У вешалок тоже есть чувства!

Не найдя легких окольных путей, Джонин таки снял с себя футболку, тут же заменив недостающую деталь костюма найденной новой, и протянул её младшему. Но этот вариант не устраивал Сехуна. Ведь Джонин должен был сейчас ходить в мокрой футболке, так или иначе - его, или облитой лично макнэ, а выходило по-другому, и даже старшему на руку. Кай ухмыльнулся, и Сехуну захотелось стереть эту улыбку с его лица кулаком, но конечно, он этого не собирался делать, просто происходящее выводило его все сильнее. Младшего было очень сложно довести до ручки, но Джонин был мастером этого дела - и немудрено, с каждодневной-то практикой. Сехун стащил с себя футболку, с неприязнью почувствовав, как мокрая ткань коснулась щеки, и вручил ее старшему, нехотя принимая из его рук поношенную замену, тут же продевая голову в ворот. Его ноздри моментально заполонил аромат парфюма Джонина, и он недовольно засопел, о чем тут же пожалел, потому как набрал полные легкие запаха старшего. А дальше Сехун не успел толком сообразить, что произошло - он сосредоточенно шарил рукой в поисках рукава, все еще немного одурманенный запахом, когда рука Кая схватила его за запястье и потянула вниз, вслед за ее обладателем, а сверху на него посыпались шмотки, неимоверное количество шмоток вперемежку с пакетами, вешалками и еще Бог знает чем, и Сехун прижмурился, приникая к полу, инстинктивно защищаясь от возможных повреждений. Через мгновение, впрочем, лавина из одежды закончилась, и Сехун сообразил, что прижимается вовсе не к полу, а к Джонину, удачно оказавшемуся под ним и смягчившему падение макнэ. Вокруг стало темно, потому как оба парня оказались под шатром из спутанной одежды, и Сехун шумно выдохнул, чувствуя, как жар от его дыхания отрикошетил от находящейся всего в нескольких миллиметрах шеи старшего. - И это со мной куча проблем?, - процедил он сквозь зубы, стараясь приподняться, но не очень преуспевая - одна из рук по-прежнему была в мертвой хватке Джонина, а вторая поскользнулась на какой-то скользкой ткани, может, шелковой рубашке, и он почти не преуспел в своих намерениях, снова плюхаясь на Кая, в этот раз нечаянно задевая его кончик носа своим, таким образом приходя к выводу, что теперь они находятся лицом к лицу, - что тут же вызвало у него неукротимое желание высказать одногруппнику всё, что он о нем думает. В груди у Сехуна бурлило негодование, поспешно достигая своей точки кипения, но все, что он смог выпалить в лицо старшему, было "дурак", и прозвучало это так жалко, что даже у Джонина в ответ вырвался только смешок. Невыносимо нахальный, дерзкий смешок. Щеки макнэ вспыхнули, а его голова закружилась от переизбытка эмоций, и он снова попробовал встать, слишком резко и неуклюже, сдуру снова поскальзываясь на шелке и в этот раз возвращаясь в прежнее положение с бОльшим размахом. Его губы уткнулись в губы старшего, и здравому смыслу Сехуна понадобилось около секунды, чтобы пробиться сквозь толщу негодования и подсказать ему, что что-то тут не так, что злость обычно выражают совсем другим образом и другими частями тела. "Ты всех, кто тебя бесит, решил теперь в поцелуе засасывать?", прозвучал в голове невозмутимый голос, и макнэ медленно оторвался от губ Джонина, кажется, абсолютно забывая, как и зачем дышать, утыкаясь полу-испуганным, полу-смущенным взглядом в глаза старшего. Хотя он не был уверен, что смотрит туда, куда надо, потому как свет сквозь покров множества слоев ткани почти не проникал. Ким лежал под грудой разнообразной одежды, да и еще сверху себя держа младшего, который коленом сейчас упирался между ног старшего. Джонин усмехнулся, закатывая глаза, в полу тьме наблюдая за тем, как тот пытается встать с него. - И это со мной куча проблем? - на это Кай тихо шикнул, однако вышло так, что уши Сехуна были в нескольких сантиметрах от губ старшего и могли различить его недовольство благодаря этому шику. Сначала горячее дыхание в шею, отчего