Вдох-выдох

- Брайан, детка, как отдохнул? Выглядишь как-то неважно, неужели на этой белой вечеринке было столько омег, что тебе даже поспать не дали? - Дебби взяла с тарелки, которую только что поставила перед альфой, одну соломинку картофеля фри и, обмакнув её в лужицу кетчупа, медленно отправила себе в рот. - Ты же знаешь этих омег, от них вечно отбоя нет! - Брайан усмехнулся, поднял воротник куртки повыше и, в точности повторив маневр Дебби с картошкой, прицельным броском закинул её себе в рот. Дебби с укором посмотрела на молчаливо сидящего напротив сына и тяжело вздохнула. Майк так и не смирился с тем, что Брайан никогда не станет его альфой, но и понять, почему они оба так странно себя вели, она тоже не могла, как не пыталась. Сын упорно молчал, не желая общаться ни на какие темы, касаемые его лучшего друга, ну а Брайан... Брайан, казалось, вообще не способен измениться. Дебби задумчиво посмотрела на своего любимого официанта, убирающего посуду с дальнего столика, и снова перевела взгляд на Брайана. Что происходило между этими двумя, понять было просто невозможно, как Дебби не старалась быть в курсе всего вокруг, но ни Брайан, ни Джастин, ни в какую не хотели делиться с ней своими тайнами. Через пару минут Дебби поднялась и ушла обслуживать только что подошедших посетителей, а Майкл облегченно выдохнул, когда они с Брайаном наконец-то остались вдвоем. - Брайан, ну сколько ты будешь от всех скрывать? Ты хотя бы мальчишке сказал, ведь он... - Майки, не лезь не в свое дело, - альфа отставил тарелку с почти нетронутой картошкой в сторону, сосредоточившись только на пристальном разглядывании официанта, который продолжал убирать грязную посуду, - как думаешь, Майки, у него не слишком большой живот для пяти месяцев? - Откуда мне знать? Я никогда не рожал! А может, это вообще не твой ребенок, а он нагулял его раньше, а тебя просто хочет использовать! - Прекрати, Майки, ты лучше поговори с ним, спроси, что сказал врач на последнем осмотре и выпроси снимки с УЗИ, я знаю, он делал, Дебби хвасталась. - С ума сошел? Не пойду я к нему! Это твой омега и твой ребенок, вот ты сам и проси! - Майкл брезгливо отвернулся и демонстративно уставился в окно. - Ты же знаешь, он со мной не разговаривает, и ни за что на свете не покажет, а твоя мать всегда была на его стороне. - А что ты ожидал? Ты же им тоже ничего не говоришь! Ты сказал, что ездил на Марди Гра на целую неделю, когда тебе делали операцию в Балтиморе, и сейчас, когда проходил повторное обследование, всем наврал про белую вечеринку. Зачем? Джастин думает, что тебе на него глубоко наплевать, и что ты до сих пор трахаешь всех омег подряд без разбора, так какой реакции ты от него ждешь? - Если я сейчас скажу, что болен, все начнут меня жалеть, а вот этого, мать твою, мне совсем не нужно. А он должен заботиться о себе и ребенке, а не нервничать по пустякам. - По пустякам? - Майкл вспылил и сам не заметил, как повысил голос, - ты считаешь, что рак - это пустяк? Джастин дернул головой в сторону их столика, словно давно уже украдкой прислушивался, но с другого конца зала ему навряд ли удалось услышать дословно крики Майкла. Он нахмурился и выглядел крайне недовольным, но заметив на себе пристальный взгляд Брайана, поспешно отвернулся, вернувшись к своей грязной посуде. - Прекрати истерить, Майки, ты тоже знаешь далеко не все. Теперь вообще очень многое для меня изменилось, и даже мне нужно время, чтобы принять и привыкнуть к своему теперешнему состоянию и свыкнуться с теми новыми ощущениями, которые мне раньше были просто недоступны. Кроме того, мне еще предстоит курс химиотерапии, а это не очень приятное испытание. Судя по тому, что я видел в клинике, подобные процедуры имеют ряд весьма неприятных последствий для пациентов, и беременному омеге совсем не нужно видеть меня в таком состоянии. - Альфа пододвинул к себе стакан с водой, но пить не стал. - Так расскажи мне, я же твой лучший друг! Я понимаю, почему ты его сейчас отталкиваешь и держишь на расстоянии, хотя сам с ума сходишь от того, что не можешь быть рядом... - Майкл жестом опередил