Тайм-аут

Пятница 20 июня 2004 13:12. Он хотел ее. Ужасно. Так ужасно, что даже не мог долго смотреть на эту маленькую мерзавку, чтобы не начать мучиться от поглощающей все остальное эрекции. Но сдаваться, тем не менее, не собирался. Ни за что! Вчера он зашел слишком далеко. Не надо было так ее касаться. Поначалу он на самом деле хотел лишь помочь, хотел лишь облегчить боль. Но когда дотронулся до ее кожи – здравому смыслу пришлось помахать ручкой. Тот просто исчез в неизведанном направлении, оставив его во власти лишь одного сумасшедшего желания любить эту женщину. Здесь и сейчас. Слава Мерлину, что достало сил помешать ей расстегнуть ремень. Хотя она, очевидно, и была готова пойти до конца, Люциус не думал, что это будет лучшим решением, и не думал, что он сможет простить себя, если поддастся на ее провокацию. «Мы не пара с ней… Не пара! И вообще я не хочу трахать Гермиону Грейнджер, будь она неладна!» Абсурд! Да какого хрена он убеждает сам себя в подобной нелепости? Совсем не отсутствие желания было причиной, по которой он не взял ее, прямо там, на песке. Он просто... просто... не хотел последующего за этим витка проблем. Она была женщиной эмоциональной и нравственной. И уж точно не захотела бы воспринять это, как скорый и ни к чему не обязывающий перепихон. Нет же! Гермиона наверняка б предположила, что это лишь первый шаг к самым что ни на есть серьезным отношениям, мать ее! А в них, пардон, Министр Магии Люциус Малфой нуждался сейчас менее всего на свете. И поэтому… Поэтому он не собирался заниматься сексом с Гермионой Грейнджер, даже если мучительная жажда этой женщины и убьет его, к черту. ________________________________________ Все еще 13:12. Она собиралась заняться сексом с Люциусом Малфоем, даже если он потом убьет ее за это. Какая невероятная жестокость! Каким же мерзавцем надо быть, в принципе, чтобы поставить перед ней вкуснющий торт, дать вилку, а затем взять и резко убрать его прочь?! «Ну уж нет, мистер Малфой, не надейтесь, что у вас прокатит этот номер… Даже не мечтайте, будь оно все неладно!» Казалось, уже тысячу раз Гермиона задавала себе вопрос: почему? Почему Люциус отказался от близости, зная, что оба они жаждут ее? Почему сознательно лишил их обоих столь желанного наслаждения? Он же хотел ее, Гермиона понимала это. И не только по упирающейся ей в спину эрекции, нет… Она чувствовала, что Люциус вожделеет ее, как желанную женщину, еще и по сотням других, мельчайших деталей, весь вчерашний вечер. Так почему, черт его побери, он так и не взял ее? Почему?! Это непонятное упрямство бросало вызов всем, приходящим ей в голову, разумным объяснениям и безумно раздражало Гермиону, как раздражало все, что не имело ни малейшего смысла. Может быть, он ждет, что она проявит инициативу сама? Или будет молить его о близости? Ну уж нет, мистер Малфой! Не дождетесь! Может она и впрямь проявит инициативу, но лишь будучи уверенной, что ситуация целиком и полностью находится в ее руках и под ее полным контролем. Плохо было лишь одно… Она ужасно, до болезненной ломоты в теле, хотела этого чистокровного ублюдка. _________________________________________ Суббота 21 июня 2004 2:39 утра. В сгустившейся темноте Гермиона едва могла разглядеть неподвижное тело Люциуса, который, казалось, уже крепко спал, и, подползая к нему на четвереньках, старалась держаться, как можно осторожней. Малфой лежал на боку, подложив левую руку под голову вместо подушки, а правую согнув на талии. Он лежал спиной к Гермионе, и она не могла сказать точно – действительно ли Люциус спит. Поэтому, приподнявшись на коленях, осторожно склонилась над ним и прищурилась, пытаясь убедиться, что глаза закрыты. И впрямь – закрыты… Склонившись еще ближе, она почти дотронулась ухом до кончика его носа и услышала легкий, слегка свистящий, храп. «Хорошо. Самое время приступить к задуманному» Прикусив губу, Гермиона напряглась. Меньше всего хотелось сейчас чем-то разбудить Малфоя… Даже представить себе ярость его от внезапного пробуждения (да еще при каких обстоятельствах!) было страшно. А вдруг сон Люциуса настолько чуток, что он тут же проснется от первого ее прикосновения?? Несколько мгновений она мучительно размышляла, что же делать, но вскоре на ум пришло простое, но гениальное решение. Осторожно пошарив