Надежда на будущее

НЕ бечена!! В предрассветной тиши, на вершине мира и среди облаков, где не властно время над вечностью, среди холодных величественных гор и снега, спрятан таинственный мифический город Шангри-Ла. Много веков он был лишь легендой, и хранители свято защищали его историю. И лишь только Избранный мог ступить на его землю. Северный ветер срывается с вершин и уносится вдаль, маня за собой, завывая в темных ущельях и укрывая снегом долины. Вечный холод. Вечная зима и дрожь. И рассвет, словно капля крови, искрится бликами на снегу. Ярко-алые полосы, причудливо переплетенные огнем оранжево-желтых красок, скользят во мраке, даря свет. Только этот рассвет и безмолвная тишина… Слышится шепот монахов поющих в своих кельях, они предвидят бурю. Один шаг, подаренный бессмертными этому миру и Шангри-Ла возрождается вновь. Поток магии хлынувшей с небес, рассек предрассветную тишину и затерялся среди великих гор. Бушующее голубое пламя готово отправиться в путь, его цель Странник. В тоже время на Солсберийской равнине в графстве Уилтшир (Англия), ожил Стоунхендж. Древняя магия Земли, подпитанная самим Мерлином, искрилась голубым огнем на камнях, рождая причудливые знаки, скрепленные Великим поиском Богов и Космоса. Происходит взрыв и скопленная энергия взмывает вверх и растворяется в ночи, отправляясь на поиски Странника. Звездная лунная ночь, так хорошо видная в пустыне, с россыпью созвездий и мягким южным ветром, срываясь с барханов и уносясь вдаль, пела о Великой Судьбе. Бредущий в ночи бедуин, слышащий лишь зов ветра, не мог почувствовать магии, настолько сильной и могущественной, возрождающейся среди вечный песков Сахары, и сокрытой самим Сфинксом. Что же хранило это древнее существо? Какую тайну, не разгаданную веками, но известную многим живущим? И сейчас на заре нового тысячелетия, стряхнув оковы сна, Сфинкс готов загадать новую загадку. Боги одарили его огнем света. Голубое пламя, полыхающее сильнее солнце, сгорающее сильнее жизни и озаряющее ярче звезды, пульсировало как кровь и неслось на зов Избранного Великими Богами, созидаемые самой магией Вечности… на поиски Странника. На закате дня, в тенях угасающего солнца на самом удаленном острове мира, каменные статуи моаи состоящие из вулканического пепла в которых по преданиям заключена сверхъестественная сила предков первого короля острова Пасхи — Хоту-Мату’а, были охвачены голубым пламенем. Живой огонь пробуждал силу, которая спала в каменных глыбах столетиями. Магия вырывалась, искрилась, будоражила кровь, и дарила надежду. Долгие три тысячи лет мир не видывал такой магической силы. Зафиксированные всплески магической энергии скоро взбудоражат умы не только жителей Магического Мира, но и всей планеты. Вскоре свершится Парад Планет, первый за последние три тысячи лет, когда в ряд выстраются девять планет Солнечной системы. И магия, что будет создана Землей и Космосом сможет созидать и разрушать миры, и лишь Странник сможет укротить ее бешеную мощь. Странник, ниспосланный Богами, Странник неведомый, какая участь его ждет, Странник с чистой душой, Странник, победивший саму смерть… *** - Вот черт! – были первые слова, сказанные Поттером, по прибытии домой. Споткнувшись и чуть не пропахав носом паркет, молодой человек, с трудом удержавшись на ногах, дойдя до дивана, опустил в него Драко Малфоя, а потом опустился и сам. Тяжело вздохнув, Гарри потер переносицу и, откинувшись на подушки, расслабился. На часах был почти второй час ночи. Стрелки часов ежесекундно отсчитывали бег времени, тихонько стуча тук-тук-тук. Было очень тихо и темно. Встрепенувшись, юноша очнулся от легкой дремы и отправился включать свет. Сладко зевнув, молодой человек пошире открыл глаза и сосредоточил свой взгляд на своей самой большой проблеме. На белом кожаном диване, тихонько в уголке сидел Малфой. Все тот же отсутствующий взгляд на бледном лице и дрожащая фигура в тонкой безразмерной одежде. «Дрожащая?» - встрепенулся Гарри про себя. - Мерлин! – уже в слух. – Ну, почему всегда я попадаю в такие ситуации! Осторожно приблизившись к блондину, Поттер остановился в двух шагах от юноши, не зная, что предпринять. Пару минут назад, что он тащил его к себе домой, придерживая за талию и не боясь, что тот испугается, давно прошли. А снова прикоснуться к Малфою было страшно. Страшно, что он снова шарахнется от его прикосновений. - Малфой, - позвал Гарри юношу, - хм, Драко? - попробовал снова. Поттер и сам не знал, почему стал исправлять фамилию на имя. Может потому, что это давало преимущество на близость? Или оттого, что имя позволительно было говорить только близкому человеку? А может имя, было всего лишь