За именем

Милый Курт не мог поверить в то, что познал столько всего нового, проведя всего два месяца в Нью-Йорке. Во-первых, он сумел убедить Себастьяна и Рейчел быть его соседями. Затем, они с Рейчел уговорили Смайта снять лофт в Бушвике. Хотя, по мнению Себастьяна, это был не самый респектабельным район для жилья. Сначала он ворчал, жалуясь на место проживания, отсутствие стен, и называл это помещение ночлежкой. Но после двух событий, Себастьян начал все больше и больше любить их убежище. После того, как Изабель Райт приняла Курта на стажировку в Vogue, он поскорее вернулся в лофт, больше всего желая поделиться радостью с друзьями, но не застал их дома. Рейчел была на занятиях в НЙАДИ, а Себастьян должен был прийти только к обеду. Курт начал заниматься готовкой и выпечкой, хотя голова от произошедших утром событий все еще немного кружилась. Себастьян вернулся к обеду и, узнав новость, сразу заключил Курта в объятия так, будто от этого зависела вся его жизнь. Пока они ели, Курт был так занят болтовней о том, как он взволнован своей стажировкой, что едва заметил, как изменилось поведение Себастьяна по сравнению с прошлой неделей. Смайт смотрел на него с той же улыбкой и блеском в глазах, как было на том семейном ужине в Лайме. Когда в следующий раз они снова остались одни в лофте, Себастьян разговаривал по телефону с сестрой; из разговора Курт понял, что у Анджелы день рождения, поэтому он отобрал трубку у Смайта: — Милая, с прошедшим днем рождения. Извини, дорогая, но твой рассеянный старший братец, — Курт легко пнул Смайта, — забыл сказать мне об этом. Я обязательно тебе что-нибудь передам. Заставлю Себастьяна таскаться за мной по магазинам, пока не найду что-нибудь особенное для тебя. А теперь расскажи мне о том, как ты отпраздновала. После завершения разговора, Себастьян отложил телефон в сторону и посмотрел на Курта таким взглядом, что если бы Хаммел не знал его лучше, то обязательно подумал, что тот влюблен в него: — Так куда ты собираешься меня таскать, милый? Курт был в недоумении: — Еще одно прозвище? Они когда-нибудь закончатся? Себастьян пожал плечами, словно сказанные им слова ничего не значат, после чего мягким и нежным голосом произнес: — Ты хорошо общаешься с моей сестрой. Вы заботитесь друг об друге, ты заставляешь ее смеяться и смеешься вместе с ней, а еще даешь ей разные милые прозвища, — его голос казался немного осипшим, а его зеленые глаза еще никогда так не сияли. — Ты очень милый, — закончил Себастьян шепотом. Курту начинало нравиться, когда Себастьян называл его «милый», потому что это звучало так… честно. Из-за этого начались проблемы с Блейном, ему не нравилось, когда парни в окружении Курта начинали называть его подобными прозвищами. Курт понимал его, ему бы самому такое не понравилось. Однако, это был Себастьян, поэтому им пришлось это обсудить, и теперь в этом не было ничего страшного. За исключением того, когда Курт говорил с Блейном по скайпу, а его сосед ввалился к нему крича: — Я сделал это! Мне дали стипендию Национальной лиги лакросса! Toronto Rock и Buffalo Bandits играют как Боги! Я себя чувствую сейчас как Джош Дюамель в «Жизнь, как она есть»! Я наконец-то знаю, чего хочу добиться в жизни! Себастьян был настолько счастлив, что Курт просто не мог не подхватить его настроение. Один миг, и он поднимается с постели, обнимая Себастьяна до хруста, другой — и он чувствует, как его спина упирается в матрас, а Себастьян сидит сверху. Курт чувствует его поцелуй у себя на виске, а потом слышит «благодаря тебе, милый». Кашель со стороны ноутбука отвлек их, и они увидели поправляющего галстук Блейна. Себастьян по-своему поприветствовал его: — Привет, гей-циклоп. Как делишки? Курту даже показалось, что на лице Себастьяна промелькнула самодовольная усмешка, адресованная Блейну. Все изменилось спустя две недели после того, как стало известно, что Блейн изменил Курту. Киллер После Зимнего Показа в НЙАДИ Курт, Рейчел, Себастьян и Броуди вернулись в Бушвик и отмечали это купленным Броуди алкоголем. — Боже мой, Себастьян, — пьяно застонал Курт, когда тот провел языком линию вдоль его шеи, от родинки под его ухом до ключицы. — Если т-ты продо-о-олжишь это делать… Себастьян! — Курт едва не закричал, когда Себастьян укусил его, но продолжил снимать с