Algo pequeñito

Несколько следующих дней Койю чувствовал себя из рук вон плохо. Нет, с Юу все было хорошо, даже замечательно, можно сказать. Такашима наслаждался каждой минутой с ним, греясь в тепле его тела, но вот здоровье начало окончательно подводить. Он еле мог работать, скрывая от Дэбби свое состояние. Это было практически невозможно, потому что постоянное головокружение и жуткая головная боль так или иначе выводили из равновесия. Но Койю упорно сжимал зубы и продолжал терпеть, занимаясь делами, которые поручала ему хозяйка магазина. Он до сих пор боялся, что кто-нибудь узнает о его головных болях и тогда начнется то, что он просто не сможет перенести: походы к врачам или, что хуже, жалость окружающих и их чрезмерная опека. Если раньше Койю даже не думал о том, чтобы обратиться к врачу потому, что был совершенно один и никому не нужен, то теперь он не хотел этого делать именно потому, что не было никакого желания видеть жалость и сочувствие в глазах друзей. Для чего лишний раз расстраивать себя подтверждением того, что ты болен, если и так понятно. Но с каждым разом усиливавшаяся боль пугала Койю все больше. У него не было возможности узнать, причиной чего это может быть, но подозрения рождались самые неприятные. Липкий холодок пробегал по позвоночнику, стоило только представить себя в больничной палате… на месте одного из тех больных ребят в клинике… Было действительно страшно. Койю, и правда, собирался скрывать свое состояние как можно дольше, но в полной мере этого не получилось. Они с Дэбби работали в этот день вместе. Койю как раз закончил разговаривать с клиентом, когда в кармане вдруг завибрировал телефон, и парню пришлось отойти в подсобное помещение, оставляя посетителя во власти Дэбби. - Да? - Койю, - раздался голос Таканори. - Привет, - отозвался парень, присаживаясь на стул в углу комнаты и устало откидываясь головой на стену. - Ты свободен сегодня? - Ну… - Койю замялся, раздумывая. По-хорошему, он хотел просто отдохнуть вечером, да и состояние оставляло желать лучшего. - Не волнуйся, с Юу я поговорил, если что, - усмехнулся Така. – Просто у меня полдня свободно, так что я мог бы заехать за тобой, и мы обсудили еще кое-что по твоей книге. - Мне кажется, ты просто позабыт-позаброшен, - закусив губу, чтобы не выдать улыбку, предположил Койю. - О да, ты совершенно прав, - серьезным тоном произнес Мацумото. – А еще я тайно в тебя влюблен и мечтаю похитить тебя у Юу. Тут Койю рассмеялся, но одновременно с этим боль очередным спазмом сжала голову так, что пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать. И все же парень не смог отказаться. - Хорошо, я попробую отпроситься. - Я всегда знал, что ты тоже влюблен в меня, - хохотнул мужчина, на что Койю только закатил глаза. – Скоро приеду. Мацумото отключился, а Койю побрел к Дэбби отпрашиваться, как-никак рабочий день только недавно перевалил за середину. Женщина почти тут же согласилась, пребывая в этот день во вполне хорошем настроении, так что парень даже успел подняться к себе и выпить еще одну таблетку обезболивающего, которое, к слову, уже перестало помогать. За пару недель у них с Таканори сложились вполне дружеские отношения. Наверное, Койю это было действительно не заметно, но вот остальные в лице Акиры, Ютаки, Юу и самого Таканори заметили, что парень стал постепенно преображаться. Медленно, но он становился более уверенным в себе, более раскрепощенным. Нет, его природная склонность смущаться и краснеть никуда не делась, но Койю стал заметно смелее. Скорее всего, причиной начавшихся изменений стала его работа с Мацумото. Таканори помогал ему с развитием его рассказа (он же и объяснил, что книгой это пока назвать нельзя), показывал некоторые ошибки, помогал в некоторых местах «сгладить угловатости» стиля Такашимы. И сейчас именно потому, что Мацумото из-за своей работы мог снова пропасть на несколько дней, Койю собирался встретиться с