Ради нас я дышу

Проще всего найти справедливость в словаре на букву "с". А наш мир одно из самых несправедливых мест во всей вселенной. Почему демон не имеет права любить ангела, особенно, если это взаимно? Разрешите представиться, я Эрион, демон. Дитя ада, которое так глупо влюбилось в ангела. Мой возлюбленный - Маринэль, светлый воин. Мы познакомились на одной из битв, и он дал мне возможность выжить. С тех пор, мы встречаемся. Всё время под прикрытием, тайно. Маринэль изменил меня, мне всё меньше хочется убивать и пытать, особенно котят. Ну, а так, я самый обыкновенный наследник короля ада. Внешность моя оригинальностью не блещет: тёмные волосы, карие глаза, накачанное тело, крылья цвета южной ночи да татуировка на лопатках в виде змеи, сплетённой в знак бесконечности. Знак семьи правителей. Как бы я хотел быть рядовым демоном, чтобы сбежать на край света, взять с собой любимого и не участвовать в грядущей войне. Чёрно-белой бойне. На этот раз (уже, наверное, сотый) решено идти до конца. Мне предстоит либо убивать ангелов – не исключено, что и Маринэля – либо умереть самому. Я бы не колеблясь отдал жизнь за моего ангела, но если я умру, то мой отец пойдёт искать виноватого, зная его упорство и связи, то я почти уверен, что найдёт. При любом раскладе мне любимого не спасти. Этими грустным мыслям я терзал себя, сидя на ветке огромной ивы на берегу реки. - Эрион! – я вздрогнул от неожиданности, но, узнав голос любимого, обернулся, встречаясь взглядом с синими глазами ангела. - Маринэль! - воскликнул я, пытаясь выдавить из себя улыбку. - Послушай, - произнёс мой ангел, - мы оба знаем, что войны нам не избежать. Тебе, так точно. Но я не могу... - он запнулся, покраснел и бросил на меня полный боли взгляд. - Я тоже, - пробормотал в ответ я. Мы оба знали окончание фразы. «Я не могу убить тебя». Спрыгнув с ветки, я обнял грустного Маринэля, а он, словно маленький ребёнок, уткнулся мне в плечо. Я держал его в объятиях, вдыхая едва уловимый запах яблок и корицы. Я не хочу верить в то, что скоро мне необходимо сделать невозможный выбор: убить или умереть. После войны, в случае победы, меня коронуют, даже если я буду категорически против. - Эрион, мне пора, - прошептал любимый и, невесомо коснувшись поцелуем моих губ, взлетел в темнеющее небо. Завтра, уже завтра ночью начнется война, которая бесспорно уничтожит огромное количество ангелов и демонов. Совсем стемнело. Мне пора было возвращаться, чтобы избежать скандала. Жил я в самой простой городской коммуналке, ибо жить в аду c братьями мне осточертело, к тому же подземный климат плохо влияет на моё здоровье. В рай вредины-ангелы меня не взяли. Я, видишь ли, демон. Расисты! Поэтому, ютился я в коммуналке с «замечательной» тётей Зиной. Типичная русская баба. Отсутствие у неё мужа и детей отчётливо чувствовалось, так как весь свой пыл она срывала на мне. Дабы не вызывать лишних вопросов я представился Соловьёвым Романом, поэтому каждый раз, когда я прихожу позже девяти, как меня встречает громогласное «Роман!». Зинаида Витальевна считает своим долгом воспитывать меня, а ведь мне целых девятнадцать… тысяч лет. В целом, живу я весело! Снова я пришёл поздно. - Роман! – я уже даже вздрагивать перестал. - Да, Зинаида Витальевна? – с холодным спокойствием поинтересовался я. - Где ты шлялся? - для полноты картины только скалки не хватает. - Я с девушкой гулял, - виновато опустив голову, покаялся я. Ох, умирает во мне великий актёр! - Какой ещё девушкой? – подозрительно спросила моя соседка. Нет, ей точно нужно работать в полиции, а не в школьной столовой. - Светлова Марина, - на ходу сфантазировал я, прячась в свою комнату. Я не вру, я спасаю себя от верной смерти, красочно фантазируя. Как-то раз она так отозвалась о геях, что даже мне(!) стало не по себе. Фуф, расправив крылья, которые прятал от людских взглядов, я плюхнулся на кровать. Переживания о любимом вымотали меня так, что я мгновенно забылся тревожным и беспокойным сном.

