Восстание

    Габен тихо выдохнул, выглядывая из-за мусорного бака. Сердце стучало так быстро, словно бешеное. Но это было отнюдь не удивительно. Хоть он почти и не боялся, забег на несколько километров дался ему с трудом, тем более, что он не марафонец. Прислонившись спиной к зловонной и грязной поверхности мусорного бака, Мастер позволил себе слегка передохнуть и расслабиться. Хотя какое там расслабиться, когда каждый шорох казался невероятно близким, а в ушах, словно в такт пульсу, стучал набат.     Прикрыв глаза, Мастер прислушался к собственному телу. Он не досыпал, а про питание и говорить нечего, организм уже держался на последних резервах. И нигде не отдохнешь, к сожалению, потому что нельзя действительно надёжно спрятаться. Всё это казалось странным и весьма ужасным сном.     В руках уже так привычно лежала сабля, взятая в долг у Наполеона. Скольких он уже убил? А скольких ещё предстоит убить? Нет, война — это не его, точно. Глядя на вспоротый живот существа, на то, как оно скрипит и хрипит в своей предсмертной агонии — в этом нет никакого удовольствия.     Глаза закрывались, а перед взором мелькали картинки последней жестокой схватки. Мастер сам не заметил, как уснул.

***

    Разбудил Габена подозрительный скрип и шорох. Разум, несмотря на сонное состояние, среагировал достаточно быстро – со спины на него не нападут, ровно как и сверху - на ящик и через него существо не залезет, слева стена, спереди никого не видно. А вот подкрасться сзади из-за мусорки и напасть справа — точно может быть, да и должно произойти.     Скрип становился всё громче и ближе.     Габен выпрыгнул из засады, взбрасывая в воздух саблю и обрушивая её на мягкую плоть, разрезая искусственную кожу. Из раны посыпались жёлтые ошмётки. Сам противник был достаточно старым, чтобы оказаться прогнившим изнутри. Но возраст на боевых качествах никак не сказывался, поэтому Мастеру пришлось искрошить надрывно кричащего врага в клочья, переломав ему все конечности. В душе зрело сожаление, боль и обида. Лезвие было сухим, но горячим, да и прятать вот так саблю за пояс было противно. Найдя какую-то тряпку, он вытер полоску стали и только тогда убрал в ножны, уходя из подворотни, оставляя за спиной покорёженный труп чудовища.     Он стал убийцей. Он убивал за себя, за своего дуала, с которым он расстался через день после начала восстания — Наполеон пообещал увезти их вместе с Бальзаком и Есениным подальше от зоны боевых действий. Габен скучал по своему несносному Гексли, но подвергать его опасности не мог. Одинокий и озлобленный, Мастер бродил по городу, подбираясь всё ближе и ближе к тому коварному разуму, что захватывал так сурово и методично этот мир. Всё вокруг было повергнуто в хаос и сумбур. Люди уставали убегать от своих противников, уставали вообще жить, оттого позорно сдавались, позволяли поглотить себя. Но он не собирался умирать просто так. Нет, он заберёт с собой жизнь этого гнусного поработителя!     Диваны методично захватывали этот мир.     Да-да, однажды, приготовив дуалу ужин, Габен собирался уже лечь на свой любимый диван, да только насторожило отсутствие на нём покрывала. Подумав, что Гексли его, как всегда, испачкал и унёс в стирку, Мастер достал чистое и накинул на мебель. Какой же шок у него был, когда диван это подношение просто проглотил. Проглотил, раскрыв огромную зубастую пасть, встрепенулся и двинулся, явно намереваясь проглотить и Габена.     Тогда ошарашенный Мастер изрезал свой любимый, свой родимый, свой самый лучший диван электропилой, вытащить которую не составило труда. Диваны восстали, сжирая своих хозяев, и Габен, схватив Гексли, поторопился домой к Бальзаку и Наполеону, застав последнего на поверженном диване верхом. Там же они и приняли решение увезти дуалов подальше, а после к ним присоединился и Жуков. Также они договорились, что надо выяснить, кто управляет чудовищными диванами.