по телу пробежались мурашки, а изо рта вырвался то ли вздох, то ли стон. Этот малой, который приносил проблемы с самого первого дня, приносит их дальше, забирая у Джонина его вечную удачу. А все началось с того, что тот вещи его полапал. Зато, теперь Ким познал проклятие семьи О. Оно-таки на деле оказалось сильным. После очередной неудачной попытки подняться, нос младшего задел нос старшего, а дальше они и вовсе лицом к лицу оказались. Тихое "дурак" и смешок со стороны Кая. Младший был очень смешной, когда злился. Бровки домиком, глаза в глаза и тихое дыхание. Хотелось потискать за щечки и назвать милашечкой, а еще предложить нарядиться в пару-тройку платьев и взять в руки сковородку. Конечно, над последним надо было бы подумать, ведь если ему дать оружие, то первой жертвой станет сам желающий. Возможно, сковородку заменит другой предмет, но Сехун чем угодно заедет этому негоднику. И не важно, почему. Возьмет и заедет. Даже в такой темноте, в таком полу мраке, было невозможно не почувствовать, как у младшенького порозовели щечки. От этого потискать его ему же на зло хотелось сильнее, но Кай сдерживал своё дурное желание, сливая все на то, что коленка макнэ таки скоро доберется до паха и надавит на него, отчего этот мужик, под ним лежащий, заорет и их разоблачат. Еще одна жалкая попытка со стороны Сехуна - и вновь шелк сыграл свое дело. Но тут уже не в чью-то пользу. А против всех. Ведь именно сейчас парень не удержался на ткани и впился своими губами в губы старшего. Всего какая-то секунда - а перед глазами Джонина уже пробежались все сцены, связанные с этим нагловатым пареньком. Все ссоры, от начала до этого момента. А губы у макнэ были безумно мягкими и со сладким привкусом. Нет, они не стали дальше целоваться. Просто когда ошарашенный своим действием Хун приподнялся, испуганно и смущенно одновременно смотря в глаза согруппнику, Ким облизнулся. На секунду его мозг выдал, что он бы не отказался от повтора, но битым в лицо парень быть не желал. Поэтому, оберегая своё сокровище снизу, Джонин обхватил Сехуна за бока, тут же переворачивая его на спину, ложась сверху, прижимая того всем телом к полу. К холодному, хоть и покрытому линолеумом, полу. Тут еще какого-то черта задралась футболка, и пальцы Кая случайно скользнули по гладким бокам парня. Закусив губу, и благо тут не было света, Ким решил разворошить эту кучу одежды, что их скрыла от внешнего мира. -Только не говори мне, что это твой первый поцелуй, - прошептал Джонин тому в губы, чтобы посторонние уши этого не услышали даже при большом желании. - Во всяком случае, уже ничего не исправить... - и правда. Уже точно ничего. Сехуну лишь остается винить всю последующую жизнь себя и Кая за такой нелепый случай. Приподнявшись, Джонин ловко скинул с себя и парня пакеты, так, чтобы было легче встать. И вот та самая шелковая рубашка, на которой О вечно поскальзывался. И - о, удивительно, никого в комнате не было. А дверь была закрыта. Мистика мистикой, а Ким поспешил подняться на ноги и побыстрее все это развесить. Но перед этим делом заглянул в зеркало, отметив, что губу не разбил, а уже после стал вешать все обратно и ставить на место. И еще удивительно то, что чай таки не упал. Как стоял так и стоял. Поэтому повесив все, как было раньше, и продолжая игнорировать малого, который неизвестно что делал, парень схватил кружку и поплелся к двери, выходя из комнаты отдыха, и тут же натыкаясь на менеджера. -У вас пересъемка. Просят сделать еще пару дублей и на этом закончим, - пояснил он, остановившись буквально на 5 секунд возле Джонина. Парень кивнул, и, сделав глоток, пошел на съемочную площадку, вновь становясь той самой вешалкой. -Джонин-ши, только не улыбайтесь больше и ничего не говорите в кадр до и после, хорошо? Действуйте по сюжету, - прокомментировал режиссер, и Кай вспомнил, что все его смешки как-раз таки камера и запечатлела. Кивнув, ему оставалось дождаться, когда сюда придет Сехун.