него футболку, — пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Разденься. Давай же, ты- ты мне нужен, Себастьян. — Ты тоже мне нужен, — ответил Себастьян, его голос был немного груб от возбуждения, — м-м-м, ты такой красивый, тебе будет хорошо, Киллер. На этих словах Курт замер. — Что? Ты плачешь. Блядь. Почему ты плачешь? Я что-то сделал? Милый? Курт закрыл глаза, качая головой, и тихо сказал: — Н-нет. Уйди. Пожалуйста. Просто уйди. Я-я не могу. Н-не могу если… Киллер. Себастьян, уйди. Впервые Себастьян послушался его. Детка На следующее утро они снова остались одни. Завидев Курта, Себастьян подошел к нему с чашкой кофе и таблеткой аспирина: — Мне жаль. Я не хотел тебя расстраивать. Это просто… сорвалось с языка. Я не думал об этом гейском циклопе. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я думал о том, чтобы отбить у тебя Андерсона. Мне плевать на него, и я не думал о нем прошлой ночью. Клянусь. Курт сидел на диване, ожидая пока таблетка подействует: — Извини, что так сорвался на тебя вчера. Просто… я чувствую, что в моей жизни слишком много Блейна, и я....просто не могу принять этого. Я хочу пройти этот этап, но не так. Я не могу потерять тебя. — Я влюблен в тебя, — выпалил Себастьян. — С того вечера в доме моих родителей, я влюбился в тебя, поэтому, пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что чувствовал бы себя ужасно, если бы вчера что-нибудь произошло, если бы мы не остановились… я хочу все сделать правильно, прежде чем что-нибудь произойдет. Я полон решимости завоевать твое сердце, детка, так что никогда и никуда ты от меня не денешься. Я не позволю гей-циклопу снова причинить тебе боль. Я буду честен с тобой. — Честно? — Курт улыбнулся, — с каких это пор у тебя такие мысли? — Не волнуйся, мне на голову не падал кокос. Просто быть честным с тобой — единственный шанс, чтобы ты заметил меня. — Знаешь, а ведь Анджела предупреждала меня об этом? Она сказала, что однажды ты меня удивишь, — Курт немного грустно улыбнулся, — и, не буду врать, я приятно удивлен, но я лишь недавно расстался с парнем и не хочу быть эго- — Молчи, детка, — Себастьян переплел их пальцы, — ты не эгоист. Это невозможно. Когда ты впервые обнял мою сестренку и посмотрел на нее так, словно она была самой прекрасной жемчужиной в мире, я решил, что мы созданы друг для друга. Курт придвинулся ближе к Себастьяну и положил голову ему на плечо, ощущая мурашки от того, как Себастьян рассеянно гладил его по волосам. — Ты слишком самоуверен. Серьезно, почему ты так уверен, что не ошибся? Или что ты не устанешь ждать меня? Или что тебе все это не наскучит? Себастьян закатил глаза: — Пожалуйста, детка. Если присмотришься ко мне поближе, то поймешь, что наскучить мне почти нереально. Кстати, ты тоже влюблен в меня. Но не беспокойся, не твоя вина, что ты еще этого не осознал. На самом деле, ты можешь мне в кое-чем помочь. Просто открой свои прекрасные глазки и наконец признай, что ты заслуживаешь большего, чем потерянного брата Бильбо Беггинса. Курт фыркнул: — Очень смешно. Ты невыносим. — Но именно поэтому ты любишь меня, и после нескольких свиданий и ухаживаний, почему бы тебе не полюбить меня еще больше? Курт в восторге закусил нижнюю губу, а на его щеках заиграл румянец: — Я не хочу, чтобы люди думали, что я двигаюсь дальше слишком быстро. Я имею в виду, это понятно, что все-таки Блейн изменил мне. Но он хочет начать все с начала, и я чувствую, что если откажусь, то многие наши друзья разочаруются во мне. — Тебе не нужно их одобрение, детка, — тихо ответил Себастьян. Курт вздохнул: — Я знаю. Мне нужно одобрение только моего папы, и он доверяет моим решениям так же, как я доверяю ему. — А мне? — вдруг спросил Себастьян. — Ты доверяешь мне? Он медленно кивнул: — После моей семьи, ты тот человек, которому я доверяю больше всего. — Тогда доверься мне. Никто не посчитает тебя ужасным человеком, милый. Все они будут так поражены тем, насколько идеально мы смотримся вместе, что любой негативный комментарий в нашу сторону вскоре будет забыт. — Идеально? Серьезно? — рассмеялся Курт, устраивая голову на коленях Себастьяна. — Если ты мне позволишь, детка, я буду поддерживать тебя до конца наших дней. — Себастьян наклонился, чтобы поцеловать Курта в лоб. Хаммел почувствовал столько любви