пытающегося возразить на его реплику Брайана, - и что ты безумно любишь своего ребенка, только слепой может не увидеть! Но я не твой омега, и... - И слава Богу, а то я бы точно крышей поехал, с утра до ночи слушая твою болтовню. - Брайан усмехнулся и снова принялся разглядывать Джастина. - Брайан, ты ведь неспроста так привязался к этому мальчишке и с таким нетерпением ждешь этого ребенка, скажи мне, что я неправ! - Врач сказал, - Брайан взял паузу, чтобы поудобнее устроиться на мягком сидении, - что возможно, после лечения я больше никогда не смогу иметь детей. И эта моя слабочувствительность к омегам, даже в их гребаной течке, тоже подарочек от моей будь она неладна болезни. Так что считай, мне еще повезло, что Солнышко оказался настолько прилипчивым и неосторожным, иначе куковал бы я с тобой на пару до нашей старости в гордом одиночестве. - Эй, почему со мной? Я между прочим хочу иметь семью! И детей! И вообще... - Да ну? На меня теперь уже точно можешь не рассчитывать, Майки, - Брайан попытался улыбнуться, чтобы его слова прозвучали как шутка, но смог вымучить из себя только что-то наподобие оскала. - У меня между прочим есть на кого рассчитывать... ну, вроде бы. Я надеюсь, что есть. Да, почти. То есть, мы только недавно познакомились, но он... то есть я... короче, мы еще пока... - Майки, ты невероятен! Я говорил тебе, что я тебя люблю? - Брайан наконец-то смог искренне улыбнуться и с какой-то иррациональной нежностью посмотрел на лучшего друга. Но альфа словно предчувствовал беду, неотрывно следя за своим омегой, и стоило ему на пару секунд оторвать взгляд от Джастина, посмотрев на Майкла, как в другом конце кафе чуть не произошла трагедия. Омега с большим подносом, нагруженным грязными тарелками, чуть не поскользнулся на кем-то разлитом кофе, пытаясь одновременно и удержать равновесие, и не допустить крушения всей своей ноши. В результате Джастин сильно наклонился вперед и чуть не стукнулся уже довольно объемным животом о ближайший столик. Брайан среагировал мгновенно, кинувшись к месту едва не случившейся трагедии, расталкивая на ходу тех посетителей, которым не повезло в этот момент оказаться в проходе между столиками. Посуда с грохотом посыпалась, разбиваясь вдребезги, и даже если и были посетители, которые за увлеченной беседой и сосредоточенным поглощением пищи не обратили внимания на споткнувшегося официанта, то теперь внимание всех в кафе было приковано к Джастину. И к Брайану, который в последний момент смог подхватить своего омегу и удержать от падения. Дебби бегала вокруг с громкими криками, одновременно и ругая какого-то неуклюжего парня, разлившего тот самый злосчастный кофе, и требуя от Майкла немедленно вызвать скорую, а Брайан так и продолжал стоять и смотреть неотрывно прямо в широко раскрытые голубые глаза своего омеги. Он видел там целый водоворот чувств, от страха до невероятной нежности, Джастина словно кидало из одной крайности в другую. Ему безумно хотелось обнять своего альфу, прижаться как можно сильнее, вздохнуть самый родной аромат, чтобы успокоились бушующие гормоны, почувствовать спокойствие и защиту в его крепких руках, а с другой стороны он с трудом преодолевал желание коснуться Брайана, оградить его своей заботой и любовью, чтобы печаль навсегда ушла из его сердца, и грусть покинула эти красивые глаза цвета виски. Альфа стоял и смотрел, не предпринимая никаких попыток продолжить вынужденное общение, молча, выжидая, не пытаясь давить, словно ожидая, что Джастин сам сделает первый шаг. Но омега так же стоял, замерев и не шелохнувшись, глубоко дыша и утопая в грустных и печальных глазах своего альфы. Майкл первым прервал этот бесконечный ступор, потянув Джастина за рукав под нескончаемые причитания своей матери, прямо к припаркованному возле кафе джипу. - Брайан, дай ключи, надо отвезти Джастина домой. Брайан... - Майкл толкнул локтем опешившего друга, который в недоумении смотрел по сторонам. Не понимая, куда и, главное, зачем от него уводят его омегу, - Брайан! Отдай мне ключи! Альфа наконец-то оттаял и протянул сердитому Майклу ключи от