ним. Лучшей возможности может и не представиться в ближайшие пару недель. Проблема только в том, сможет ли он скрыть от наблюдательного ока Таканори свое состояние? Такашима замер у зеркала. Бледное лицо, круги под глазами и их нездоровый блеск, впалые щеки… Вряд ли Мацумото оставит это без внимания. Но раздумывать было уже поздно – под окном отчетливо просигналили. Койю отодвинул штору и ожидаемо увидел яркий автомобиль Мацумото. Парню ничего не оставалось, кроме как взять свою сумку и спуститься вниз. - Господи, тощий какой стал, - окинув его внимательным взглядом, когда Койю забрался в машину, вынес вердикт Таканори. – Юу совсем за тобой не смотрит. - Зато у тебя щечки появились, я смотрю, - не остался в долгу Такашима, сосредоточенно пристегиваясь. Он играл с огнем, но Мацумото же и правда немного поправился с лица. - Пф, меня этим не проймешь, Койю-кун, - невозмутимо ответил мужчина, выезжая на дорогу. – Просто Акира вдруг стал баловать меня едой домашнего приготовления. - Это он наверняка хочет, чтобы ты добрее стал. А вот ты вроде таким же щуплым остался, только щеки наел. - Все-таки я на тебя плохо влияю, - прищурено глядя на дорогу, произнес шатен. – Дерзишь в самых лучших традициях. - У меня хороший учитель, - хмыкнул Койю, уставившись в боковое окно. С Таканори он уже перестал соблюдать субординацию, потому что это было практически невозможно. Когда тебе язвят на каждом шагу, поневоле начинаешь отвечать тем же. - Между прочим, у меня нормальные щеки. - Брось, Така, ты правда так считаешь? – Койю повернулся к нему и насмешливо приподнял бровь. – Пирожок. - Дрянь, - незло бросил Мацумото. – Пригрел я змею на своей груди. Такашима, да я даже Юу такого не позволяю! Койю бы посмеялся, но, помня недавний болезненный опыт, просто сдержанно улыбнулся. - Ну, ты же тайно в меня влюблен. Мацумото что-то малоразборчиво пробормотал и затих на время. Койю откинулся на сидение и прикрыл глаза: ему страх как надоели то и дело появлявшиеся размытые пятна, но они, судя по всему, пропадать не собирались. «Черт, а что, если у Таканори станет еще хуже?» - устало подумал Койю. Ему уже все было не в радость. - Все равно я тебя накормлю. Может, у тебя все съеденное тоже в щеки уйдет, а то уж больно паршиво выглядишь, - беззлобно поддел Така. Остаток пути прошел в молчании. Таканори был сконцентрирован на дороге, а Койю – на своей нарастающей боли, от которой уже начинало сводить даже челюсти. Ему очень хотелось лечь и замереть на несколько часов, заснуть, чтобы хоть на десятую часть боли стало меньше. На пороге квартиры их встречал Корон. Он, радостно тявкая, попытался пробраться между ног вошедших и выбежать в подъезд, но Таканори, уже наловчившийся с ним справляться, ловко захлопнул дверь перед любопытным маленьким носом. Корон залился еще более визгливым лаем, источающим возмущение. Койю поморщился, разуваясь. Пусть это может показаться отчасти малодушным, но сейчас Койю с намного большим удовольствием сидел бы в квартире Юу. И чтобы тяжелая черная голова Сабл лежала у него на коленях, а голова ее хозяина – на плече. Корон продолжал надрываться, и Койю казалось, что его голова стала чугунной и по ней то и дело бьют молотком с устрашающей мерной периодичностью. - Корон-чан, да перестань же ты! – не выдержал наконец и Таканори. А Койю уже собирался было сказать ему, но повезло. – Хватит разрываться, ты недавно гулял. Собачка фыркнула и, презрительно глянув на хозяина, ушла в гостиную. Мацумото посмотрел на устало привалившегося плечом к стене Койю и обеспокоенно спросил: - Койю, тебе нехорошо? Прохладная ладонь легла на лоб, и Койю слабо кивнул, чуть было облегченно не застонав от приятного контакта горячей кожи с прохладной. Но стоять уже почти не было сил, начиналось то самое невообразимое, чего боялся Койю. - Мне бы прилечь ненадолго, - выдавил он из себя. Таканори обеспокоенно хмурился, поддерживая парня, пока тот осторожно