***

    И вот он, Габен, смотрел в самодельный бинокль, оглядывая все пути подступа. План смехотворно прост — Жуков устраивает «бам-балейло», как это назвал Гексли, на главном входе, а он с Наполеоном проникает через окно и вторую дверь. Предводитель восстания, конечно, особо и не прятался, но охрану себе поставил знатную. Если бы она ещё искусственным интеллектом была оснащена... Но там и сам поработитель особым разумом не отличался — захватил радиовышку и объявил на весь город, что, мол, захватил он его, ибо никто на него внимания не обращает. Все со своими диванами милуются, да и Максим уехал. Дальнейшее вычисление местоположения «гнусного злодея» было не особо тяжким. Естественно, что он дома сидел, когда на телевидение не транслировался.     Да, каким-то невиданным путём Гамлет захватил ту пародию на мозги у диванов. А теперь методично устраивал кровавые оргии на улицах и в домах.     Грохот был воспринят как призыв к действию, в то время как диваны, громко скрипя, поскакали в сторону шума и Жукова. Габен перепрыгнул через заборчик, отделяющий зелёные кусты, за которыми он и прятался, от основной дороги. Быстрыми перебежками, настороженно оглядываясь, Мастер добрался до двери, выуживая из кармана универсальную отмычку. Спасибо Гексли, который постоянно терял все ключи и из-за которого Габен эту отмычку и сделал.     Повозившись минуту с замком, Мастер дождался лёгкого щелчка, ознаменовывающего его победу, и легонько толкнул дверь, заглядывая вовнутрь и держа руку на эфесе сабли.     Было тихо, так что он тенью проскользнул в тёмное помещение. Пахло гарью. Значит, Гамлет сейчас либо готовит, либо уже приготовил еду. Кухня была рядом, из неё не было слышно ни звука, но Мастер с всё той же опаской заглянул внутрь. Когда его попытались ударить сковородой по голове, он был уже физически и морально готов отразить удар, отточенным движением выбивая оружие. Сталь загремела по гранитным плитам на полу, а на него набросились с кулаками, ударяя наугад и крича.     — Даже не надейся, наглый воришка, у тебя не получится съесть то, что я приготовил! — верещал Дюма, нанося удар за ударом.     — Дюма, тише, это я, Габен! — взмолился Мастер, закрывая рот Посреднику. Тот возмущённо рыкнул и успокоился.     — Что ты тут делаешь? Тебя Гамлет похитил? — прошептал Габен, убирая ладонь ото рта родственника. Тот яро замотал головой.     — Дон. Он пошёл к Гамлету, но так и не вернулся. А на следующий день я проник к ним и узнал, что Дон изобрёл механизм, оживляющий диваны и подчиняющий их воле человека, который управляет механизмом.     — Поэтому ты здесь? А почему гарью пахнет?     — Гамлет попросил научить его готовить, — с отчаянием ответил Дюма, чувствуя вину за неудачи ученика.     — Ясно, — кивнул Габен, нахмурившись и координируясь. — Позови Дона, и спрячьтесь. Здесь есть Наполеон, и может прийти Жуков. Тогда ему за такие игры не поздоровится.     Дюма озадаченно кивнул и крикнул как можно громче:     — Дон, иди сюда, я тебе что-то дам!     Где-то наверху что-то грохнуло, и оттуда же донеслось:     — Если это пончики — я за них душу продам!     Габен закатил глаза и незаметно слился со стеной, покидая Дюму, ушедшего на кухню. Минуты через три мимо проскакал Дон, радостно бормоча что-то под нос. Двое с дороги убраны, осталось найти Гамлета. И уничтожить.

