наверное, будем сильные, как я, и умные как папочка, черти бы его драли! И надеюсь, ты будешь таким же кудрявеньким и таким же лапочкой, как это кудрявое черноволосое чудо.       Шерлок, стоя за дверью, тихо сглотнул, смахнул непрошеную слезу и отправился дальше по делам.       Тянулись дни, недели, месяцы и подошло дело к кульминации.       Ни о какой поездки в роддом не могло быть и речи.       — Черт! Шерлок! — ругался Джон, — живее неси горячую воду и полотенца! Тебе роды придется принимать!       — Джон!!! Но как ты рожать будешь?!       — Как-как!!! Кесарево сечение будешь делать!!! Вот как!!!       — Хорошо! — Шерлок приготовил все — полотенца, спирт, воду, нитки, иголку, скальпель.       Восемь часов длилась это действие.       Джон потерял сознание на третьем часу, предоставив Шерлоку копаться в кишках, пуповине, в крови.       Два тонких голоса прорезали тишину квартиры, и Джон очнулся.       — У нас двойня, — сказал Шерлок еле слышно, передал Джону двух малышей, побледнел и тихо сполз на пол.       На Джона серьезно глядели два крепких бутуза — светловолосая девочка с серыми глазами и черноволосый мальчик с светлыми глазенками.       — Боже, какое же это счастье! — восхищенно выдохнул Джон.