вокруг, Гермиона удовлетворенно улыбнулась, найдя именно то, что и было ей нужно. Половинку сухого пальмового листа, идеально подходящего своей мягкостью. Протянув руку, она начала осторожно щекотать правую щеку Малфоя найденным листом. Никакой реакции. Снова пощекотала. На этот раз его правая рука дернулась к шее, но так и упала, не дотянувшись. Не отводя от него глаз и безумно волнуясь, что Люциус проснется, решила рискнуть в третий раз. Но лишь только подняла руку, как Малфой перекатился на спину. Сидящая рядом с ним на коленях, Гермиона затаила дыхание и замерла, словно кошка, охотящаяся на мышь, боясь разбудить спящего даже малейшим движением. Прошло около минуты, и она снова услышала, как Люциус тихо похрапывает. Слегка расслабившись, Гермиона подождала еще какое-то время и, лишь окончательно убедившись, что Малфой спит и спит достаточно крепко, начала осторожно, так и не отрывая взгляда от его лица, расстегивать брючный ремень. Затем настала очередь пуговицы на поясе и, наконец, она аккуратно расстегнула молнию, параллельно раздвигая гульфик брюк и осторожно спуская трусы. «Черт! И где теперь искать его член?» Еле уловимым движением Гермиона скользнула по его правой ноге и снова мысленно чертыхнулась. Там искомого предмета не оказалось… А как только коснулась левой, то замерла на месте, потому что Малфой неожиданно положил руку на ее колено. От ужаса она перестала дышать и лишь испуганно смотрела на его лицо. Оказаться так глупо пойманной сейчас, когда полдела уже было сделано, казалось обидным до слез. «И что? Неужели он все ж таки проснулся от моих недвусмысленных манипуляций?» Но, к счастью, Люциус просто двинул рукой во сне и снова захрапел, как ни в чем не бывало. Наконец, Гермиона наткнулась на член и, ловко вытащив его наружу, с облегчением выдохнула. Миссия была практически выполнена. Так и не выпуская вялую и абсолютно невозбужденную плоть из рук, Гермиона приподнялась с колен, и, перекинув ногу через Малфоя, устроилась удобней. Только сейчас напряженное лицо слегка расслабилось, она наклонилась и осторожно, пока еще едва касаясь, взяла член в рот. __________________________________________ 2:43 утра. Люциусу снился прекраснейший сон. И в этом замечательном сне он лежал на пляже, голой спиной на еще теплом песке. А Гермиона Грейнджер, одетая в неподобающе короткую юбку из пестрой шотландки и белую рубашку, завязанную узлом прямо под своей божественной грудью, склонилась и ласкала ртом его напряженную плоть. Во сне он мог разглядеть затвердевшие близнецы-соски, просвечивающиеся сквозь тонкую ткань блузки. И еще видел, что под слегка задравшейся юбкой, на Гермионе не надето нижнее белье. И это тоже было прекрасно, потому что после того, как она насытится, наконец, его членом, ей точно не понадобятся никакие трусики. И, Мерлин, ее рот… Горячий, влажный, лижущий, сосущий... Она будто вкушала его, смакуя член, как самое изысканное лакомство. Как же восхитительно эта женщина кружила по его головке, а затем побежала кончиком языка вниз, дразня мучительно напряженную плоть по всей длине. Как нежно принялась покусывать мошонку, заставляя его застонать, вцепившись пальцами в ее волосы. А уж когда взяла его в рот полностью, окружая влажным сладким теплом, и принялась двигаться – у Малфоя забилась в сознании лишь одна мысль: если и есть рай на земле, то сейчас ему посчастливилось оказаться именно там. Ощущение было настолько острым, настолько реальным, что Люциус даже начал удивляться, насколько великолепно и физически ощутимо его сновидение. Но вот дремота начала исчезать, он ощутил, как дымка сна проясняется с каждой секундой все больше и больше – и ЧТО?! Он все еще чувствовал, как приснившаяся божественная влажность окружает его... член! Резко открыв глаза, Люциус приподнялся на локтях и ошарашено уставился вниз. Чтобы увидеть, как стоящая рядом с ним на коленях, Гермиона Грейнджер и впрямь смакует его мужское достоинство, при этом еще и помогая себе рукой. Застигнутый врасплох этим невероятным зрелищем, он громко застонал, когда Гермиона вдруг всосала чуть сильней и, зажмурившись, кончил ей в рот. Несколько минут Малфой молчал, наслаждаясь оргазмом и успокаивая дыхание, и лишь потом смог произнести: – Что ж, мисс Грейнджер, счет два-один, и я снова ваш должник...