Всё началось со слов: О, мой Бог!

Год спустя

— А вообще, отец, мы с ним почти ладим, ну не считая того, что я его ненавижу. Мы всё же живём всей стаей месте. Смешно? И маме тоже? Ах, я вас понимаю. Но, вы меня, наверное, уже не сможете понять. Я знаю, что от его рук погиб ты, отец, также и Малия. Я знаю, этому ублюдку мало будет гореть в аду. Но знаешь, па? Он пытается. Он старается исправиться, хотя прекрасно знает, что ничего уже не исправишь. Что? Нет. Совсем нет! Я не оправдываю его! Ну, если только чуток. Ты тоже думаешь, я изменился? Честно сказать, я не знаю, что мне делать... Не могу точно описать, что чувствую к нему. Это, чёрт возьми, сложно... Я лишь знаю, что безумно его ненавижу. Знаешь, пап, порой мне хочется прибить его... Вот он стоит ко мне спиной, и мои руки сами тянутся к его шее. Но знаешь, в чём тут прикол? Дерек знает. Он чувствует то, что я хочу сделать, понимаешь?! И никогда не останавливает меня, хотя и знает, что я хочу убить его... Но, пап, если я поддамся эмоциям и убью его, чем я буду отличаться от остальных? Знаю, ничем. Знаешь, а я ведь так и не сказал, как скучаю по тебе и маме. А вместо этого только и говорю об этом Дереке. Простите меня. Я не знаю, что со мной творится. О нет, я его не люблю. Просто я не могу дышать без этого ублюдка. Словно теряю землю из-под ног. Я много раз пытался пойти за вами, но и, блять, умереть спокойно не могу, понимаешь?! Я не могу оставить этого засранца одного. Он должен мучиться, смотря на меня. За весь этот год он ни разу так ко мне не притронулся, но этого недостаточно. Хотя похвально. И знаешь, а я вот хочу его постоянно, как чёртова сучка в течку, но я уже не раз пользовался чужими услугами, и Дерек это знает. А я просто ловлю кайф от этого. О, не переживай, я знаю, он не тронул тех парней, которых я ебал. Прости, мам. Он знает, знает, что это проверка, и, скорее, неоднократно слышал, как я во сне всё время зову его. Мне приятно его выводить. А ещё знаешь, что?.. Ох, чёрт, он приехал за мной... Наверное, я снова засиделся, но ты не переживай, пап, я ещё обязательно тебе порасскажу, ведь я остановился на самом главном. Но я обещаю: как только пойму, что люблю его, убью себя. Ты же знаешь, пап. Я никогда его не прощу. И не смогу любить и ненавидеть одновременно.       Наглая ложь. Стайлз слышит, как бьётся его сердце, и понимает, что лжёт собственному отцу, сидя около его могилы, попивая его любимый коньяк. Стайлз не пьянеет, так что, это не страшно. Уже третий раз Стайлз лжёт. С каждым днём, приходя в это заброшенное кладбище, он рассказывал о Дереке и о том, как ненавидел того. И это была правда. Часть правды. Стайлз говорил, о своем ублюдке с улыбкой на губах. Стайлз просто не понимал, что уже давно за него была решена черта. И Дерек Хейл — его будущее и конец.       Стайлз Стилински — оборотень, который чувствовал к своему альфе два противоположных чувства, настолько похожих. В любви всегда выявлялись мощные эмоции, как и в ненависти. Если бы ни эти чувства, Стайлз был бы уже давно мёртв. Дерек Хейл — это его удавка на шее между небом и землёй.       Но Стайлз пока не хочет этого понимать, он ведь его «ненавидит». И прошлые эмоции были уж слишком красочны, чтобы так быстро всё забыть, как по щелку. Такого не бывает. Если, конечно, только в сказках. Но не в реальной жизни. Не с ним и не здесь. — Не смотри на меня, я уже иду, волче. Стайлз, не поворачиваясь к Хейлу, прощается с семьёй и встаёт на ноги, небрежно отряхивая вещи. — Твоё появление здесь было тем более неуместно. — Заткнись, — без злобы проговаривает мужчина, оглядывая свою пару с ног до головы. Цепкие глаза останавливаются на красных глазах, а во рту привкус солоноватых слёз. Всё как обычно. — Хватит меня обнюхивать, поехали уже в твою конуру. — Стайлз. — Дерек щурит глаза и чуть вытягивает руку вперёд. Мальчишка взмахивает руками и закатывает глаза. Но всё же вкладывает свою руку в руку Хейла и отворачивается.       Да ну что? Дерек просил хоть бы какие-нибудь ощущения, дабы всегда быть в тонусе. Ну и ладно, Стайлзу не жалко. Стайлз сам ловит некий кайф, ощущая чужую кожу. — Ну хватит, пошли.       Дерек не спешит. Он бережно сжимает чужую руку, после чего быстро касается губами тыльной стороны ладони и напоследок, лизнув, отстраняется. Глаза в глаза. И тихий шёпот губ. — Люблю. — Ненавижу, — в миллионный раз отвечает Стайлз, Дерек даже не злится, он усмехается. Привык уже. Мальчик не врёт, но всё же... — От ненависти до любви один шаг. — Ой, иди уже, философ хренов.       Стайлз есть Стайлз. Дереку другого и не надо. Ему хватает лишь одного нервного движения руками и горящих щёк.       Всё правильно. Так и должно быть. Дерек улыбается и перед тем, как уйти, поворачивается к могиле, кивает и уходит. Попутно замечая, что его букет цветов снова стырил очередной воришка. Стайлз не знает, насколько часто Хейл бывает у могилы Стилински, наверное, чаще, чем у своих. Но это неважно. Дерек чувствует вину и боль Стайлза. Он пытается всё наладить. И он добьётся этого. Не знает, сколько на это время уйдёт, и неважно. Главное рядом Стайлз, а с остальным они разберутся.       И будет ждать прощения от Стайлза столько, сколько потребуется, хоть всю свою жизнь. Главное — это видеть мальчишку каждое утро. Слышать его, видеть снова ожившую мимику лица. Радоваться каждой улыбки мальчишки. Дерек всё до мелочей бережёт в своей голове. Всё это для него — его маленький мир. Мир Стилински. Машина едет вперёд, не останавливаясь, пока вдруг Стайлз не вскрикнул, подпрыгивая на месте, ударяясь головой о верх машины. — О, мой Бог! Я же телефон там забыл! Разворачивай свою колымагу, волчара!       Дерек закатывает глаза и с упрёком смотрит на мальчишку, что потирая макушку, бурчал что-то о заколдованной машине.       Да-а, а ведь когда-то эта история началась с первой фразы Стайлза Стилински, которую Дерек Хейл тоже никогда не забудет.       Машина разворачивается на очередном повороте, а в небе появляется новый рассвет. Новая жизнь. Новый этап грядущих дней, в которых обязательно всё будет по-другому. Дерек знал это. Скользя глазами по детскому лицу, мужчина позволяет себе нежно коснуться розовой щеки и, тепло улыбнувшись, сказать: — Это твоя машина рухлядь. — Что?! Моя?! МОЯ?! Да это твоя...       Чёрт, как же Дерек любит этого болтливого парня, что готов вот так всю жизнь ехать и слушать нескончаемый поток возмущения своей детки.

Конец