Запретное путешествие 2: Реквием

      Прошло около двух минут после того, как Эврид осмелилась повернуться назад, где находились проигравшие аттурианцы. Хирон уже приступил к обработке ран Хулт'аха, выудив из поясного подсумка бинты, антисептик и регенерирующую мазь. Бакууб поддерживал товарища, пока лекарь производил нужные манипуляции. Остальные же осматривали «поле битвы» в попытках отыскать ещё живых. Но таковых не находилось.       Эврид снова взглянула в сторону, где находился главный вход для прибывающих челноков. Обида и отчаянье всё так же разрывали нутро и сжимали сердце яутки. Но сдаваться сейчас она не намерена. И лишь родившаяся в эту минуту надежда на то, что она вновь встретит сына и попытается всё ему объяснить, дала силы, чтобы утереть слёзы и, наконец, встать с колен. И как раз в этот момент, откуда-то со спины послышался сдавленный стон, после чего самка мгновенно обернулась и увидела Тодинда, лежащего на полу в луже собственного твея. Эврид заметила, как его грудь медленно, но приподнимается, а когтистые пальцы на правой руке дрогнули. Ахнув, яутка сорвалась с места и подлетела к напарнику. И она не ошиблась, Весельчак действительно дышал!       — Хирон! — тотчас воскликнула самка, и лекарь обратил на неё внимание. — Тодинд всё ещё жив!       Долго ждать не пришлось. Серокожий аттури сразу подскочил к ним, убедившись в словах самки.       — Повреждения очень сильные, задеты некоторые внутренние органы, — вынес вердикт лекарь, осмотрев через маску пациента. — Но он будет жить, если сейчас же принять меры и залатать рану.       — А у тебя есть это чудодейственное устройство? — поинтересовалась Эврид, услышав совсем тихое урчание, вырвавшееся из горла Тодинда, а затем его веки дрогнули.       — В том-то и загвоздка. Я не взял сшиватель.       — И что теперь делать? — тут же растерялась яутка, не на шутку забеспокоившись о раненном аттурианце.       — Кто-нибудь мог бы отправиться в мой медотсек и взять всё необходимое, — ответил Хирон и заметно приуныл. — Но времени осталось мало.       — В каком смысле? — округлила глаза Эврид, чувствуя холод мурашек по спине.       — Компьютер Хулт'аха предупредил о том, что сработал режим самоликвидации. Нам осталось от силы полчаса, чтобы покинуть Атолл. Да только все челноки повреждены.       — Неужели мы обречены?! — задохнулась яутка от нарастающей тревоги, а её руки заметно задрожали. И она повернулась к Шикло, который в этот момент, не без помощи Бакууба и копья, что послужило в виде опоры, поднялся с пола. — Хулт'ах! Неужели нет никакого выхода из этой ситуации?       — Нет, — незамедлительно и твёрдо произнёс Страж, удивив Эврид ещё больше, а затем сразу отвернулся, словно не желал видеть свою подопечную.       — Нет, не могу поверить. Не может так всё кончится! — Яутка не хотела сдаваться, ища в мыслях хоть какое-то решение. Она оглядывалась по сторонам в надежде найти хотя бы одно неповреждённое судно, да только глаза натыкались на дымящиеся челноки.       — Конечно, не может! — внезапно прозвучал чей-то голос со стороны, и все разом обернулись на источник звука, узрев абсолютно не пострадавших Секвеллу и Сор-зипа.       — А вы где были всё это время? — с неким подозрением полюбопытствовал Хирон, закончив с временной повязкой на теле Весельчака.       — Да какая разница! — вдруг отмахнулась аттурианка, и это ещё больше вызвало подозрений. — Главное, я знаю, как нам всем спастись.       После этих слов самка бегом пересекла ангар и остановилась у одной стены. Все остальные лишь наблюдали за тем, как она выдвинула панель из незнакомого тайника, а затем застучала пальцами по кнопкам. Прошло буквально две секунды, после чего металлическая стена с шипением начала разъезжаться в стороны, а за ней стал загораться свет, выявляя взору удивлённых собратьев огромный летательный аппарат, имеющий конусообразную форму с округлыми углами. Прошла ещё минута, и с судна опустился трап, открывая проход внутрь. Не веря глазам, аттурианцы стали подходить ближе, стрекоча и разглядывая «птичку».       — И откуда у тебя такая прелесть? — изумлённо поинтересовалась Эврид, последовав примеру остальных, на что Секвелла злорадно ухмыльнулась, задирая нос.       — Один щедрый ухажёр подарил, — горделиво отпарировала она, постучав ладонью по обшивке судна. — Я тоже бываю полезной, — с ехидством пролепетала Секвелла, обращая слова в адрес Эврид. — А в данной ситуации так тем более.       — Пф! — только и сподобилась ответить на это яутка, фыркнув и отвернувшись. Как же её бесило даже просто лицезреть эту наглую аттурианку, которая была излишне своенравна и тщеславна.       — Хватит пререкаться! Пора драть отсюда когти, — вмешался в разговор Хулт'ах, тем самым останавливая перепалку самок.       — Сколько времени у нас в запасе? — остановил его вопросом Хирон.       — Двадцать минут.       — Я успею за это время сбегать в медотсек и взять необходимые медикаменты и инструменты, — тут же спохватилась Эврид, обращаясь к лекарю. — Ведь Тодинд может не выжить!       — И с чего ты вдруг забеспокоилась о ком-то, кроме своего сына? — со злобой прорычал Страж, обратив на неё свой прожигающий взор, и яутка впала в ступор, ошарашено глядя на Шикло.       Такой вопрос Стража, в котором так и сквозил его эгоизм, тотчас всколыхнул злость внутри яутки. Да как он посмел вообще обвинять её в этом?! Это просто уму непостижимо! Такой наглости и эгоизма она явно не ожидала от него.       — Ты сейчас говоришь, словно обиженный детёныш, у которого отобрали игрушку! — выкрикнула Эврид прямо в лицо Хулт'аху, не в силах сдержать нарастающую злость. И если бы Хирон не встал между ними, в попытке предотвратить ругань, Страж бы сиюминутно обнажил клинок из наручи, а затем с превеликим удовольствием насадил на него наглую самку, смеющую дерзить своему Шикло.       — Не время устраивать срач! — яростно отозвался лекарь, и оба умерили свой пыл, напоследок бросив друг на друга убийственные и презрительные взгляды. — Эврид, — продолжил уже спокойней Хирон, положив руку на плечо яутки, — ты должна торопиться. Если не принесёшь всё необходимое, Тодинд погибнет. Я рассчитываю на тебя!       Хирон знал, что это задание может доверить только ей. Она единственная, кто помогал ему всё это время, кто был ознакомлен с размещением тех или иных снадобий и медицинских инструментов в медотсеке. И лишь эта яутка в точности знала предназначение всех препаратов, а также же их названия. Она помнила многое. Когда Хирон уже половину забывал напрочь. И больше не теряя ни секунды, утвердительно кивнув, Эврид сорвалась с места и понеслась к входу в коридор, по которому она сможет добраться до нужного яруса. Но на полпути она резко остановилась и обернулась, вспомнив о более важном для неё в этот момент.       — Хулт'ах, открой секретный отсек, — наплевав на обиду и наступив на горло своей гордости, умоляюще пролепетала самка, обращаясь к Шикло, но тот даже не обернулся. — Прошу! Я должна забрать оттуда маску Но-Кхана. Это всё, что осталось у меня от прошлой жизни.       Да только Стража эти речи не затронули ни на йоту. Слишком разочаровался он в той, кому так доверял, кто бередил его мысли и сбивал с толку.       — Прошу, Хулт'ах! — ещё раз попыталась Эврид призвать к милости смуглого, но результат оказался тем же. — Я больше ни о чём не попрошу тебя. Это важно для меня! — Всё та же реакция, и ни единого ответа. — Хорошо… Обойдусь без твоей помощи.       Яутке было ужасно обидно от того, что из-за её, по мнению смуглого аттури, «эгоистичного» желания – увидеть своего сына, Шикло теперь стал холоден и неприветлив по отношению к ней.       «Ну и плевать!» — подытожила Эврид и, развернувшись, побежала к выходу.       — Бакууб! — вдруг позвал Хулт'ах своего собрата, и тот обратил на него своё внимание. — Последуй за ней и помоги. Ты знаешь, где находится мой секретный отсек. Я его уже открыл.       — Понял, — незамедлительно подчинился Прямое копьё и мгновенно пустился вдогонку за отчаянной самкой.

***

      Ноги сами несли меня в нужном направлении, сердце сжимали тиски обиды, а слёзы катились из глаз от разочарования и отчаянья. Чувствую себя брошенной и преданной теми, кому доверяла. Снова судьба сыграла со мной злую шутку. Сначала Йейинде оттолкнул меня, тем самым выказывая лишь презрение. Теперь ещё и Хулт'ах глупо разозлился на то, что я, видите ли, не к нему подбежала в тот момент, когда его ранили. Это глупо. Ужасно глупо! За что мне вся эта нервотрёпка? Как мне это всё надоело. Как теперь быть? Что делать? В который раз сама себе задаю одни и те же вопросы, на которые не в силах найти ответы. Вот уже ярус, где находится секретный отсек Хулт'аха, а за огромными дверями висит маска моего Рла. Я не могу оставить её здесь. Если так поступлю, буду корить себя всю оставшуюся жизнь.       Только я намеревалась продолжить путь, сожалея о том, что не смогу забрать то, что мне действительно бесценно, как меня окликнули, и я обернулась, увидев Бакууба, что ввергло меня в удивление.       — Что ты тут делаешь? — в недоумении спросила я, глядя на Рла своей подруги.       — Выполняю приказ вышестоящего в должности, — глубокомысленно произнёс тот и незамедлительно направился в сторону секретного отсека, завернув за угол.       Я же, находясь в состоянии ступора, пошла за ним и захлебнулась от удивления, увидев, что титановая дверь была в данный момент открыта, без сомнения впуская непрошенных гостей. Хотела поинтересоваться, с чего вдруг Смуглёныш смиловался и соизволил открыть свой тайник, но решила промолчать, посчитав это неуместным вопросом в тот момент, когда время на исходе. И не теряя драгоценные минуты, я залетела внутрь и мгновенно сорвала своё «сокровище» со стены, быстро вернувшись к Бакуубу, что продолжал услужливо дожидаться меня. Просто кивнув, тем самым говоря, что одна миссия выполнена, я направилась выполнять основную задачу, и аттурианец последовал за мной.       — Пять минут до самоликвидации, — объявил Бакууб, когда я носилась по медотсеку и бросала в кожаную сумку, найденную на одной из полок, всё необходимое для лечения. А ведь нам ещё надо успеть добраться до судна Секвеллы. Скорее всего, в последнюю минуту она точно предложит оставить нас и улететь пока не поздно. Уж я в этом не сомневаюсь.       — Я всё собрала! — объявила я, и мы оба сорвались с места, торопясь обратно.       Бежать действительно приходилось быстро, даже стало трудно дышать. Сирена всё так же противно орала, вызывая головную боль. Всё бы ничего, но в какой-то момент корабль заметно тряхнуло, словно где-то в его глубине произошёл взрыв, и я потеряла равновесие, подвернув ногу и встретившись плечом с металлической стенкой. Да что же мне так «везёт»?! На помощь сразу пришёл Бакууб и поднял меня, держа за локоть. Но я тут же вскрикнула, почувствовав острую боль в лодыжке.       — К'житова ирония судьбы! Почему именно сейчас? — вырвалось у меня, когда я поняла, что сильно потянула мышцы при падении. И какого было моё удивление, когда Бакууб, не раздумывая, с лёгкостью поднял меня на руки и молниеносно помчался дальше. Мне оставалось лишь тихо придаваться шоку и ошеломлению из-за его поступка. Как же Мануле повезло с ним.

