Всё началось со слов: О, мой Бог!

Стайлз открывает глаза и удивленно хлопает ресницами, не понимая, что происходит. Пока до ушей не доходит противный писк, и, похоже, это микроволновка, но, черт, как он может ее слышать?! Почему он себя чувствует настолько хорошо, что странно, исходя из того, что помнит о том, что было вчера на заправке, этот укус… Болезненный, прожигающий будто бы наизнанку. Рука сама ложится на плечо, но там уже ничего нет – гладкая кожа и все. Чужая, затасканная синяя майка доходит до колен, что было странно, и, скорее, больше всего пугало. Почему он не ощущает боль? Почему ему сейчас так хорошо как никогда. Он словно полон сил. Но вот морально истощен… И что-то внутри так и скребется, и поскуливает. Неужели это и есть шизофрения? Стайлз горько улыбается и снова садится на кровать, вдыхает полной грудью и тут же резко встает. Вокруг витал запах Дерека, этого ублюдка. Все провоняло им полностью. Как и он сам. Нужно на выход срочно, на воздух, пока его что-то не разорвало изнутри. Дверь открывается с таким противным скрипом, будто бы это в его голове был этот звук. Но, оказывается, это не самое странное, что, вообще, может быть. Он не может выйти из комнаты. Взгляд опускается на пол, цепляется за голубой порошок у входа в комнату, Стайлз не может сдержать истерический смешок. – Пока тебе лучше посидеть дома, малыш. Стайлз сам не ожидал такой реакции, он отпрыгивает назад в комнату и больно ударяется спиной о стенку. Дерек стоит у входа и, чуть улыбаясь, смотрит в глаза своего растерянного мальчика. – Что ты со мной сделал!? Что ты сделал, ублюдок! Внутри звук чего-то лопающегося, словно плоть и кожа трещали по швам. А из груди вибрировало странное рычание. И Стайлз на это не обращает сначала внимания, пока из пасти не начинаю лезть огромные клыки. Простите? Клыки? Какого черта? – Что за... Стилински быстро отходит к зеркалу и в ужасе смотрит на свои золотистые глаза и огромные клыки, из-за которых он не может закрыть рот, и это чертовски пугало. – О, мой Бог! Что это за черт?! Что ты со мной сделал?! Как это убрать?! Боже, я же сейчас порежусь! Стайлз в истерике бегает по комнате, сносив все на своем пути, он задел горшок с цветами и странную вазу. Дерек за мгновение теряет все веселье и хмуро смотрит на мечущегося волчонка, не имея понятия, как так вышло, что его волчонок только что проявил агрессию к своему Альфе. Как такое может быть?! – Стайлз, ты теперь в моей стае. И оборотень. А я – твой Альфа. Советую быстро успокоиться и принять это, как есть. Другого выбора у тебя нет, – спокойно говорит мужчина, скрывая свою досаду и удивление, которое то и делает, что хочет отразиться на его хмуром лице. От слов Альфы Стайлз дергается в сторону, словно от удара, и не может сдержать какое-то нарастающее безумие и злобу, что окутывают его с ног до головы. Стоит лишь услышать голос этого поддонка, как внутри что-то трескается и хочет вырваться наружу, и растерзать обидчика. Спокойный тон еще больше поддевал масла в огонь, и хотелось рычать от бессилия. Смысл слов не сразу доходит до мальчишки, так как он только спустя пару минут останавливается на месте как вкопанный. И с