своей машины, а сам запрыгнул сзади, вслед за Джастином. Он старался отсесть как можно дальше, чтобы исключить даже мимолетные прикосновения с омегой, но сделать это было все сложнее, потому что мягкий и непередаваемо сладкий аромат ванили, исходивший от Джастина, мгновенно подчинял, ласкал его альфью сущность и очень сильно возбуждал. Устоять перед искушением хотя бы коснуться самого желанного сейчас омеги было практически невозможно, и Брайан в последней попытке сдержаться крепко зажмурил глаза. Майкл ехал быстро и не особенно аккуратно, и плавное покачивание в такт езде на заднем сиденье, в пару с чарующим ароматом истинной пары, плавили мозг обычно очень сдержанного в своих эмоциях альфы и лишали последних крупиц здравого рассудка. Брайан ощутил себя в ловушке, из которой не было выхода. Было ли это следствием удаления опухоли, или же его сущность альфы признала в белобрысом омеге свою пару, но сидеть в закрытой машине, насквозь пропитанной за считанные минуты адской смесью феромонов, было труднее с каждой секундой. Брайан старался не смотреть в сторону омеги, даже не смотря на то, что Джастин был так невероятно мил, когда украдкой поглядывал на Брайана, при этом в совершенно по-детски защитном жесте пытаясь прикрыть руками свой большой живот. Майкл, сердито насупившись, периодически поглядывал в зеркало заднего вида, всем своим видом показывая, что он не одобряет поведение влюбленной парочки. Как можно сидеть рядом, еле сдерживая себя, растекаясь сахарной ватой в ароматах друг друга, с еле скрываемым желанием прикоснуться, вжаться, вцепиться в свою пару, но при этом демонстративно показывать холодность и отчужденность. Два упрямых барана, не желающих признать очевидное. Воистину, они подходят друг другу как два кусочка пазла. Майкл кивнул Брайану, едва они зашли в дом, и уселся на мягкий диван, устеленный самодельными салфетками и разномастными подушечками Дебби, включил телевизор погромче, и попытался придать лицу как можно более заинтересованное выражение, благо по любимому каналу как раз показывали новый сезон «Людей Х». Брайан дал Джастину несколько секунд форы и тут же поднялся следом, чтобы не оставить себе времени для сомнений. Комната, в которой раньше жил Майки, осталась практически без изменений, даже смешные детские обои так и украшали стены, которые в свое время повидали много разных тайн. Именно здесь Майки несмело, постоянно заикаясь и непрерывно краснея, признался Брайану в любви, здесь же он потом целые сутки горько плакал, когда вместо ожидаемого ответного признания он услышал от закадычного друга: «Ну ты и выдумщик, Майки! Пошли лучше сегодня на «Грязные танцы?». Брайан хорошо помнил, как Дебби отхлестала его кухонным полотенцем за то, что он обидел её сыночка, требуя пойти и извиниться. Только спустя несколько лет она каким-то образом узнала настоящую причину той давней истерики Майкла, заявилась с огромной миской макарон с тунцом прямо в лофт, и до утра под пару выкуренных косяков вспоминала на пару с Брайаном их с Майки детство. Эта комната хранила в себе столько разных воспоминаний, что Брайан на несколько мгновений забыл свою теперешнюю цель визита. Сейчас здесь жил Джастин, это был его вынужденный дом, где о нем заботились, где хранились его немногочисленные вещи, где он жил, спал, ел, рисовал, дом, где возможно, будет жить и их ребенок... Брайан отмахнулся от этой мысли - подобного он точно не допустит. Только вот как найти слова... и найдутся ли такие слова, которые помогут им собрать из разбитых осколков развалившиеся на части отношения... Джастин сидел на узкой кровати, которая не шла ни в какое сравнение с шикарным траходромом в лофте Кинни. Тем не мненее, когда-то Брайан с Майклом, будучи худыми и нескладными подростками, вдвоем спокойно на ней умещались. Здесь они на пару читали комиксы, рассматривали журналы для взрослых, даже иногда делали уроки, здесь они пару раз поцеловались, получая свой первый опыт. Именно здесь сейчас сидел голубоглазый парень, с взмокшими от волнения белокурыми волосами, с призывно приоткрытым ртом, тяжело дышащий и безумно