***

      Две минуты до самоликвидации оставалось в тот момент, когда Бакууб уже находился возле входа в ангар, откуда исходили звуки активизирующегося двигателя летательного аппарата, нарастающие с каждой секундой. Когда аттурианец с яуткой на руках стремглав забежал в стыковочный отсек, корабль уже приготовился к взлёту, оторвав пузо от пола, но трап всё ещё был не убран. Бакууб тут же сообразил, что нужно делать, после чего шустро ринулся к спасительному судну, а у самого трапа молниеносно взмыл вверх, ловко подпрыгнув, заставив самку ахнуть от внезапного испуга, когда она на мгновение почувствовала невесомость. Через секунду они кубарем влетели в корабль, и только после этого вздохнули спокойно, в то время как трап уже сомкнул свою пасть, а судно тотчас рвануло к выходу в открытый космос.       Снова подняв на руки яутку, Бакууб проследовал вглубь по коридору и оказался возле входа в рулевую рубку, где и производилось управление летательным аппаратом. И какого было их удивление, когда они увидели всех в сборе в таком небольшом по размеру помещении. Даже Секвелла была здесь. Не хватало лишь Тодинда и Хулт'аха. Но вот насчёт последнего опоздавшие через мгновение поняли, что ошиблись, ибо он статным капитаном восседал в кресле пилота, решительно управляя штурвалом.       — Ты совсем сдурел, Хулт'ах?! — вдруг ощетинился Бакууб, ставя Эврид на пол и направляясь к собрату. — Ты же тяжело ранен!       — Я ему говорил то же самое, да только он и слышать не хотел, — с ироничным вздохом проговорил Хирон, укоризненно покачав головой. — Упрямый, как Пифц!       — Осталось не так уж много времени, — не поворачиваясь, начал объясняться смуглый, — поэтому я самолично обязан увести эту «птичку» подальше. Скоро произойдёт такой бум, что нас просто в щепки разнесёт от взрывной волны.       — И куда же мы полетим? — вмешалась в разговор Секвелла, подойдя ближе к Хулт'аху и положив ладонь на спинку кресла, в котором он сидел.       — На Аттур, конечно, — ответил за него Бакууб, усаживаясь во второе кресло и приступая к изучению координат.       — Аттур?! — опешила Эврид, и её словно холодной водой окатили. — Но ведь я… Да меня там убьют при первой встрече!       — А что ты предлагаешь, Квей?! — вдруг окрысился Страж, продолжая сидеть за штурвалом. — Завести тебя по пути на твою родную планету, где ты и так обречена, потому что стала предателем и изгоем?       — Не капай мне твей Каинде на рану! — снова вскипела яутка, ощутив нарастающую злобу. — На Аттуре мне тоже будет несладко. Это ваша родина! И там не место той, кто относится к вражескому племени.       — Хватит разводить дискуссию! — вмешался в спор Бакууб, лихорадочно вводя координаты и проверяя данные. — Хулт'ах, взрывная волна настигнет нас через секунду.       Не успел аттури проговорить это, как корабль тряхнуло так, что всех стоящих просто отбросило в сторону. От удара судно развернуло на сто восемьдесят градусов, после чего перед всеми открылся завораживающий и одновременно устрашающий вид через иллюминатор. Огромный корабль под названием Атолл, мгновение назад бывший пристанищем для аттурианцев, теперь подобно фейерверку взрывался, превращаясь в мелкие металлические щепки, которые впоследствии превратятся в мусор и будут парить на просторах необъятного и бесконечного космоса, уже ничем не напоминая, что раньше это было судно гигантских размеров. И каждый, кто сейчас наблюдал эту картину, чувствовал, как сердце обливается твеем, а тиски печали сжимают его, доставляя тупую боль. Ведь этот корабль был их домом, а теперь превратился в руины, благодаря стараниям треклятых берсеркеров, которым воины аттури так и не смогли дать достойный отпор, потерпев поражение. И это останется бельмом в истории аттурианского народа, напоминая о бессилии и позоре.       — Пора возвращаться на родину, — совсем тихо прохрипел Хулт'ах и сразу развернул корабль, после чего судно послушно и стремительно полетело по заданным координатам, рассекая иссиня-чёрное пространство Галактики и оставляя за собой разрушенный Атолл и неизвестные звёзды.       Спустя мгновение Хирон обратил внимание на яутку, которая всё ещё продолжала сидеть на полу после удара взрывной волны, прижав к себе небольшую кожаную сумку. Не понимая, что произошло, но точно ощущая истинные чувства самки, какие можно было описать как отрешённость и печаль, лекарь подошёл к ней и присел рядом на корточки, по привычке осматривая её тело через рентгеновский визор в маске. И только когда он добрался до нижних конечностей самки, перед его взором возникло место, окрашенное в насыщенный бордовый цвет с синими разводами, как раз там, где была ушибленная лодыжка.       — И что молчишь? — серьёзным тоном спросил Хирон, заглянув в лицо Эврид, и та вышла из собственных мыслей и переживаний, обратив на него своё внимание, растерянно захлопав ресницами, словно не понимая, о чём он. — О вот этом! — Тут же уловив смятение яутки, лекарь резко схватил огромной ручищей ушибленное место, после чего Эврид громко вскрикнула, рефлекторно одёргивая ногу.       — Подумаешь, мышцу потянула, — слезливо проскулила она, потирая лодыжку и с обидой глядя на серокожего аттури. — Не велика трагедия.       — Будет велика, если сейчас же не пойдёшь со мной и не перемотаешь ногу эластичным бинтом. Так что подняла свою несносную задницу и мигом шмыгнула в ближайшую каюту!       От таких резких и серьёзных слов Хирона, Эврид впала в оцепенение и недоумение. С чего вдруг он так взбеленился из-за какой-то ерунды? Но, чтобы не нагнетать обстановку и тем более не разгневать лекаря, всё же решила подчиниться и вышла из рубки, последовав к ближайшей каюте в сопровождении всё того же строгого на вид серокожего аттурианца.       — Возятся с ней, словно с маленьким, беспомощным детёнышем, — презрительно фыркнула Секвелла, глядя вслед яутке и лекарю.       — А тебя, кажись, зависть берёт, — тут же съязвил Бакууб, насмешливо клацнув верхней жвалой под маской, издав короткий и чёткий щелчок.       — Вот ещё, — недовольно пробубнила самка и приблизилась к креслу Хулт'аха, а следом нежно коснулась пальчиками его мощных плеч, словно заигрывая. — Мне главное, чтобы именно ты обращал своё внимание на меня.       От таких сладких и льстивых речей Стража аж передёрнуло, не говоря уже о том, что аттурианка нагло лапала его своими грязными руками.       — Убери свои лапы, пока я их не отрубил, — со всем отвращением прорычал Хулт'ах в ту же минуту, заставив Секвеллу вздрогнуть от испуга, который вызвал грубый и предупреждающий рык самца, и она поспешно одёрнула руки, не понимая, почему объект её воздыханий проявил настолько ужасную неприязнь. А спустя миг к ней пришло озарение, от чего её лицо перекосило от злобы.       — Вот как! Значит, всё же предпочёл эту грязнотвейку, — осклабилась самка, фырча от гнева, что рос в ней с каждой секундой. И не сказав больше ни слова, она просто вылетела из помещения, бурча под нос проклятья.       А тем временем Хирон и Эврид уже зашли в ближайшую каюту, и яутка увидела Тодинда, что лежал на кушетке и тяжело дышал, пребывая в дрёме. Незамедлительно выхватив из рук самки ношу, лекарь проверил содержимое сумки и попросил Эврид присесть на противоположную кушетку, чтобы затем шустро перевязать ушибленное место. Пока аттури занимался своим делом, самка не спускала тревожного взгляда с напарника, заметив, как его руки слегка дрожат, а надбровные дуги то и дело хмурятся.       — Ему, наверное, ужасно больно, — высказала яутка вслух свои предположения, не спуская взора с Весельчака. — Ты ведь не вводил ему обезболивающее?       — Нет, — отчеканил коротко лекарь, продолжая работу и не отвлекаясь. — И ты как раз поможешь мне в заживлении его ран.       — Чтобы опять как в прошлый раз получилось? — вдруг нахмурилась Эврид.       — А кто тогда ещё мне сможет помочь?! — внезапно ощетинился Хирон, повысив тон, и поднялся, заглянув в лицо самке, от чего она слегка отпрянула назад, нервно сглотнув. — Больше никто, кроме тебя и меня на этом судне не знает, как правильно это делать. Сейчас Тодинду, как никогда, необходима твоя помощь. И не надо думать, что от тебя отвернулись, что ты никому не нужна!.. Ведь ты об этом думала, сидя в рубке на полу?       Услышав такое, Эврид просто опешила, округлив глаза от шока. Уж от кого, но от Хирона она не ожидала услышать таких речей. И откуда он мог знать о её переживаниях? Как догадался? Неужели, как и её Шикло, умеет читать мысли? Это правда, именно об этом думала она в ту минуту. Эврид боялась того, что ждёт её на вражеской планете. Ведь никогда прежде ей не приводилось возможности бывать на Аттуре. Она слышала об этой планете только от своих собратьев. И в этих слухах не было ничего хорошего. Она испытывала страх из-за того, что, возможно, там её поджидает неминуемая смерть. Ведь кто знает, как именно отнесутся жители Аттура к яутке. Воображение подбрасывало не самые лучшие исходы судьбы.       Но пока Эврид в безопасности, чего не сказать о молодом аттури, который был почти на грани смерти. Поэтому, засунув свою нерешительность и волнение куда подальше, яутка взяла себя в руки и пришла на помощь лекарю, который уже приступал к процедуре заживления ран Тодинда.

***

      — Сколько нам ещё лететь? — вдруг поинтересовался Сор-зип, спустя минуту после того, как зашёл в рулевую рубку, знатно удивив временного капитана и его помощника.       — Два кларта***, — как ни в чём не бывало, отчеканил Хулт'ах и украдкой взглянул на голограмму с картой, координатами и расстоянием от них до Аттура. — Лучше бы объяснил, почему ты и Секвелла всё ещё были на корабле? И, как я заметил, вас не коснулась битва с берсеркерами.       — Нам повезло, — словно в отмазку тявкнул Бурый, и Бакууб с Хулт'ахом переглянулись, явно не поверив такому ответу.       — А может ты в курсе, почему Вожак, не сказав ни слова или приказа, тоже решил уйти с Атолла в туйо-ти? — продолжил допрос Страж, пытаясь кое-что разузнать и удовлетворить собственный интерес. — И кто может быть предателем, который помог Лидеру «псов» так просто проникнуть в систему управления кораблём?       — Мне-то откуда знать, что на уме у отца? — вдруг подозрительно окрысился Сор-зип, и в воздухе повисло напряжение и толика страха, что не осталось без внимания смуглого. — А кто может предателем быть, тем более не знаю.       Просто выплюнув последнее предложение, Бурый недовольно фыркнул и поспешил покинуть помещение, тем самым ещё больше доказав подозрения Хулт'аха насчёт него и Секвеллы. Но не было веских доказательств того, что именно он или самка являются предателями. Как и нет ответа на то, почему их Вожак поступил, словно трусливый йк-бак, сбежав с Атолла, когда началась заварушка. Такого Страж не ожидал от своего Предводителя, на которого равнялся всю свою сознательную жизнь. Неужели всё первоначально было подстроено?       — Что ты думаешь по этому поводу? — полюбопытствовал Бакууб, посмотрев на глубоко задумавшегося собрата.       — Без веских доказательств я не в силах делать какие-то выводы.       — Но это всё очень подозрительно. Не так ли?       — Прилетим на Аттур и во всём разберёмся, — твёрдо заявил Хулт'ах, оправдав надежды Бакууба. — Я так просто это не оставлю. Или жизнь павших воинов, что полегли в этой бессмысленной войне, не будет оправдана!