недоверием смотрит перед собой. Это неправда... Он ведь не мог? Правда? Или мог… Почему-то у Стайлза такое чувство, что эта гнида не лжет, и собственное тело тому подтверждение. – Ты сделал из меня свою собаку?! – Оборотня, – кивая, поправляет мужчина, и тут же вздрагивает, когда этот вихрь надвигается на него, и его тут же отбрасывает назад. Рябиновое поле не позволит выбраться из капкана. Дерек как знал, что лучше пока держать мальчишку подальше от всех. И снова рывок, и Стайлз бежит на него, и опять поле отшвыривает назад, на этот раз что-то хрустит, и, похоже, Дерек понял, что это кисть. Но, похоже, Стайлз сейчас не особо на это внимание обращает, а повторяет свои попытки, каждый раз вставая и надвигаясь на мужчину. – Я порву тебя! Я убью тебя, сукин ты сын! Тебе было мало, тварь?! Мало?! Выебал, так еще своим щенком сделал, чтобы твою задницу лизал?! Пошел ты! Слышишь, пошел ты! Дерек рычит, но ничего не говорит, Стайлз снова отлетает к стенке и больше не встает, ранки на руках тут же заживают. – Ты сделал из меня такого же монстра, – тихий шепот, слишком тихий... Но Дерек слышит, Стайлз знал об этом. И еще его бесило то, что сердце этого ублюдка билось ровно. Он совсем не нервничал, не боялся. Словно его это забавляло. Стайлз не может сдержаться, и по его щекам текут слезы, но он не кричит, больше не может. Просто прячет лицо, утыкаясь в ладошки, и тихо говорит. Обычно таким тоном говорят люди на грани истерики: – Как же мой отец? А школа? Друзья? Лидия и лакросс? Ты взял и просто сломал мою жизнь... Но зачем? Что во мне такого, что тебе так и хочется меня насиловать? Я же ничего не сделал плохого...Так за что? За что ты сделал из меня монстра? Дерек по-прежнему спокойно стоит и смотрит на мальчишку, и желания, что-то объяснять, у него не было, лучше показать на примере. – Встань и подойди ко мне. – Пошел ты! – снова прошипел мальчишка, думая о том, как ему выбраться из этого дерьма, но что-то идет не так, когда из уст мужчины срывается «это приказ». Тело само собой подрывается, а внутри что-то тяжело сопит в ребра, будто бы пытаясь сопротивляться. Но не было сил. И вот теперь, стоя перед мужчиной, Стайлз с ненавистью смотри в его глаза, пытаясь передать всю злобу. – Теперь ты в моей стае, и это не обсуждается. Также ты являешься моей парой, и если не усмиришь своего волчонка и себя – я преподам тебе хороший урок. – Что, снова изнасилуешь?! – вырываются слова раньше, чем Стайлз смог понять это. Он думал, что снова получит колкий ответ, но нет. Дерек молча смотрел на парня, после сделав вид, что не слышал этого, продолжил: – Будешь вести себя хорошо – я тебя выпущу. Пока ты в таком состоянии будешь сидеть тут. Мне бы не хотелось тебе причинять боль словами. – Будто бы тебе это мешает. Ты и так сломал меня! – Стайлз кричит, чуть ли не срывая голос, хочет до потери пульса врезать в эту наглую рожу, которая ухмыляется. Он не хочет слышать его голос. Чувствовать его запах и присутствие. – Ошибаешься, – улыбаясь, говорит мужчина, смотря на взбесившегося щенка, у которого отобрали косточку, и уходит. Все же сейчас с ним бесполезно говорить. Пусть успокоится, а уж потом и остальное.