поводом, чтобы помочь? Главное, что это не отменяло того факта, что нежность в голосе позволила Гарри снова прикоснуться к Малфою. - Эй, не бойся, - начал шептать Поттер, осторожно касаясь локтя слизеринца, - я всего лишь хочу помочь. Помнишь, я обещал тебе горячий шоколад? Но сначала, следует принять душ и переодеться… Все это говорил брюнет, ведя за собой блондина на второй этаж в комнату для гостей. В голосе была осторожность и страх, а еще недоумение. Но чего Гарри боялся, он и сам не знал. Один вид Малфоя и гнетущая тишина, что сопровождала их, была такой терпкой, что юноша, сам не понимая, вел себя как заботливый отец или брат, разрываясь между желанием помочь или сбежать. Гарри никогда не заботился о живом человеке, он и за собой присмотреть не мог. Мальчик вырос во взрослого мужчину, с чистой душой и добрым сердцем. Его сострадание было так сильно, что перекрывало все невзгоды и обиды. Он и сам пережил слишком многое, и давно позади остался хрупкий мальчик в круглых очках. Тишина всегда была страшнее слов. А тишина и Малфой вещи не совместимые, и от этого Поттер волновался сильнее. Он не знал такого Драко Малфоя, поэтому и разговаривал с ним, как с ребенком, чтобы вывести его из такого состояния, Гарри был готов пойти на все. В небольшой гостевой комнате, в которой большую часть занимала огромная двуспальная кровать с горой подушек нежных оттенков, брюнет осторожно провел блондина до ванной комнаты и, зайдя следом осторожно прислонил того к стене. Пару раз вздохнув, Гарри с максимальной осторожностью, стараясь меньше касаться тела экс-слизеринца, стал расстегивать безразмерную, грязную рубашку, попутно бросая короткие взгляды на Малфоя. Тот, лишь слегка дрожал, а в глазах до сих пор была мутная пленка тьмы. Стараясь разрушить затянувшуюся напряженную тишину, Поттер начал нашептывать всякие глупости, разговаривая с Малфоем как с ребенком. Он уже давно понял, что хитрости, которыми он воздействовал на маленького Тедди Люпина, были так же востребованы и с Малфоем. Когда пришла очередь штанам, Гарри, судорожно вздохнув, закусил губу и, нежно погладив Малфоя по волосам, стал стягивать ненужную деталь одежды, про себя молясь всем богам, которых он знал. Стараясь поменьше смотреть на хрупкое тело перед собой, юноша не заметил, как на его плече сомкнулась поистине хрупкая ладошка взрослого парня. Вздрогнув от неожиданного прикосновения, брюнет поднял свои изумрудные глаза, сталкиваясь взглядом со слегка прояснившимися серебристыми глазами Драко Малфоя. Не прерывая зрительного контакта, с закушенной губой и застывшим страхом на дне бушующих грозой глаз, брюнет был предельно сосредоточен и взволнован, но упорно тянул грубую ткань штанов вниз. Гарри Поттер не понимал того состояния в котором пребывал Малфой, но подсознательно, где-то глубоко в себе, он знал, знал, что случилось с белокурым слизеринцем. Поэтому он был предельно осторожен, вежлив и нежен. Ему не хотелось видеть страх в серебристых глазах, как не хотелось испытывать страх самому. А эти глаза, так неотрывно смотрящие в его, не отпускающие, манящие, готовые раскрыть тайну, были полностью пусты и лишь проблеск узнавания мелькнул и исчез, расслабляя измученное тело. Подхватив, начавшего оседать Малфоя, Гарри уже не так сильно опасался за его состояние, поэтому спокойно раздел юношу и опустил в ванну. Разогнувшись, брюнету постепенно возвращалось все его самообладание, а вид худого, истерзанного тела, на котором была видна каждая венка и косточки ребер, рождало жалость, вину на себя и злость на тех, кто мог такое сделать с невиновным человеком. Включив кран с горячей и холодной водой и, отрегулировав его, Поттер налил несколько масел и отправился на кухню поставить чайник, по пути обратно, заглянув к себе, Гарри захватил полотенце и свою пижаму, которую услужливый домовик, постирал и аккуратно сложил в шкаф. Заглянув, в ванну, юноша удовлетворенно отметил, что та, почти полная, а Малфой находится в довольно устойчивом положении. Сложив вещи на стул, брюнет, закатав рукава белоснежной рубашки и откинув в сторону давно не нужный галстук, опустился на колени перед бортиком ванной, беря в руки мочалку и намыливая ту мылом. - Ну-с, приступим, - пробормотав себе под нос, нахмурился Гарри, беря в руки, тонкую белоснежную руку экс-слизеринца. Разгоняя ненужные мысли о прошлом, школьных годах и войне, Гарри Поттер, старательно намыливал мочалку и тер, тер до красноты кожу Малфоя, возвращая ей первозданный цвет и превращая воду в черную муть. Когда дошла очередь до волос, брюнет уже с каким-то странным удовольствием выискивал из различных видов баночек, то, что лучше все подошло бы светлым