***

      Как только Сор-зип покинул рубку, находясь в ужасном расположении духа после разговора с первым помощником, Эврид вышла из каюты, где находился Хирон с Тодиндом, намереваясь пойти в другое помещение, чтобы хоть немного вздремнуть, да только после неожиданной и неприятной встречи с заядлым врагом, её планы рухнули в одночасье. Яутка хотела проигнорировать бурого аттури и пойти по своим делам, но как только она зашла в другую каюту, Сор-зип последовал за ней, преграждая вход когтистой лапищей.       — Нам, кажется, помешали в прошлый раз, — язвительно заявил Бурый, гневными искорками в жёлтых глазах прожигая ненавистную персону.       — Не вижу смысла продолжать давний спор, — стараясь вести себя спокойней, проговорила Эврид и, убрав преграду в виде руки аттури, всё же зашла в помещение.       — А я намерен продолжить! — неожиданно рассвирепел самец, угрожающе рыкнув, вызвав всего на мгновение страх у яутки, которая тут же сделала глубокий вздох, возвращая былую уверенность. — Ты слишком просто отделалась после того, как отрезала мне бивень. И ещё смеешь носить его в виде трофея на шее!       — Что тебе нужно от меня? — уверенно спросила Эврид, повернувшись к аттурианцу.       — Мести! — внезапно рявкнул Сор-зип и в довершении обнажил ки'чти-па, ввергая самку в ужас и замешательство. А затем резко сорвался с места и кинулся на неё, занося оружие для удара. На мгновение растерявшись, Эврид успела только рефлекторно отпрянуть в сторону, глядя на озверевшего самца, который возвышался перед ней, слегка горбясь, и прерывисто дышал, то и дело грозно рыча. Его ненависть вмиг выплеснулась горьким смрадом в воздух, заставив яутку невольно поморщиться.       — Как же ты мне надоел, — тихо проговорила самка, уже морально приготовившись вступить в новую стычку с этим бпе.       И через секунду Сор-зип снова пошёл в атаку, да только Эврид была уже готова к этому, за мгновение просчитав дальнейшие действия противника. Как только аттури оказался возле неё, яутка пригнулась, улизнув от выпада острейших клинков, и с размаху произвела удар с ноги в живот, от чего самец тихо рявкнул и отлетел назад.       — А смугленький хорошо успел подготовить тебя, — поражаясь изворотливости самки, съязвил Бурый, вставая с пола.       — Не зря же я выжила после битвы с берсеркерами, — отозвалась Эврид, прищуриваясь и приготавливаясь к очередной атаке.       Придя в ярость от речей самки, неожиданно задевших Сор-зипа, словно намекнувших на то, что он трус, раз не участвовал в этой войне, аттури коротко тявкнул и снова сорвался с места, за доли секунд настигая цель. Но только в этот раз он решил применить смекалку и обмануть самку, извернувшись в тот момент, когда она попыталась отбить атаку. И как только яутка оказалась у него сбоку, Сор-зип впечатал кулак ей под дых, после чего Эврид задохнулась от тупой боли, невольно упав на колени и закашляв. Да только это было лишь началом сражения.       В следующий миг аттури схватил самку за голову и резко опрокинул назад, приведя к тому, что она хорошенько треснулась затылком об пол, что аж в глазах потемнело. Абсолютно растерявшись, Эврид пыталась привести мысли в порядок, в то время как Сор-зип уже перешёл к другому этапу мести. Сжав короткие золотые валары в кулаке, он заставил самку подняться, принося неописуемую боль, а затем резко отправил в полёт до ближайшей стены, по которой Эврид сползла на пол, не веря в то, что так просто просчиталась и в какой-то момент была обманута хитрым змеем. Но вновь ей не дали время на размышления. Спустя секунду Сор-зип снова оказался возле неё и, зажав горло в огромной ручище, поднял яутку и опрокинул на кушетку, что стояла неподалёку, усевшись верхом, тем самым не давая возможности выкрутиться.       — Помниться, меня прервал твой Шикло на этом самом моменте, — ехидно прохрипел Бурый, прижимая самку к кровати, и Эврид вновь задохнулась от первородного ужаса, поняв, на что намекает самец в эту минуту.       Паника в одночасье завладела рассудком, инстинкт самосохранения велел вырваться из вражеских лап сиюминутно, но только аттури пресёк все попытки на корню, припечатывая собственным телом взбунтовавшуюся в отчаянье самку. Но у судьбы-злодейки на этот счёт оказались свои планы. Словно по щелчку в каюту ворвался Хирон, услышав странный шум за дверью, и узрел развернувшуюся картину. Сообразив, что к чему, лекарь злобно рявкнул и подлетел к обидчику, хватая за чёрные валары и отшвыривая к противоположной стене. И только после того, как Эврид увидела знакомого аттури, почувствовала облегчение, тяжело дыша и дрожа всем телом.       — Ты что опять вытворяешь, с'йюит-де?! — прогорланил Хирон, обращаясь к провинившемуся, который, как ни в чём не бывало, сетуя на пресловутого лекаря, поднялся с пола и передёрнул плечами, всем своим видом показывая неприязнь к собрату.       — Неужели непонятно? — фыркнул Сор-зип совершенно спокойно, разведя руки в стороны. — Хотел воспользоваться услугами этой швали. Ведь она стелется под тех, кто сможет приручить её.       — Что?! — опешила Эврид от такого заявления, ошарашенно глядя на бурого самца, и в тот же миг внутри неё словно что-то щёлкнуло, а твей вскипел в жилах, застилая глаза несусветной яростью, которая так и рвалась наружу.       Зарычав так, как никогда ранее, и оскалившись на обидчика, яутка молниеносно подорвалась с кушетки и кинулась на Сор-зипа, намереваясь навеки закрыть этот поганый рот. И та ненависть, что мгновенно выплеснулась наружу, исходя от рассвирепевшей самки, не на шутку испугала не только самца, но и лекаря, ставшего свидетелем внезапной перемены своей помощницы.       В мгновение ока Эврид настигла свою цель, совершая прыжок и с размаху ударяя с ноги в челюсть противника. От такого внезапного выпада Сор-зип на минуту растерялся и пошатнулся назад, ощутив едкий привкус твея во рту. Следующий удар пришёлся в живот, а ещё один отозвался добротной оплеухой, оттолкнув аттурианца в сторону. И возникло ощущение, словно сейчас на него нападает не какая-то хрупкая самка, а здоровенный воин науду. Слишком сильными и тяжёлыми были удары яутки, что в следующий миг схватила попавшийся на глаза металлический табурет и со всей дури огрела пресловутого обидчика по морде, после чего Сор-зип отлетел на пару метров и впечатался в дверь, ломая крепления своим нехилым весом, падая вместе с преградой на пол в коридоре.       Неимоверный грохот прокатился по всему кораблю, привлекая внимание капитана и его помощника, что продолжали управлять судном, сидя в рулевой рубке. Разом обернувшись на дверь, Хулт'ах и Бакууб в растерянности переглянулись, но затем услыхали ещё один грохот и чей-то вой. Не понимая происходящего, Страж одним нажатием на кнопку поставил корабль на автопилот и вместе с помощником вылетел в коридор, тут же опешив, узрев разъярённую яутку, которая восседала на испуганном, буром, окровавленном аттури, мёртвой хваткой вцепившись в его горло, намереваясь задушить. Сразу поняв, что Сор-зип стал инициатором этого инцидента, внезапно нарвавшись на хороший отпор в лице самки, Хулт'ах тотчас подбежал к ним и с великим усилием оторвал Эврид от обидчика, припечатывая её лицом к полу и заводя руки за спину.       