шел в гостиную. Перед глазами все плыло, боль набатом била в черепной коробке, отдавая в висках тупым эхом, а в ушах – назойливым писком. Как комар над ухом, только целая стая в голове. Таканори уложил Койю на мягкий диван, подкладывая ему под голову подушку, и снова приложил ладонь к его лбу. Парень как-то слабо реагировал на все, слишком медленно моргая и тяжело дыша. Мацумото вдруг почувствовал, как его постепенно накрывает паника. Но сейчас он никак не мог позволить себе сорваться. Нет, нужно учиться бороться с этим, учиться переносить непереносимое. - Койю, что я могу сделать? – тихо произнес мужчина, присев на край дивана, осторожно поглаживая пальцами повлажневший лоб. – Голова, да? Парень кивнул, рвано вздохнув, и сжал зубы так, что под кожей заходили желваки. Таканори с нарастающим страхом смотрел на него и совершенно не знал, что делать. Единственное, что пришло ему на ум - холодный компресс. Шатен быстро пошел на кухню и, набрав в миску воды и кинув в нее полотенце, снова вернулся к Койю. Хорошо отжав мокрую ткань, Таканори аккуратно свернул ее и положил на лоб Такашимы. - Спасибо, - выдохнул Койю. Хоть компресс особо не помогал, но некоторое облегчение парень все же почувствовал. – Така, все в порядке, я просто немного полежу. Это скоро пройдет. Таканори ему не поверил, но не знал, как поступить. С одной стороны, он очень боялся даже просто видеть, как плохо Койю, но с другой – что он еще мог сделать сейчас? - Может, «неотложку», Койю? Парень слабо отрицательно качнул головой. Этого только ему еще не хватало. - Я тогда пойду, приготовлю нам что-нибудь, хорошо? На этот раз последовал легкий кивок, и Таканори вышел из комнаты. А Койю снова погрузился в боль. Единственно мыслью было: «Что со мной, черт возьми?» К нему так же, как и к Таканори, медленно подкатывала паника. Холод на коже быстро превратился в тепло, и пришлось перевернуть компресс, но другая сторона тоже быстро нагрелась. Тогда Койю просто снял полотенце, предоставляя воздуху холодить влажную кожу. Было чертовски больно, виски снова сжимало стальными тисками, а перед глазами начала мерцать полоса. В этот раз она была какой-то зигзагообразной, странной, и Койю даже пытался таким образом отвлечься: рассматривал ее и думал, что же это за странная форма? До тех пор, пока изнутри не стало давить. Тошнота поднималась стремительно, и парень кое-как заставил себя встать. Уже наученный опытом, он знал, что просто так это все не закончится, и поэтому аккуратно, по стеночке, пошел в направлении ванной. В квартире Таканори и Акиры он был всего второй раз, но примерно помнил, где находились комнаты. Так же, как и с квартирой Юу, парень практически не помнил убранства их жилища, но в памяти точно сохранился образ светлого, пропитанного солнцем помещения. Койю все же хранил маленькую надежду, что тошнота отступит, и поэтому просто хотел умыться холодной водой, но когда она стала только усиливаться, а боль навалилась с новой силой, давя, казалось, на все что только можно, и сердце лихорадочно зачастило, ему пришлось сменить направление и практически добежать до туалета. Привлеченный звуком шагов Таканори вышел из кухни, вытирая полотенцем руки, и хотел было спросить, как себя чувствует Койю, но увидел, что дверь туалета приоткрыта. Значит, что-то неладно… Така чертыхнулся, откинул полотенце и подошел к двери, заходя внутрь. Койю склонился над унитазом, цепляясь за него побелевшими пальцами - парня буквально выворачивало наизнанку. - Черт, Койю… Таканори видел, насколько плохо его гостю – другу, можно смело сказать. Но сделать ничего не мог, только бережно убрал влажные от пота пряди с его лица и осторожно придерживал. Как-то отдаленно он понимал, что шептал какую-то ничего не значащую ерунду, пытался успокоить, и сам начинал трястись, чувствуя дрожь Койю. Такашиме было так плохо, как, наверное, еще никогда не было. Ощущение, что тебя просто распирает