"Золушка" на новый лад

- Кхм, кхм, прошу минуточку внимания! Громогласный голос профессора Дамблдора, казалось, заставил бы вздрогнуть даже бездушные стены Хогвартса. Студенты, доселе о чем-то весело шептавшиеся и переговаривавшиеся, теперь в полнейшем недоумении и предвкушении взирали на профессора. Обведя помещение внимательным, пристальным взглядом голубых глаз и удостоверившись в том, что все до единого ученики обратились в слух, директор довольно хмыкнул и торжественно провозгласил: - Многоуважаемые студенты многоуважаемых факультетов! - вещал он, старательно размахивая руками. - Грядет война! - дети испуганно ойкнули и опасливо заозирались вокруг. - Но сейчас не об этом, - спокойно изрек мужчина, равнодушно махнув рукой и едва ли не задев ею сидевшую рядом профессор МакГонагалл, не преминувшую одарить Альбуса Дамблдора сердитым взглядом. - Так вот, я полагаю, - продолжил он, - и, думаю, многие со мной согласятся, что нам необходимо расслабиться и хорошенько оттянуться, - профессор лукаво ухмыльнулся и многозначительно захохотал. Все, в том числе и профессора, уставились на него в полном замешательстве. Наконец, вдоволь посмеявшись, Альбус Дамблдор невозмутимо продолжил: - И я подумал, что было бы мерлински здорово устроить день маггловской культуры. В зале воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь редкими судорожными вздохами да икотой Невилла Лонгботтома. Все до единого ученики уставились на профессора в полнейшем недоумении. На их лицах явственно отображались вселенский шок и сомнение в нормальной, свойственной любому здоровому в психическом плане человеку, умственной деятельности. А Гермиона Грейнджер вдруг резво вскочила со своего места и, с горящими от предвкушения и азарта глазами, радостно произнесла: - Профессор Дамблдор, это просто потрясающая идея! Впоследствии Рон Уизли очень долго рассуждал, почему Гермиона Грейнджер, его любимая подруга, в ту же секунду, в которую произнесла свои роковые слова, не воспламенилась адским пламенем, ибо взгляды, коими наградили ее все, за исключением некоторых студентов, были полны откровенной ненависти, презрения и вселенской злобы. В общем, едва ли дружелюбными. - Я знал, что вам понравится, мисс Грейнджер! - в глазах профессора Дамблдора плясали миллиарды озорных огоньков вместе с разбушевавшимися не на шутку бесенятами. - И потому посчитал разумным назначить вас ответственной за проведение данного мероприятия! Гермиона, чей пыл ни на йоту не убавился в связи с последними словами директора, а только прибавился, с энтузиазмом, свойственным только ей, закивала головой. Драко Малфой вскочил со своего места, словно ошпаренный гиппогриф, не преминув при этом разлить на близсидящую Пэнси стакан с тыквенным соком, в результате чего был удостоен яростного взгляда последней, чему он, впрочем, никакого значения не придал. - Профессор Дамблдор, - взревел он на весь Большой зал, и от его голоса, насквозь пропитанного злостью и всепоглощающей яростью, полопался не один стакан тыквенного сока. - Позвольте, но ведь это полнейший абсурд! - Обоснуйте, мистер Малфой, - директор заинтересованно склонил голову на бок, глянув на своего самого непредсказуемого ученика насмешливым взглядом ярко-голубых глаз. Малфой удивленно вскинул брови. - Обосновать? - полным желчи голосом переспросил он. - Да пожалуйста! - и, задумавшись, громко произнес: - Во-первых, это абсурд по причине само собой разумеющейся, во-вторых, это самый абсурдный абсурд из всех абсурдов, которые когда-либо посещали вашу абсурдную голову, а в-третьих - это просто абсурд! Что и так ясно, и потому в обоснуе не нуждается! - Что ж, ваше мнение мне предельно ясно, - сказал Дамблдор и тихо, чтобы никто не услышал, прошептал: - Хотя и не ясно вовсе. Гермиона недовольно покосилась на Драко. - Послушай, Малфой, - сердито воскликнула девушка, яростно зыркнув на него глазами, - в чем проблема? Разве тебя заставляют принимать участие в этом, как ты выразился, "абсурде"? Что за спектакль ты устроил? Глаза Дамблдора заискрились азартным огоньком. - Гениальная идея, мисс Грейнджер! - вдруг воскликнул он, тем самым остановив поток не самых лицеприятных слов, коими собирался одарить Гермиону Малфой. Грейнджер недоуменно воззрилась на него. - Спасибо, профессор, - смущенно пролепетала девушка, - однако позвольте уточнить, что такого гениального я сказала? Профессор удивленно вскинул брови. - Как это, что? - протянул он. - Вы только что предложили мистеру Малфою устроить маггловский спектакль! И, должен признаться, идея просто гениальная! Я полагал, что наш день маггловской культуры ограничится некоторыми фактами из их истории, знакомством с литературой и различными эссе. Но ваша идея просто превосходна! Значит, мисс Грейнджер, я назначаю вас и мистера Малфоя ответственными за постановку любой маггловской пьесы. Это будет чертовски интересно! Малфой и Грейнджер в шоке переглянулись и, одновременно воззрившись на профессора, синхронно завопили: - Профессор Дамблдор, не стоит! - Я прекрасно справлюсь сама! - В конце концов, мне это совершенно не интересно. - Малфой только все испортит! - Грейнджер невыносимая зануда, мы не сможем сработаться. - Пожалуйста, профессор! - последняя фраза была произнесена в унисон, в следствие чего Грейнджер и Малфой одарили друг друга испепеляющими взглядами. А Альбус Дамблдор, казалось, совершенно их не слушал. В его глазах по-прежнему играли озорные бесенята, а на губах застыла радостная, чуть лукавая улыбка. - Нет, определенно, нет, - он покачал головой, - вы двое - самые непредсказуемые личности. Смею полагать, что спектакль, поставленный вами двумя, произведет настоящий фурор! И потому вынужден проигнорировать ваши просьбы, - директор улыбнулся. - Мисс Грейнджер и мистер Малфой, вы сегодня же выберете любую приглянувшуюся вам пьесу и наберете необходимых актеров. Остальным ученикам, за исключением тех, кто сыграет в спектакле, деканы раздадут необходимый материал, который вы подготовите ко дню маггловской культуры. Пожалуй, мы проведем его через две недели, - профессор задумчиво почесал подборок. - Именно, через две недели. А пока продолжаем трапезу! - он с упоением принялся за еду. Остальные к обеду так и не притронулись.