Рыча и извиваясь, яутка всё ещё продолжала попытки вырваться, чтобы довершить задуманное, но Страж всеми силами держал её на месте, не обращая внимания на проклятья и угрозы, что летели из уст обезумевшей самки. Сор-зип же, откашливаясь и всё ещё пребывая в шоке от такого напора, подорвался и начал пятиться назад, напоровшись на Бакууба, стоящего позади. В этот же миг Хирон успел сбегать в каюту, где хранились медикаменты, и принёс шприц с транквилизатором, шустро делая инъекцию взбешённой самке, чтобы она вконец успокоилась. И результат не заставил себя ждать. Буквально через две минуты Эврид заметно утихла, тяжело дыша, и перестала сопротивляться в руках Шикло. Бранные ругательства и проклятья стихли, лишь её сбивчивое дыхание разбавляло наступившее затишье.       Спустя мгновение эту тишину нарушил тихий смех Хирона, что через минуту перерос в громогласный хохот, эхом отдаваясь от стен узкого коридора. Удивлённо взглянув на обезумевшего лекаря, Хулт'ах перевёл взгляд на всё ещё испуганного Сор-зипа, что чуть ли не прятался за спиной Бакууба. И тоже чуть не последовал примеру собрата, вовремя подавив приступ смеха.       — Видел бы ты себя со стороны, Сор-зип, — всё ещё хохоча, проговорил Хирон, в то время как Хулт'ах стал поднимать обмякшее тело самки, беря на руки.       — Дайте мне возможность… убить этого… гада, — через подступающую с каждой секундой дрёму, промямлила яутка, чувствуя, как тёплые объятья Шикло сменяются прохладой, исходящей от простыней кушетки, на которую её положил аттури, занеся в каюту, где лежал раненый Тодинд.       — Не сейчас, — коротко обосновал Страж, глядя на засыпающую самку. — Или по прибытию на планету тебя безоговорочно казнят.       После этих слов Хулт'ах удалился, а Эврид окунулась в царство небытия, не в силах противиться действию лекарства. Веки налились свинцом, и их невозможно было открыть. Разум заволокло лёгкой дымкой и сложилось впечатление, словно мысли улетучились, оставив пустоту.       Спустя мгновение перед взором яутки вспыхнули красочные картины привычного хаоса, возвращая её в тот самый кошмар. Снова всполохи пламени на горизонте повисли оранжево-красной грядой, рыжий песок под ногами, что утопали в нём. Но не было никого. Лишь через миг показались расплывчатые очертания тёмных фигур на горизонте, и они приближались, превращаясь в Охотников. Они проходили мимо Эврид, словно не замечая вовсе. В них она узнавала павших воинов аттури и чернокожих берсеркеров, совершенно не понимая происходящего. До умопомрачения захотелось обернуться, и она сделала это, увидев высокого и статного Чёрного Воина, что стоял и встречал тех, кто направлялся к нему. Но от чего-то он смотрел не на них, а именно на Эврид, пронизывая до костей своим проникновенным и строгим взглядом линз чёрной маски, что горели алым светом. В руках он сжимал огромное копьё, а с его плеч струилась мантия тёмно-серого цвета. Два больших загнутых рога увенчивали голову. Не было сомнения в том, кто именно стоял перед самкой. Это же сам Великий Кетану! И от понимания того, что она видит его, находясь в рядах погибших воинов, возникло опасливое осознание, что она тоже мертва. От этого паника накрыла в одночасье, а взор вновь устремился на высокое божество.       — Я что, тоже погибла? — с опаской и страхом решила поинтересоваться Эврид, боясь услышать ответ. Но Чёрный Воин отрицательно покачал головой, тем самым давая возможность страху и волнению отступить.       — Тебе ещё не время, — внезапно услышала яутка грубоватые, отчётливые слова. — Ты не прошла свой путь.       — Тогда, что я здесь делаю? — вновь вопрошала самка, стоя на том же месте. — И в чём состоит мой так называемый путь?       И Эврид тут же почувствовала боль в правой ноге, услыхав уже далёкий ответ «Узнаешь», после чего сразу окунулась во тьму. Следом стали слышны какие-то непонятные шорохи и стрекот, а затем её веки дрогнули, впуская в глаза свет реальности и рассеивая туман в сознании.       Очнувшись ото сна, яутка глянула в сторону и увидела Хирона, перевязывающего раны Весельчака. Боль в ноге, а точнее в ушибленной лодыжке, снова дала о себе знать, после чего самка зашипела и принялась растирать это место. В голове до сих пор стояли обрывки сна. С чего вдруг ей приснилось такое? Её путь ещё не окончен. Неужели он только начинается? Но будущее всё ещё окутано пеленой тайны, и лишь время постепенно будет снимать эту невидимую завесу и открывать раз за разом то, что сулит уже изрядно натерпевшейся яутке. То, что суждено ей.       — Болит? — вдруг прозвучал на всё помещение громкий вопрос, произнесённый лекарем, и Эврид повернулась, кивнув в ответ. — За время твоего отсутствия в реальности тут кое-кто очухался. — Поспешно указал Хирон на раненного воина, и тот обернулся, блеснув синевой глаз, вызвав у самки всплеск радости.       Не медля ни секунды, яутка подскочила к Тодинду и наградила самой счастливой улыбкой. На самом деле именно счастье и облегчение переполняли Эврид в данный момент. Она очень переживала за молодого аттури, боялась, что он не выживет и больше не откроет такие необычные и завораживающие глаза.       В ответ Тодинд довольно проурчал и коснулся коготками щеки самки, словно говоря о том, что он рад видеть её во здравии. Эту тихую молчаливую идиллию осмелился нарушить Хирон, тихо прострекотав. А затем и вовсе отвёл Эврид на другую кушетку, принявшись осматривать лодыжку и производить новую перевязку.       Когда же весь заботливый процесс был окончен, Хирон ушёл, а яутка вдруг перевела внимание на кожаную сумку, в которой до этого принесла медикаменты. И она подошла к ней, выудив из её недр своё великое «сокровище» – маску Рла, погибшего от рук Вожака этого клана. Пальцы по привычке прошлись по лобной части, очерчивая иероглифы, двинулись вниз до линз и скул. В ту же секунду самка тягостно вздохнула, и воздух наполнился грустью и печалью, что разрывали нутро скорбящей яутки в данную минуту. За ней всё это время не переставал следить Тодинд, стараясь забыть о ноющей боли от глубокой раны в животе. И он вздрогнул, когда в каюту вошёл Хулт'ах, поочерёдно посмотрев сначала на него, а затем на свою подопечную, которая тут же виновато опустила глаза, будто не хотела встречаться с Шикло взглядом.       — Может, теперь соизволишь объяснить своё внезапное нападение на Сор-зипа?       Услышав слова Стража, Тодинд от удивления расправил нижние жвала и округлил глаза, уставившись на совершенно спокойную и тихую яутку.       — Он первый начал, — многозначительно и решительно ответила Эврид, продолжая рассматривать маску Но-Кхана. — Просто моя чаша терпения переполнилась.       — Ты спала целый кларт, — резко перевёл тему Хулт'ах, не желая более говорить об этом. — Через ещё один мы прибудем на Аттур. И я хочу посоветовать впредь вести себя тихо. На планете с тобой не будут церемониться.       — Я поняла, — неожиданно и удивительно быстро подчинилась яутка, тем самым вызвав у смуглого лёгкое изумление. Но больше не проронив и слова, полностью удостоверившись в том, что сообщил нужные требования своей подопечной, Страж развернулся и покинул помещение.