***

– Как тебе в шкурке, волчонок? – Р-р-р... Эрика не успевает отойти от двери, как перед ней тут же встает Стайлз и, сверкая золотыми глазами, зарычал. Она не знала, что это было, ее это напугало, что-то внутри Стайлза… И она не была уверенна, что это был его волк. – Убирайся! Стайлз ложится на пол и не может успокоить себя и, как он понял, волка, который с утра в его животе пытается сломать ребра. Сейчас он ощущал себя психом, который в кровь бьет кулаками по полу. Запах Дерека сводил с ума и волка, и Стайлза, который не знал, как его сбить, и решил это сделать своей кровью. Через двадцать минут, руки снова зажили, а вот боль внутри стала еще больше... – Твой отец ненавидит таких тварей, как мы. Так что смирись, малыш, – проходя мимо, проговорил Питер, чем осложнил положение. Стайлз словно завис, а в голове были лишь мысли об отце, и что тот сделает с ним… Не примет? Убьет? Уж лучше смерть, чем отрешение. – Я вас ненавижу, твари!

***

– И долго так будет продолжаться? – между делом интересуется Лейхе, услышав очередной грохот и тихий скулеж. Питер спокойно листает журнал и отвечает: – Дерек ясно дал понять: пока не успокоится, не выпускать Стайлза из комнаты. Ничего, пусть побесится, и к тому же это комната Дерека. У меня претензий нет. Может, Дерек хоть после погрома сменит интерьер. – Как у тебя все просто, – возмутилась блондинка, что уже час жалуется на шум, который делает Стайлз, но идти туда снова она боялась, но, конечно же, не будет этого говорить. – А что тут сложного? Парня обратили без спроса, вот и психует. Ну ничего, это ненадолго. Скоро он вымотается, вот и потом-то мы его выпустим. – Изверг, – хмыкает Лейхе, снова поворачиваясь к телику, стараясь не обращать внимания на рычания сверху, от которых кровь в жилах стыла. Так не должно быть. И все это знают, но молчат.

***

Глубокая ночь, Дерек входит в комнату и включает свет, и тут же видит кровавые следы на полу, на стенах, повсюду разбросаны вещи, сломанный шкаф и комод, перевернутый стол. Разорваны вещи, и лишь кровать была более сносна, на которой, свернувшись в клубок, спал Стайлз. Ну, наконец-то, успокоился. Питер говорил, что вовремя его отсутствия Стайлз не переставал крушить комнату и калечить себя. Но теперь он выдохся и просто лежал сломанной куклой на кровати, втягивая ноги в себя. Еще шаг, и мальчишка тут же открыл свои глаза, которые засветились в темноте. – Что тебе еще нужно? – тихий, хриплый голос доносится до Дерека. Мальчишка даже не поворачивается. Так и продолжает лежать спиной, не думая ни о чем. Матрац проваливается под двумя тяжестями. Чужие руки обнимают за талию. И даже тогда Стайлз ничего не делает, лишь слышит поскуливание в голове. И это было странно. А еще то, когда чужие губы касаются его открытой шеи. И это чувство было смутно знакомо, словно так уже он делал. Но Стайлз не хочет сейчас думать об этом. Не хочет чувствовать приятное тепло в груди от того, что его кто-то обнимает. Стайлз понимает, эта тяга, скорее, из-за волка. Но ему плевать. – Не отталкивай меня… – слышится шепот рядом с ухом, Стайлз не может сдержаться и начинает беззвучно плакать. Просто понимая то, что теперь ему не сбежать и некуда идти. Теперь он – его кукла, у которой нет ничего, кроме своего тела. Хотя и тело уже давно не его. – Не плачь. Малыш, прошу тебя, просто позволь мне быть с тобой. Стайлз закрывает лицо подушкой и хочет укрыться от прикосновений, но Дерек не позволяет, он просто лежит, а чужая рука гладит его спину. Теплые губы проходятся по загривку до ключицы. – Будь моим. – Я и так твой. Я теперь твоя игрушка, что еще? – чуть громче шипит парнишка, чем хотелось. Дерек не обижается и не считает Стайлза куклой. Но раз парень сам этого хочет, то пусть так и будет. Тонких губ Хейла трогает улыбка, а рука, до этого ласкающая спину, ложится чуть ниже груди, где находится сердце, и чуть давит на то место. Он шепчет, нежно целуя в ушко: – Я хочу быть в твоем сердце. «Никогда! Ни за что! Только не ты!» – хочет крикнуть Стайлз, но молча, засыпает под мерное поглаживание чужой руки по его голове. Да, Стайлз сегодня слишком вымотался. И не было сил на споры или сопротивление. А в прочем, если Дерек его не тронет, то, может быть, утром ему удастся задушить того подушкой. Такое ведь может быть? – Ты будешь моим, я это чувствую. – Улыбается Дерек, зарываясь лицом в чужую макушку.