Бойся своих желаний, навигатор

      Пришел в себя я в лазарете Академии. Мой взгляд наткнулся на табло прибора жизнеобеспечения. С ума сойти, некоторые физиологические показатели ниже необходимого уровня на пару долей единиц. Интересно, как быстро я смогу их восстановить?       Мой мыслительный процесс был прерван появлением врача.       — Здравствуй, — он взглянул на информационное табло, — Аксель. Как самочувствие?       — Знаете, профессор, бывало и лучше. Скажите, как быстро я смогу восстановиться?       — Ах, Аксель, по моим подсчетам и приказу директора, в ближайшее время можешь забыть даже о симуляторе, ты слишком слаб сейчас. Я, как могу, пытаюсь стабилизировать твои показатели и загнать их в рамки предельно допустимого значения, чтобы тебя не списали отсюда.       — Всё настолько плохо?       — Не скажу, что плохо, но ты порядком изнурил свой организм. Уж тебе ли не знать, что чем большую мыслительную деятельность ты разводишь, тем больше тебе требуется питательных веществ! А распределительный закон? Думаешь, это все просто так?       Слова доктора заставили меня задуматься, но ненадолго.       — Вы меня, конечно, извините, но быть такого не может, что из-за пары дней без еды все настолько ухудшилось!       — Извиняю, — добро улыбнулся Дикинс. — Но ты провел не просто «пару дней», как ты выразился, а больше недели — десять дней. К тому же, то, что ты периодически пил воду и брал у товарищей протеиновый коктейль, ещё сильнее ослабило твой организм. Активная мыслительная деятельность — тоже деятельность, и требует порой даже больших затрат, нежели физическая. Ах, да, синтетический протеин никогда не усваивается на 100%, в лучшем случае на 80, а в худшем — только около 50, тебе следовало это учитывать.       — Понимаете, мне некогда было всё это рассчитывать, времени в обрез, а конкуренция большая, как ни крути. Да и вообще, мне просто жизненно необходимо попасть на эту военную базу, я не собираюсь торчать тут вечно!       — И чего вас всех так манит попасть в этот космический ад, ума не приложу. — Врач опустился на край кровати. — Послушай меня, Аксель, я бы никому и никогда не пожелал там оказаться, а хочешь узнать причину? Всё дело в них, в бойцах. Они совершенно не похожи ни на одного из нас. Цепные псы, просто орудия для убийств, не более! Поверь, я знаю, о чем говорю.       — Док, я, конечно, всё понимаю, но вы не имеете права так о них отзываться. Это всё затеяно не просто так, верно? К тому же, противоположности притягиваются, это факт. Если у вас к ним личная неприязнь, то меня это ни в коей мере не касается, уж простите. Конечно, легко рассуждать, безвылазно сидя в стерильном боксе!       Да, меня возмутили его слова. До безумия. Почему он говорит это именно мне?       — Ты не понимаешь, — мужчина покачал головой, — как только ты попадешь на базу, то можешь смело забыть о собственной индивидуальности, тебя больше не будет, будет только обезличенный позывной и боец, который будет всячески подавлять тебя и требовать подчинения. А когда ты перестанешь справляться, тебя просто вышвырнут оттуда, засунув в какой-нибудь элитный гадюшник, где ты будешь вынужден доживать остатки своей искалеченной жизни.       — Это не так. Даже если я и стану бесполезен там, то всегда смогу вернуться к своей семье.       — Если они, конечно, доживут до этого времени. Аксель, здесь, в невесомости наше биологическое время заторможено, и очень сильно. В тот момент, как на планетах и колонизированных участках оно беспощадно, точно как и на Земле до глобальной катастрофы.       — Хорошо, ладно, допустим, что всё так, как вы и говорите. Но откуда у вас эта информация?       — Начнем с того, что перед тем, как оказаться здесь, я служил на военной базе Слейпнир. И что ты думаешь? Поначалу всё было хорошо, с бойцом мне повезло, у нас была просто идиллия, он никогда не позволял себе лишнего, по отношению ко мне. Братская любовь, не более. Но вот ему не повезло со мной. Все они там очень падки на плотские утехи со своими навигаторами, друг с другом, да с кем угодно. И любой ценой. Очень сложно там быть самим собой и сохранить свою неприкосновенность. Я боролся до последнего, но однажды мой боец, потратив все свои деньги на выпивку и ставки на воскресных боях, решил заложить мое тело. Он надеялся, что выиграет, и всё обойдется. Он выиграл, но эти озлобленные идиоты прикончили его, поизмывались надо мной и бросили умирать в моей же комнате. После этого я прошел капсульную регенерацию, попросив, чтобы мне не стирали память. Я хочу помнить его всегда, каждый день, проведенный вместе с ним. Поэтому меня и отправили сюда, в место, куда ни один боец не имеет доступа без веской причины, разумеется.       — Мне безумно жаль, что у вас все так вышло. — По моим щекам уже вовсю струились слезы, я поставил себя на его место, и от этого стало неимоверно больно. — Но судя по вашему рассказу, не такая уж и братская любовь у вас была. В любом случае, примите мои соболезнования и больше никогда не рассказывайте мне о том, что там происходило. Да и вообще, зачем вы мне все это рассказали?       — Понимаешь, Аксель, во-первых, ты очень напомнил мне моего племянника, оставшегося на Земле, да и к тому же, парень, ты по распределению всё-таки попал на Слейпнир. Мне дали задание привести тебя в норму и подготовить к отправлению на базу.       — Что? Быть этого не может... Я правда прошел?       Взгляд врача погрустнел.       — После всего, что ты с собой учудил, я очень сомневаюсь, что тебя бы приняли. Из пяти человек всегда выбирали только троих, а ты числился четвертым в рейтинге этого марафона. Почти в конце, да. Но произошла непредвиденная ситуация. При поступлении на базу каждый навигатор подписывает, скажем так, завещание, в котором указывает имя того, кто мог бы занять это место в случае его гибели. Тебе «повезло» стать тем, кого теперь уже погибший навигатор внес в своё завещание. Пару минут я переваривал полученную информацию. Единственным человеком, способным внести меня в этот перечень, вполне мог оказаться Тео. Неужели Тео мертв?..       — А какова вероятность ошибки? — я чувствовал, как дрожит мой голос и всё тело.       — Его даже не удалось реанимировать. Ни на один тест его организм не отзывался. Перепробовали всё, что только можно. Мозг оказался мертв и абсолютно нежизнеспособен, так что смысла не было продолжать издевательства над телом усопшего. Мне очень жаль.       — Его позывной был Логос?       — Совершенно верно. Ты знал его, ведь так?       — Да, его звали Тео. Мы жили в одной комнате. Он был моим другом... Но какое это теперь имеет значение. Уходите, доктор, я хочу побыть один.