Мой личный сладкоежка

И почему-то сейчас Химуро было как-то неудобно и стыдно за свои слова, поведение. Сам же пришел разобраться, что к чему, да и нечестно будет сказать, что не ожидал и не хотел подобного развития событий. Скорее даже наоборот, а сейчас сглупил как какой-то трусливый заяц. По Ацуши, конечно, не поймешь, но вот не спокойно было на душе у баскетболиста, когда в полной тишине они брели, не включая свет по пути в полной темноте, чудом не натыкаясь на предметы интерьера. Так непривычно не слышать шуршание пакета, лучше бы все было как обычно. Да, они взрослые парни, но не бросаться же сразу. Но что сдерживает? Может, то, что начинать надо с себя, разобраться, понять, на что готов или нет. Или рискнуть и пусть все будет как будет? - Ацуши... - произнесено было как мольба о внимание, спасительный круг, вырывающий из этой тишины, от которой ком в горле и неспокойно на сердце. - Скажи что-нибудь. - Конфеты были вкусные, - донесся как всегда меланхоличный голос центрового - Хочу еще. - А как ты любишь их есть? Горстями или смакуя каждую, наслаждаясь вкусом, - шепотом продолжил парень, прижимаясь со спины к любимому. - Я тоже хочу сладкого, поделишься? - Нет, все мое, - был ответ Мурасакибары, не предпринимающего попыток побега из столь интересной позиции. - Тогда и конфет ты больше не получишь, - прошептал Тацуя, залезая под футболку любимого, начиная гладить спину, а затем останавливаясь, так же резко, как и начал. - Я хочу, чтобы нам обоим было сладко, а ты вредный жадина. Не успел парень это все произнести, как последовала реакция, на которую он так нарывался, так хотел. Страстный поцелуй не на жутко раздразненного Ацуши, в котором чувствовалось, что сильнее, чем все сладости мира, он желает этого спортивного брюнета, снес крышу обоим. И только несчастный шкаф, жалобно занывший от упора на него не модельной фигуры Мурасакибары, когда парочка в порыве страсти поменяла местоположение, направляясь к спальне, и не заметила несчастного, напомнил, что уничтожать мебель лучше не надо. Да и время было уже очень позднее, пора бы и до кровати добраться. А то вместо мебели будет Тацуя и останется от защитника блин, если на него одна пушинка рухнет. Страсть страстью, а здоровый сон никто не отменял. - Иди сюда или боишься, что съем? - произнес Ацуши, недовольный тем, что Химуро устроился на другой половине кровати, а это считай, другая галактика. Все же у брюнета дома спальное место поскромнее, а тут можно в рядок сложить всех членов Поколения чудес, главное, чтобы никто не раздавил императора всего и вся, а для другого нашлось место талисману. - А кто тебя знает, еще стану твоим поздним ужином, - произнес защитник, с чувством собственного достоинства залезая под одеяло и притворяясь сильно сонным. Это грозный, вечно жующий член команды Йосена сейчас больше похож на большого фиолетоволосого зомби, который не может решить какая из физиологических потребностей важнее. Не мог же Тацуя сказать, что боится того, что в самый ответственный момент его любимый захрапит. Лучше уж дать выспаться и скрыть факт своей бессонницы. - Моя сладость и ей не поделюсь, - было сказано у самого уха. Вот и попробуй теперь уснуть, когда тебя держат в крепких объятьях, прижимаются всем телом. Тут даже подсчет всех овец в мире не поможет, а этому сладкоежке переростку хоть бы хны. Но вот проснется и будет совершенно другой разговор. А сейчас нужно уснуть и не думать о том, что на Ацуши одни лишь спортивные штаны и когда он во сне меняет немного положение, то слишком явно провоцирует итак думающего исключительно о цветочках защитника. Как же трудно ночевать и сдерживаться, когда о твой бок трутся пахом. Мурасакибара, скотина, спи спокойно!