***

«Ой, цветёт калина в поле, у ручья. Парня молодого полюбила я. Парня полюбила на свою беду…» Я сейчас так полюблю свою соседку, прям на беду, причём её. Каждое утро начинается с песен времён её молодости, так она ещё и подпевает так, что поначалу я бежал к ней, чтобы присоединиться к пыткам котов. Увы, но она лишь пытала мой слух и посуду, оттирая последнюю железной щёткой. - Доброе утро, - хмуро перебил я концерт, входя на кухню и заваривая себе кофе. - Рома, ну неужели так сложно одеться, а не выходить на завтрак в пижаме? – с укором спросила тётя Зина. Пижамой она любовно называет моё нижнее бельё. Мне-то совсем не сложно, но почему не побесить её с утра? Это моя маленькая месть за жестокое пробуждение! Я промолчал в ответ, чем очень удивил женщину. Пасмурное небо вот-вот грозило вылиться дождём. Людей на улице было мало, то ли сказывалась погода, то ли утро воскресенья. Надо перед боём встретиться с Маринэлем и обсудить действия. Я ждал его на камнях у озера, которое раскинулось на границе Канады. - Эрион! – обернулся, услышав тихий голос. Такой могучий, сильный, великий, но в тоже время хрупкий и, до боли в груди, любимый. Встав, я притянул ангела к себе и поцеловал. С поцелуем я старался передать всю свою любовь, боль и желание защитить. Как всегда я чувствовал приятный вкус яблок и корицы. Оторвавшись от его пленительных губ, я взглянул в его небесные глаза, хотелось верить, что Маринэль что-то придумает, но он лишь виновато пожал плечами. До битвы оставалось ещё немного времени, и мы решили отправиться на побережье Средиземного моря. Взглянув на возлюбленного после телепортации, я не смог сдержать смех. Передо мной стояла хрупкая светловолосая девушка, в милом голубом купальнике. Лишь глаза остались его – синие, мудрые и бесконечно любящие. Под его прикрытием мы не вызывали у окружающих повышенного интереса к нашим персонам. Я сел на линию прибоя и закрыл глаза. Солёная вода приятно омывала ноги, ветер взъерошивал и без того непослушные волосы, и южное солнце ласково грело. - Мы можем сбежать? – полувопросительно предложил я ангелу. - Я могу, ты – нет. А смысл мне жить без тебя? – грустно ответил Маринэль. Я вздохнул. Будь я обычным демоном, всё было бы куда проще. Я посмотрел на малышей, резвящихся на мелководье. А ведь мы могли бы отречься, жить вместе, взять себе ребёночка из детдома. - А если в бою я всё равно погибну? – вновь спросил я. - Я стою в западном фронте, как и ты. И если ты умрешь, то я убью себя… - Но самоубийство – грех! – возмущённо перебил я Маринэля, пытаясь отговорить его от глупой затеи. - Моя жизнь и так грех. Я и так после смерти не попаду в рай. Нам осталось совсем немного, но ради нас я ещё дышу. - Ради нас я ещё дышу, - шёпотом я вторил ангелу. Он улыбнулся. Мы пошли на пирс, чтобы спуститься в воду, сразу в глубокую. Блондинка подошла к краю… и с оглушительным визгом упала в воду, подняв фонтан брызг. Я расхохотался. Отплёвываясь от солёной воды, пострадавшая обижено на меня смотрела. Ой, ну подумаешь, в воду столкнул! Чтобы моя спутница не дулась, я прыгнул в море следом. Всего лишь пара часов, чтобы забыться, чтобы не думать, чтобы жить пусть и последние часы. В баре на берегу играло радио, я прислушался. «И как прежде остатки былого В глубинах глаз твоих нахожу. Нам осталось совсем немного, Но ради нас я ещё дышу!» - О нас песня, - прошептал ангел, - будто о нас. - Да, - ответил я. Бросив взгляд на табло часов, я обнимаю Маринэля, - Я люблю тебя, - целуя светлого воина, говорю я. - Я тебя тоже, - отвечает он, и его голос тонет в шуме телепортации.

***

И вот я стою перед войском противника. Что же, как я ни старался, я не смог углядеть Маринэля. Оно, наверное, и к лучшему. "Может, его внезапно перевели на другой фронт?" - мелькнула шальная мысль. Глупо, конечно. Звучит сигнал к атаке. Началось! Вытащив из ножен чёрный двуручник, я бросаюсь в бой. Я, как-никак демон, хоть и умею любить, а значит - прирождённый воин и убийца. Воронёное лезвие фламберга с лёгкостю рассекает крыло какого-то неудачливого ангела. Тут же приходится блокировать удар от его товарища. Беленький, ты издеваешься, да? С рапиркой против двуручника переть. Ты меня ещё какой, тьфу, дагой заколоть попробуй. Выбиваю у воина света его оружие и сразу же расчленяю ангела от плеча до пояса. Внезапно на меня наседают сразу несколько противников. Четверо на одного, а ещё светлые. Я разобрался с ними, правда один гад успел неплохо так мне левое плечо распороть. К счастью, у демонов гораздо более густая кровь, чем у людей, да и раны заживают быстрей. И тут... Я оказался лицом к лицу с Маринэлем. В его глазах нет страха, он ждёт моих действий. А что я могу сделать? Либо шаг назад, чтобы быть убитым своими, или шаг вперёд и убить его. Ох, будь что будет! Я убираю меч и, делая шаг вперёд, обнимаю ангела, впиваюсь в его губы. Чувствую, что он расслабился и улыбнулся. Я растворился в поцелуе. Вокруг нас полыхала война, а мы, будто обособленные от всего мира, тонули в любви. Вдруг, он достаёт клинок и приставляет его к моей спине. - Давай, - слышу я его шёпот, будто сквозь вату. Сжимаюсь и достаю свой клинок, который до этого прятал в рукаве. Аккуратно заношу руку над его спиной. Смотрю в его глаза, Маринэль одними губами шепчет: "Раз, два...ТРИ!". Я зажмуриваюсь и вонзаю клинок в его спину, чувствуя как его клинок пронзает мою. Его небесно-синие глаза закрываются. Это последнее, что я увидел. Прощай и прости, мой ангел. Может, в другой жизни...