Ich warte auf dich am Ende der Nacht..

Часы, а ведь это ты мне их купил, не подарил, плохая примета, сказал ты, а разве мы суеверные? Как же глупо, все глупо, мне кажется, они остановились. А нет, просто такие тихие, но идут определенно медленно, иначе, почему я до сих пор не могу приблизиться к тебе. Я вижу тебя только через стекло, и эти ужасные жалюзи, и лишь могу урвать какие-то части, жалкие части тебя, я не знаю, чего боюсь больше, увидеть тебя в этих бинтах, которые сумел рассмотреть, или боюсь увидеть врача, который просто похлопает по плечу. В любом случае страх это единственное, что сейчас пребывало и просто господствовало во мне. Тилль пытается, чуть ли не из ложки кормить меня. -Как я могу есть, пока он там! -Ты понимаешь, что тебе нужны силы! Или ты собрался лежать рядом с ним! Ешь! Я давился, я так не хотел поглощать эту еду, мне казалось, что я не должен этого делать, просто не должен. Чувствую себя предателем, кажется, каждая ложка мне просто кричит об этом. Я схожу с ума, уже, сейчас? -Тилль, мне страшно, я боюсь. -Доктор скоро подойдет, по крайней мере, сейчас время обхода, и он что-нибудь скажет нам. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но пока единственное, что остается это ждать. Прохладно, а ведь я приехал в том, в чем был дома, один звонок, пару минут, и вот я не покидаю эти стены уже несколько дней. Парни почти все время проводят со мной, иногда меняются, иногда остаются все, не пойму, что ими движет, страх за меня, страх за него, или все это вместе. В любом случае я благодарен им, наверно как никогда. - Доктор, вы сейчас из 417? -Да. -Скажите как он? -Что же, пока могу сказать только, что состояние стабильное. Понимаете у него черепно-мозговая травма, и довольные сильные ожоги. И пока сказать, что-то более конкретное я не могу. -А могу ли я? -Хотите увидеть вашего друга, все понимаю, но пока, в течение дня, я предпочту понаблюдать его, если ничего не изменится, то вечером я отведу вас ненадолго. -Спасибо. Нужно дождаться вечера, но как, мои руки трясутся, или мне мерещится? Слезы, вы так предательски выдаете мою слабость, и смирение, ну почему я ничего не могу сделать?! Милый прости, прости мне мою слабость. Тилль протянул мне платок, он ничего не говорит, лишь иногда обнимает, его дыхание тоже сбивчивое, быть может, он тоже плачет, но так, об этом могу догадываться только я. Олли говорит, пришли полицейские, ты же знаешь, нужно поговорить. -Я не могу сейчас говорить! Пусть катятся к черту! Тилль, поговори с ними сам, ты знаешь все- то же самое, что и я. -Но, что я им скажу!? -А, что скажу я? Видишь, как неловко выходит, скажи, уехали с репетиции, больше не видел, все, больше от тебя не требуется! Судя по тому, как Тилль повышал голос, и сжимал кулаки, разговор, мягко говоря, начинал его раздражать. Вообще они пришли не в то время, да и что, собственно говоря, они хотели узнать? Что кто-нибудь из нас поджег его квартиру? Или, что мы планировали убийство? Господи, они выглядят сейчас так убого. Еще чуть- чуть и я просто не выдержу. Версия поджог, или версия сигарета, которая не была затушена, вследствие вызвавшая пожар! Они, что на ромашке гадают?! Ненавижу, жалкие, какие вы все жалкие! -Они сказали.. -Я все слышал, и знаешь, я сам разберусь, не знаю как, но сейчас его здоровье гораздо важнее. От этих олухов ничего доброго не услышать, мне вообще кажется, что они пришли за автографом, нежели за какими либо подробностями. Я был бы рад отказаться от их помощи, надеюсь, больше их не увижу. Я устал, так устал от этих катастрофических часов ожидания, милый, мы никогда не расставались с тобой на столь долгий срок, я так хочу хотя бы просто побыть с тобой рядом, взять тебя за руку, ощутить бархат твоей кожи. Как же так вышло. Потихоньку схожу с ума без тебя. -Олли и Флаке ушли, мы пока останемся с тобой. Они передали, что если что, то чтобы мы сразу звонили. -А, ну да, хорошо.. -О чем ты думаешь? -Это все из-за меня, понимаешь, из-за моей глупости, к чему она привела? Смотри, он в больнице, и я не знаю, чего ожидать, болван. -Ты можешь поедать себя сколько угодно, но ему ты этим абсолютно никак не поможешь. Смена доктора уже заканчивается, так что, думаю, скоро ты сможешь поговорить с ним. -Очень на это надеюсь. Часы, хм, а они ведь красивые, под стать тебе, но явно не мне. Дорогие, шикарные, любишь же ты все это. А как ты радовался, когда я одел их. Как сейчас помню твои глаза, тот озорной огонек. Милый. -Могу я с вами поговорить? -Да, да, конечно, доктор. Я могу увидеть его? -Да, но, сначала я хотел бы вам сказать, что будьте осторожны. Не подходите очень близко. Некоторые участки кожи повреждены, так что я надеюсь, вы понимаете, что объятия здесь будут излишне. У вас не более 10 минут, я зайду за вами. -Да, хорошо. Ручка дверцы повернулась, и я зашел в палату. Комната была не очень большой, со светло-желтыми стенами, и белым потолком. Со стороны окна пробирались последние лучики солнца, которые поигрывали на противоположной стене. Кровать, на которой он лежал, стояла, чуть ли не в центре. Уйма приборов окружало его, кажется, он был весь в проводах. Ком подходил к горлу, его веки, не отражали никаких признаков жизни, грудь еле заметно вздымалась. Я понятия не имею как, но его прекрасное лицо вообще не пострадало, ни единой ссадины на лице, чего бы я не сказал об остальных частях тела. Грудь, судя по перевязкам, была очень хорошо перебинтована, левое плечо так же пострадало. На правой ноге был гипс, возможно, что-то тяжелое упало на ногу во время этого проклятого пожара. Как бы я сейчас хотел тебя обнять, ты словно вовсе и не болен, будто спишь, моя спящая красавица, жаль, что сейчас я не могу быть твоим принцем. Я краешком губ касаюсь твоей щеки, она такая мягкая, такой нет больше не у кого. Ручка двери повернулась и. -Простите, но вам уже пора, 10 минут прошли. -Доктор, я заметил, его лицо, как оно вообще не пострадало? -Вообще я назвал бы это чудом, но возможно ваш друг уткнулся лицом в подушку, и поэтому оно осталось без повреждений, хотя сказать это на все 100 я не могу. -А когда можно снова будет придти? -Я сообщу, все сообщу, а теперь вам лучше действительно пойти домой, я позвоню вам, если что-нибудь произойдет за ночь. -Но. -Молодой человек, и никаких но.