***

      Ровно через день путники добрались до места назначения. Выйдя на орбиту планеты Аттур, что пестрела в одном полушарии коричневыми пустынями и песками с холмами, а с другой зелёными островами и оазисами, спасательный челнок по глиссаде начал проникновение в первые слои атмосферы.       За всем процессом следил зоркий глаз смуглого аттурианца, что решительно сжимал в сильных когтистых руках штурвал судна, постоянно всматриваясь в окно иллюминатора и сверяясь с координатами и данными на голографической карте. Позади него в ожидании выстроились те, кто присутствовал на корабле, с замиранием сердца наблюдая посадку. Каждый был углублён в свои думы. По лицу лекаря можно было прочесть некое недовольство и настороженность, Сор-зип излучал раздражение и нервозность, словно боялся чего-то. Также должна была по идее реагировать и та, которой не место на родной планете тех, с кем уже на протяжении многих оборотов велась холодная война. Но Эврид испытывала лишь отрешённость, словно смирилась со своей участью. А что она может ещё испытывать в этот момент? Её мнение и мысли никого не интересовали, даже того, кому она успела довериться. Хулт'ах неожиданно резко стал холоден к ней. Будто всё возвратилось к стартовой точке, когда она только-только попала на корабль аттурианцев. И вот опять всё по новой.       Челнок уже приблизился к поверхности планеты на расстояние, при котором можно совершать посадку. И перед взором присутствующих в рулевой рубке предстала огромная каменная площадь, выложенная из одинаково обточенных глыб, уложенных с точностью до миллиметра. По краям стояли высокие фигуры представителей науду: кто-то держал в руках огромный свиток с какими-то надписями, другие с высоко поднятым подбородком сжимали в когтистых лапах копьё и веероподобный диск, третьи же просто стояли, своим видом показывая, что они наблюдают за теми, кто осмелился прибыть сюда.       — Веди себя тихо. И не вытворяй глупостей, — прозвучал ледяной приказ Хулт'аха, адресованный яутке, что стояла возле трапа, который вот-вот должен был открыть свой зев, выпуская из судна. И её заметно передёрнуло от холодного и колкого тона Шикло, тенью стоящим позади неё.       И вот настала та самая минута, когда трап с тихим шипением медленно стал опускаться, открывая перед гостьей неведомого мира вид на ту самую площадь, на которой успели собраться зеваки-аттурианцы. В лицо порывисто дунул сухой и горячий ветер, встрепенув золотые валары, а взгляд уловил на заднем фоне густые леса. Сделав шаг, Эврид посмотрела вправо и ахнула от изумления.       На многие десятки метров простирались каменные площадки, ступени, арки, прямоугольные бассейны, водопады и пальмы, а в центре всего этого великолепия возвышалась огромная пятиступенчатая пирамида с лестницей до самого верха. Позади неё, как исполины, виднелись высокие статуи с драконьими мордами, из пасти которых изливались водопады, у самого подножья статуй превращаясь в молочный туман. От всего этого пейзажа исходила аура древности, будто этим постройкам столько же столетий, сколько всей этой планете.       Повернувшись в противоположную сторону, Эврид увидела совершенно другой пейзаж: первым делом в глаза бросался невысокий, поросший обильной растительностью мост с полукруглыми стеклянными постройками на нём, что были увенчаны длинными металлическими пиками. Дальше виднелись каменные постройки разных форм и размеров, храмы со статуями на высоких пьедесталах. И весь этот жилой комплекс порос разнообразными вьющимися растениями, что словно охватывали своими зелёными пальцами каждый дом, храм или арку. А ведь Эврид ожидала по прилёту узреть совсем иное. Ей казалось, что для такой более развитой цивилизации будут присущи металлические постройки, в которых не найдёшь и капли растительности. И это изрядно ошеломляло и изумляло.       Взглянув вверх, яутка увидала голубой небосклон, на котором повис огромный спутник этой планеты, а чуть поодаль излучало ослепительные лучи светило, уходящее в предзакатную зону.       Но любование и изумление самки нарушил отрезвляющий толчок в бок, произведённый смуглым аттури, что пытался достучаться до благоразумия яутки, намекая на то, чтобы она не выпадала из реальности и следовала вперёд. И Эврид, хоть и недовольно зыркнула в сторону самца, послушно поковыляла вперёд, наткнувшись взглядом на не менее удивляющую и ошеломляющую картину. И было чему дивиться, ибо впереди стоял тот, кто повинен во всех её бедах, кто в один миг изменил её судьбу и судьбу её клана, которого нет теперь и в помине.       За несколько часов по распоряжению этого субъекта было стёрто с лица Науд-Аурит'сенея целое поселение. И вот теперь она вновь встретила этого убийцу и палача, на котором пестрела злосчастная белая маска с надписями на выступах, окаймляющих лобную часть. И Эврид смогла каждой клеточкой своего тела прочувствовать в мгновение проснувшуюся ненависть и презрение, невольно сжав кулаки и прерывисто задышав. Даже Хирон, Тодинд, Сор-зип и Секвелла, что шли впереди, отчётливо ощутили кожей тот всплеск негативной энергии, что выплеснулся наружу, исходя от яутки, которую просто трясло от клокотавшей ярости внутри. И они, как один, разом обернулись, опасливо оглядываясь на самку, устремившую свой прожигающий взор в одну точку, которой был сам Вожак племени аттури, стоящий впереди и встречающий прибывших.       Но в ту же секунду на плечо Эврид легла тяжёлая обжигающая ладонь Хулт'аха, воткнувшись когтями в кожу, вызывая резкую боль, что сразу утихомирила эмоции яутки. А затем в сознание ворвались отчётливые и таящие угрозу слова Шикло, говорящие о том, чтобы она не совершала глупостей, или он самолично расправиться с ней, даже не моргнув глазом. И вслед за мгновенно отхлынувшей ненавистью пришло знакомое паническое чувство страха от моментально сработавших инстинктов самосохранения. Сразу умерив свой пыл и вернувшись в состояние отрешённости от окружающего мира, Эврид вперила взор вниз и последовала за остальными, приближаясь к Вожаку.       — Рад видеть живыми своих бравых и преданных воинов, — с уважением в голосе объявил Предводитель аттурианцев, стоило путникам подойти ближе, и Хулт'ах тотчас припал на одно колено подле его ног, почтительно склонив голову.       — Мы проиграли, мой Вожак, — с прискорбием и печалью заявил он, не поднимая головы. — Мы не смогли отстоять Атолл и потерпели ужасное поражение.       — Я знаю, Хулт'ах, — с грустью проговорил Вожак, жестом приказав аттурианцу подняться. — Но и я потерпел поражение, когда был ужасно ранен. — И в этот момент Разайд продемонстрировал перевязку на животе, где слева пестрело зелёное пятно от твея. — Подчинённые отправили меня в туйо-ти на Аттур после этого. И теперь я чувствую себя трусом, сбежавшим с поля битвы. Я сожалею, что не смог сражаться с вами бок о бок… Как я понял, кто-то из наших был предателем.       — Именно так! — тут же отозвался Страж, прерывисто задышав, будто пытаясь сдержать гнев. — От Лидера этих чёрных «псов» я узнал, что один из наших на Атолле помог незаметно проникнуть их челноку на судно, а затем запустить систему самоликвидации.       — Сколько бравых и храбрых воинов погибло в этой нелепой войне, — печально вздохнув, оглядел выжившую горстку прибывших Вожак, и его взгляд тут же остановился на Эврид, что стояла позади Хулт'аха. — Яутка… Та самая храбрая яутка, о которой я был наслышан на Атолле. Как твоё имя, дитя?       Как только внимание многих присутствующих здесь аттурианцев перевелось на её персону, самка вздрогнула и торопливо огляделась, ощутив наплыв внезапного волнения. Но её взор тут же переместился на смуглого аттури, который также пристально смотрел на неё, ожидая действий. Отвечать яутка не смела ещё с минуту, прибывая в молчании и осмысляя происходящее, и лишь через мгновение она глубоко вздохнула, возвращая былую уверенность.       — Эврид, — без эмоционально провозгласила она, горделиво приподняв подбородок.       — Не такое имя я слышал на Атолле, — вдруг прищурил один глаз Разайд и слегка склонил голову набок. — Скажи имя, которое тебе дал твой Шикло!       И снова её застали врасплох слова Предводителя. Нервно сглотнув, самка посмотрела на Хулт'аха, что продолжал следить за её эмоциональным фоном и поведением. Но поддержки от него она не ощутила, лишь одну отрешённость и холодность.       — Венра, — совсем тихо, с хрипотцой в голосе ответила Эврид и потупила взгляд.       — А почему ты уважительно не преклоняешь голову перед Вожаком клана, к которому ты теперь принадлежишь? — словно с издёвкой поинтересовался Разайд, сделав шаг навстречу, и этот вопрос всколыхнул всё нутро Эврид, заставив напрячься.       — Вы уж простите, и не примите за грубость… Но я не собираюсь преклоняться перед тем, кто повинен в истреблении моего родного клана!       От дерзких слов яутки по толпе зевак в одночасье пронёсся удивлённый шёпот, подхваченный коротким, недовольным и предупреждающим рыком Хулт'аха. Разайд же на такое красноречивое высказывание довольно хмыкнул и обнажил лик, сняв белую маску, уставившись на самку проникновенным взором жёлтых глаз, в глубине которых проскользнули мудрость, решимость и целеустремлённость. И именно эти показатели действительно были присуще любому Предводителю. Уместив маску в левой руке, Разайд сделал ещё несколько шагов, окончательно приблизившись к Эврид вплотную, но даже это не заставило самку растеряться, она продолжала держаться достойно и непоколебимо, решительно и смело глядя в жёлтые глаза с янтарным вкраплением.       — Ты действительно храбра и непреклонна, — внезапно без утайки проговорил Вожак. — Ты сильна духом. И мне такие нравятся!.. Я почувствовал твою храбрость и решимость ещё на Харпее… Хотя, нет… Ещё на Атолле, когда ты выбежала на меня и ранила. Я всё ещё помню ту дерзость, — ухмыльнулся Разайд и проурчал, при этом продемонстрировав шрам на том самом месте, куда Эврид в своё время нанесла увечье Предводителю. — Но хочу сказать тебе вот что, Венра… Это война! А на войне выживают сильнейшие!       От последних слов сердце яутки больно кольнуло, обида и скорбь тотчас завладели рассудком, и на её глазах непроизвольно выступили слёзы, а губы предательски задрожали. Мысли заполнили тягостные воспоминания злосчастного дня нападения аттурианцев на клан. Потеряв самообладание, Эврид отвернулась в сторону, и даже в инфракрасном зрении Разайд смог заметить одинокую слезинку, скатившуюся по её щеке. О нахлынувшей печали говорили и исходящие от самки эмоции, которые отчётливо улавливал Вожак, словно сам испытывал их.       Но на этой ноте их разговор был окончен, после чего Разайд развернулся и стал удаляться в неизвестном направлении, дав молчаливый знак остальным следовать за ним. А Эврид до мельчайших деталей ощутила омерзительный привкус тщеславия этого Вожака, тошнотворной слизью лёгший на язык. Сейчас не время для мести. И она это знала. Слишком малы шансы на победу. И это угнетало ещё больше, одновременно выводя из себя и заставляя злиться.       — Секвелла! — внезапно обратился Хулт'ах к аттурианке, последовав за Предводителем. — Отведи её к поселению самок, — кивнул он в сторону яутки, и обе удивлённо переглянулись.       — А почему именно я? — воскликнула аттурианка, нахмурившись.       — Ты же ведь туда направляешься сейчас? — уверенным тоном обрубил на корню Хулт'ах все дальнейшие пререкания, требуя немедленного подчинения. И Секвелла не посмела более возразить, лишь раздражённо фыркнула, гневно зыркнув на Эврид.