волосам Драко. «Когда он уже успел стать Драко, а не Малфоем?» - Гарри и сам не мог ответить на свой вопрос. Было странно звать своего старинного школьного недруга по имени. «Но он ведь уже не тот, кем был раньше, - ответил Поттер на свой же вопрос, - совсем другой. И такого Малфоя, я не знаю». Эта ночь была новым шагом в будущем. Ведь сложно ненавидеть того, кого ты совсем не знаешь. Дикий зверек, маленький и запуганный, и только добрые слова и действия позволяют приблизиться на шаг ближе. Осторожная улыбка промелькнула на уставшем лице Гарри, ему нравилось перебирать волосы Драко, и тишина уже не была такой удушающей. Столько чувств было испытанно за эту ночь. Казалось бы, ты живешь в собственном мире, но лишь появление Малфоя способствовало возрождению давно забытых эмоций. Может потому, что лицо блондина было безмятежно? Нет маски, ледяного блеска серых глаз и издевательской ухмылки, лишь опущенные глаза, глядящие в воду. Драко Малфой был очень похож сейчас на потерявшегося ребенка. А Гарри умел управляться с детьми. И то, что блондин не огрызается на его слова и действия, рождали в Поттере надежду, что все будет хорошо, не только у него, но и у слизеринца. Наконец-то закончив с помывкой, брюнет слил воду и сполоснув Малфоя, завернул юношу в полотенце, беря того на руки. «Кому скажи, что я таскал по своему дому голого Драко Малфоя, не поверят, - усмехался Поттер про себя, неся хрупкую фигурку юноши в спальню. – И почему я вообще этим так обеспокоен?! Как какой-то заботливый папаша…» Уже в самой комнате, хорошенько вытерев полотенцем мокрого блондина, Гарри одел того в свою пижаму и подтолкнув к кровати, завернул свою ношу в одеяла. Удовлетворенно угукнув, Поттер отправился на кухню варить обещанный шоколад. Наполовину мокрая рубашка липла к телу, а сонливость и усталость этого дня давала о себе знать. Сладко зевнув и чуть не вписавшись в поворот, юноша, нахмурившись, прошел к столу и поискал в нем кастрюльку и парочку спрятанных зелий от головной боли. С такими событиями, на задний план отошло абсолютно все, даже тупая боль в висках, но когда можно уже было заняться собой, вернулось все. Потянувшись, Гарри наконец-то смог выпить зелья и отправиться разогревать молоко и доставать корицу. - Кикимер, - позвал домовика Поттер, только секунду назад вспомнив о нем и о том, что дома полно пыли. На его зов с легким хлопком появился эльф с крючковатым носом и большими ушами, одетый в безразмерную, но чистую наволочку. Поклонившись так, что его нос и уши чуть ли не доставали пола, эльф с радостным воплем поприветствовал своего хозяина. - Хозяин! Вы наконец-то вернулись, что Кикимер может для вас сделать? Поморщившись, Поттер уже давно понял, что не сможет отучить этого эльфа от такого проявления чувств. После того, как он отдал медальон Регулуса Блэка эльфу, тот стал вести себя совсем по-другому, исправно служа Гарри. Рон посчитал, что это круто, ведь теперь Кикимер готовил очень вкусные пироги, и его друг, стал чаще бывать у Гарри в гостях, а Гермиона, ярая сторонница защиты эльфов, лишь хмурила брови, но была солидарна с тем, что отпускать того нельзя. - Приберись, завтра в доме, - высказал свое пожелание Поттер, помешивая ароматный напиток, - и пожалуйста, будь осторожен, у меня в доме гость и неизвестно как он среагирует на твое появление. Эльф лишь почтительно кивнул и исчез с легким хлопком. Головная боль уже отступила, и Гарри смог твердо мыслить, хоть и был немного пьян. Поставив кружку на блюдце, юноша вернулся в спальню своего гостя, окинув того быстрым взглядом, Поттер неспешно подошел к Малфою нежно касаясь его плеча и зовя по имени. - Драко, ну, вот… как и обещал, я принес тебе горячий шоколад, давай ты его сейчас выпьешь, а потом ляжешь спать? На часах в это время пробил третий час ночи. - А потом, я расскажу тебе сказку, я знаю много сказок.., - неспешным голосом, почти шепотом, Гарри говорил и говорил, помогая Малфоя сесть в постели, подпихнуть под спину подушек и аккуратно поставить кружку на колени юноши. Затуманенный взгляд зеленых глаз, унесся вдаль, на щеках появились ямочки и румянец, а легкая улыбка полностью преобразила лицо брюнета, он стал казаться каким-то неземным и по-детски счастливым. В этот миг, казалось, замерло время, а серебристые глаза, приобретя четкий оттенок, но еще с долькой мутной пелены, смотрели на зеленоглазого брюнета с начала со страхом и недоверием, но невозможностью двигаться, а уже потом с каким-то непониманием, удивлением и толикой надежды… И хоть страх занимал все существо, а безысходность и ужас ранили сердце, маленький мотылек распрямлял свои крылышки, рождая надежду, надежду на будущее.