желанный, не смотря на столь умилительно его украшающую окружность живота. Брайан никогда не лгал себе, и сейчас не собирался - он хотел омегу, а сейчас, после нескольких месяцев воздержания из-за болезни, особенно сильно. У него никогда не было проблем с эрекцией и отсутствием воображения - альфа как наяву представил, что Джастин аккуратно становится на колени с застеленной детским пледом кровати, медленно крадучись подползает к Брайану, и томно, жарко дышит прямо в застегнутую ширинку, лаская носом уже крепко стоящий член альфы. И только спустя несколько мучительно долгих болезненных из-за каменного стояка минут, он начинает не спеша расстегивать одну пуговицу за другой. Он проводит своим влажным и горячим языком по всей длине, дразня и возбуждая, заглатывает почти до основания, расслабив горло в желании не упустить ни дюйма совершенства без внимания. А потом они долго целуются, выпивая запахи друг друга, растворяясь в партнере до состояния забытья, когда альфа и омега становятся единым целым. Когда уже ничего не важно, ни обиды, ни проблемы, ни ставшие камнем преткновения вечные недосказанности, и даже ждущий внизу Майкл забыт в эти мгновения. И в завершение они занимаются любовью. Не тем безликим сексом, который был у Брайана бесконечное количество раз ранее, а той самой воспетой в поэмах любовью между истинными альфой и омегой. Много, жадно, долго, пробуя друг друга, изучая и вспоминая, узнавая заново. Они с жадностью и нетерпением избавляются от одежды, при этом постоянно путаясь в ней, соскальзывая в горячие объятия, плавясь от возбуждения настолько, что становится трудно дышать. Так умели только они - будто в экстазе вдохновения вжимаясь друг в друга, входя в мгновенную химическую реакцию, вплавляясь, чтобы рывком оторваться и прикипеть вновь... И отчаянные стоны на пике оргазма как самый изысканный десерт после феерического пиршества: «Брай-а-а-ан, Брай-а-а-а-ан...» - Брайан, ты меня вообще слышишь? Эй! Альфа встряхнул головой, отгоняя наваждение и пытаясь сосредоточится на явно не в первый раз окликающем его Джастине. - Я в порядке. - Я тоже. Спасибо, что подвез, но я хотел бы немного отдохнуть, мне еще надо к тесту по литературе готовиться. - Да, конечно. Я пойду... в... - В Вавилон? - В Вуди, для Вавилона рановато еще. - Удачи тебе. - И тебе. - Ага. Брайан, так и не сделав столь желанный шаг вперед, просто развернулся и направился к выходу из ставшей вдруг такой тесной и душной комнаты, но едва его взгляд зацепил небольшой черно-белый набросок на стене рядом с дверью, ноги словно сами приклеились к полу. Он смотрел на свой портрет, задержав дыхание, и только бешеный стук сердца набатом звенел в ушах. Джастин рисовал его, не смотря на так демонстративно выставляемое на показ равнодушие и безразличие к своему альфе он все равно продолжал перекладывать образ любимого на бумагу. И только Брайан знал, чем на самом деле является подобное творчество для его омеги. - Ты что-то хотел еще? Что-то важное? - голос Джастина доносился как эхо в тумане до сознания Брайана, через громкий стук сердца, который заглушал все иные звуки. Да... я хотел сказать, что люблю тебя, гребаный маленький пизденыш. Ты даже не представляешь, через что мне довелось пройти, чтобы понять это. И как многим я пожертвовал, чтобы принять и смириться с эти чувством. И как я бесконечно рад, что ты такой безалаберный и глупый, потому что благодаря оплошности, случившейся по твоей вине, я скоро стану отцом. Я никогда не думал, что подобное может произойти, но сейчас нет человека в Питтсе счастливее меня. И даже если эта чертова болезнь не уйдет, то я хотя бы умру с осознанием того, что не сумел до конца просрать свою жизнь. Я хочу видеть тебя рядом каждый день, каждую гребаную ночь, в моей постели, в моей жизни, со всеми этими карандашами и вечно валяющимися повсюду носками. Хочу засыпать и просыпаться, видя твою солнечную улыбку, и сколько бы мне еще не было отмерено в этой жизни, я хочу быть с тобой. Но больше всего я хочу, чтобы ты родил мне сына, Джастин... - Нет, ничего особенного. Увидимся как-нибудь.