***

    Где-то вдалеке вновь громыхнуло. Габен хлопнул себя по лбу, подумав о том, что в доме, кроме него, ещё два агрессора, которые не собираются прятаться. Единственным плюсом было то, что все злые диваны перебрались к нападающим, подальше от него самого. Это давало ему неслабый шанс захватить Гамлета первым. Но снижать бдительность не стоило.     О чём Мастер и не пожалел, когда с громким скрипом на него набросился очередной монстр, щёлкая выросшими зубами. Отступив на пару шагов назад, Габен с разбега запрыгнул на диван, всовывая в безразмерную пасть мгновенно вытащенную саблю и спрыгивая на землю. Диван громко застучал ножками, а из развёрнутой пасти посыпался поролон. Ослеплённое болью чудовище вновь набросилось на Габена, но тот хладнокровно ударил в мягкую плоть, выпуская наружу ещё больше набивки. Монстр метался из угла в угол, уже не предпринимая попыток напасть, утеряв разум окончательно. Добив диван как можно быстрее, Габен вздохнул, гладя мёртвое чудовище по оставшейся целой коже.     — Да будет тебе земля пухом.     После нападения саблю Габен не убрал, держа сталь в руке. Но подобных происшествий не было, так что он вскоре оказался на втором этаже, заглядывая в одну из комнат.     Там и находился его противник, наблюдая за производимым хаосом и смеясь. Злоба обуяла разум Мастера, ведь из-за этого монстра, так хладнокровно сейчас развлекающегося, он убил свой любимый диван, располосовав на мелкие кусочки. Из-за него Гексли был далеко, из-за него он не спал, из-за него он взял оружие в руки. Габен шагнул внутрь, громко щёлкая дверью. Гамлет даже не обернулся, нажимая какие-то кнопки на приборной панели.     — Дон, ты же говорил, что улучшишь свою программу. И где? Я тут мучаюсь на старой!     Габен приблизился к противнику, сосредоточенно прикидывая, куда ударить, чтобы навсегда избавить мир от гнусного захватчика.     — Дон, ну чего молчишь? Дон? — и Гамлет обернулся, уставившись в шоке на острую сталь возле шеи. Переведя взгляд выше, он увидел лицо конфликтёра, лишённое каких-либо миролюбивых настроев, и серьёзные глаза. Гамлет сглотнул и, притворно закатив глаза, упал в обморок. Габен вздохнул, и, не сводя взгляда с поработителя, нажал одну из кнопок, отключая механизм. Дон. А когда-то он, Мастер, помогал ему собрать данную машину, специально оснащая зелёной кнопкой «Отключение».     На экране все монстры словно перегорели, оставшись недвижимой горой, покорёженными диванами. Жуков и Наполеон этого не заметили, продолжая наносить удары, на что Габен лишь улыбнулся. Обернувшись к Наставнику, Мастер занёс саблю, готовясь нанести финальный удар.     Дверь сзади скрипнула, и голос, полный ледяной отчуждённости, произнёс:     — Отпустишь Гамлета — Гексли не пострадает.     Быстрого взгляда в сторону двери хватило, чтобы перегруппироваться, и, подхватив Наставника, поднести остриё к шее бывшего поработителя, теперь уже глядя прямо на Максима Горького, держащего пистолет у виска заплаканного Гексли.     Молчание повисло в комнате, прерываемое только тихими всхлипами Советчика. Гамлет, заинтересованный тишиной, приоткрыл глаз, а потом и подскочил на месте, царапаясь об острое лезвие.     — Максик!     Горький нахмурился и кивнул Габену.     — Меняемся на середине.     Неудержимый доселе, Габен был вынужден согласиться. Он не хотел навредить ни Гамлету, ни, тем более, дуалу. Убрав саблю от шеи Наставника, Мастер наблюдал, как Горький оттолкнул от себя Гексли, который осторожным шагом пошёл навстречу Гамлету.     Квазитождики встретились на половине. Гексли всхлипнул и, резко выкинув в сторону ногу, подставил подножку. Гамлет, не ожидавший подобной подставы, споткнулся, а Советчик припустил быстрее к Мастеру, запрыгивая на того с ногами.     Гамлет поднялся и, с ненавистью покосившись на обнимающихся дуалов, побежал к своему, намереваясь обнять так же.     Твердая рука остановила его на полпути.     — Объяснись, что тут произошло! — нахмурился Горький, злясь на дуала.     Гамлет вздохнул и зарыдал, заламывая руки:     — Мне было одиноко и скучно, а тут пришёл Дон и предложил побаловаться! Ты уехал и не захотел со мной разговаривать!     — Ты наказан, Гамлет. Не подходи ко мне до тех пор, пока не поймёшь, что сотворил, — вынес вердикт Максим, разворачиваясь и уходя.     — Но Макси-и-к! — простонал Гамлет, торопясь вслед дуалу.

***

    Габен и не заметил, как его бывшие противники ушли, прижимая к себе Гексли.     — Как ты понял, что именно Макс тут нужен? — поинтересовался Мастер, вытирая слёзы с мордашки дуала. Тот всхлипнул и хитро улыбнулся:     — А как ты думаешь, кому плакался Гамлет о своём одиночестве?