внутреннее давление, совершенно неприятное, но его можно было бы терпеть при каких-нибудь других условиях. Но не сейчас, когда Койю казалось, будто он выблюет собственные внутренности. Это было поистине ужасно. Сквозь невозможную пульсацию, которая, казалось, охватила совершенно все тело, он чувствовал, как Таканори ласково поглаживает его по голове, и от этого становилось еще более скверно. Он чувствовал себя совершенно беспомощным, ужасно беззащитным, вцепившись в белые керамические края. От этого и от осознания, что это все уже очень серьезно, на глаза наворачивались слезы, и не было никаких сил их сдержать. Когда из желудка пошла уже просто желчь, Койю стало постепенно отпускать. Боль явно уменьшилась, но зато стала нарастать истерика. Такашима не мог подняться, даже когда Таканори постарался потянуть его вверх. Из глаз катились слезы, падая и разбиваясь о белизну плитки на полу, Койю тяжело прерывисто дышал. Снова зашумела спускаемая вода. - Ну, все, тише, Койю, это прошло. – Таканори продолжал осторожно поглаживать его по волосам. После нескольких попыток поднять высокого парня, Така бросил эту затею и просто опустился на колени рядом, прижимаясь к спине Такашимы, успокаивающе поглаживая подрагивающие в беззвучных рыданиях плечи. Койю так ничего и не сказал, пока Таканори через некоторое помогал ему подняться, отводил в ванную, чтобы он умылся. Мацумото даже умудрился найти где-то новую щетку, чтобы парень избавился от ненавистного привкуса во рту. - Давай ложись, - стараясь, чтобы голос не дрожал, сказал Таканори, укладывая Койю на кровать в гостевой комнате. Он дал ему одну из своих длинных футболок, чтобы Такашиме было удобнее, и укрыл его легким одеялом. – Отдыхай, Койю, все будет хорошо. Парень прикрыл глаза, соглашаясь, и слабо сжал пальцы Таканори. - Спасибо тебе, - слабо шевельнулись сухие губы. - Я принесу тебе сейчас попить, - едва заметно улыбнувшись уголками губ, сказал Таканори. – Может, еще что-нибудь? Обезболивающее? – На это Такашима отрицательно качнул головой. Когда мужчина снова вернулся, Койю смотрел в потолок, медленно моргая. Он выглядел немного лучше, на щеках появился слабый румянец. Выпив предложенную воду, Койю снова поблагодарил Таканори и вдруг сказал: - Я понял, какое определение подходит твоей улыбке… Неуловимая. Мацумото вдруг почувствовал, как у него отчего-то запекло глаза. Койю слабо улыбался, когда Таканори склонился и прикоснулся губами к его лбу. Шепнув напоследок «Отдыхай», мужчина вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. Только тогда он понял, как его трясло. Дрожащие пальцы никак не желали доставать из пачки сигарету, не хотели держать телефон. Но ему все-таки удалось прикурить, и, жадно затягиваясь, он уже слушал длинные гудки в трубке. Слезы по-прежнему накатывали на глаза, но Така пытался дышать глубже, чтобы собеседник не понял его состояние по голосу. - Привет, Така, – родной голос приятным теплом впитался в кожу, но от этого глаза увлажнились еще сильнее, и пришлось запрокинуть голову вверх. - Аки, - голос все-таки дрогнул, - ты долго еще будешь? - Что случилось? – обеспокоенно спросил Акира, на заднем фоне что-то зашуршало. - Тут Койю… Ему так плохо было, Аки, я так растерялся… Ты же знаешь, я не могу, когда… - бормотание прервалось всхлипом, когда слезы все-таки начали чертить дорожки по щекам. - Тише, малыш, не бойся ничего, я буду через пятнадцать минут, слышишь? Спокойный голос вселял уверенность, и, слушая его, впитывая интонации, Таканори усилием воли унял слезы. Он бы не стал отрывать Акиру от дел, но… ему было слишком страшно. Акира знал, почему так, Акира сможет его успокоить. Нужно чтобы он просто побыл рядом, и тогда все станет хорошо. И с ним, и с Койю. - Ты слышишь меня? – Послышался отдаленный писк сигнализации и очень быстрые шаги. - Аки, я так люблю тебя… - Я тоже тебя люблю, Така, - такой ласковый голос, такой безумно надежный Акира.