и нежности, что, казалось, это самый лучший момент за прошедшие несколько дней. И это было настолько правильно, что он был не в силах успокоить ускоренное сердцебиение. — Спи, детка. Когда ты проснешься, похмелье уйдет, а я все еще буду здесь, ждать тебя. И Курту снилась любовь. Ссоры, поцелуи, секреты, которыми поделились, непонимание, нежность и страсть. Ему снился Куртбастьян. К- После первого секса они поняли, что произошедшее между ними можно было назвать никак иначе, кроме «занятие любовью». И даже несколько раз после, какую бы позу или какой бы фетиш они не использовали, — все это было не просто сексом, а именно любовью. И их это ничуть не раздражало, а им не было скучно, как могли бы подумать многие. Наоборот, именно это и напоминало им о величии их любви. Потому что это больше походило на песню, которая никогда не надоест и которую никогда не забудут. — Да, да, да, Себастьян. Еще — да, здесь — о, мой- — Детка, ты молодец. Блядь. Ты совершенство. Давай кончим вместе, пожалуйста, детка. — О-о-о-о, к-как всегда, Себ-ах, Бастиан- Я-ян, — когда они занимались любовью, Курт всегда достигал той точки, когда он больше не мог полностью произносить имя Себастьяна, потому что он задыхался от стонов. Из горла вырывалось только «Себ», «Бастиан» и «Ян». И это было предупреждением тому, что если член Себастьяна так и продолжит задевать ту точку, то Курт скоро кончит. — Себ, Себ, Себ. Уже почти, Бастиан. О-оу, Себ, т-ты чертовки хорош в этом. Каж-каждый раз лучше предыдущего. Однако, «Себ», «Бастиан» и «Ян» было не достаточно. Себастьяну больше всего нравилось, когда его называли- — Себ, о-о-о, это- это слишком, я кончаю- Бас- Курт говорил это прозвище как-то непроизвольно, звук сам зарождался где-то в задней части горла, и Себастьян любил это, потому что Курт в это время почти задыхался, отдаваясь ощущениям. Себастьян выбирал именно этот момент, чтобы излиться в Курта, и единственное, что слетало с его уст было: — Курт, Курт, К-! — и ничего больше. Момент, когда голос Себастьяна срывался, был одним из самых прекрасных в жизни Курта. Он жаждал слушать его снова и снова, до конца своих дней. Потому что это было настолько хорошо — потерять себя в другом. А затем наступал момент, когда Себастьян тихонько убирал волосы, прилипшие к его лбу, и говорил: — Я люблю тебя, К. Курт только и мог ответить: — Я тоже тебя люблю, Бас. Муж Спустя два года их отношений этот день настал. Никто не был удивлен, что рано или поздно это случится. Они оба знали, что им пока рановато, потому что для начала надо окончить обучение, но помолвка не была поспешным решением. Однажды Курт проснулся без Себастьяна, лишь обнаружив лежащую на его подушке бархатную синюю коробочку. Он резко вздохнул, прежде чем взял ее и открыл, увидев там обручальное кольцо. Затем Курт почувствовал, как Себастьян обнял его со спины и достал из коробочки кольцо. Они сели друг напротив друга: — Когда мы впервые встретились я не мог не издеваться над тобой, насчет твоей девчачьей одежды и кукольного личика. Я давал тебе ужасные прозвища, и даже когда называл по имени, то вкладывал в это всю нелюбовь к тебе. Один ужин, как ты знаешь, все изменил. Ты был таким беззаботным, мне понравилось, как ты смеялся над шутками моего папы и следил за питанием своего, разговаривал с моей мамой и вашей мачехой о моде, как дразнил Финна и играл с Анджелой. Это был первый раз, когда я пожалел о всех своих махинациях и захотел все исправить, но я знал, что ты все еще скептически настроен на мой счет, поэтому я продолжил давать прозвища, хотя в этот раз старался, чтобы они звучали более красиво и ласково, насколько это было возможным. Ты для меня все. Горячая штучка, ты мой милый, моя детка, мой К. Ты мой Курт настолько же, насколько я твой Себастьян, и мое время, мое сердце, весь я — были твоими, уже очень давно. И единственное прозвище, которое я хотел бы разделить с тобой — муж. Как думаешь, сможешь ли ты смириться с тем, что я буду до конца своих дней называть тебя «муж»? — взгляд Себастьяна был настолько открытым, что дыхание Курта на мгновение остановилось. Курт просто взял и надел кольцо на левую руку, кивнув при этом Себастьяну. Он был уверен, как никогда прежде. Больше не было необходимости ждать. Ведь Куртбастьян — эндгейм. Именно в это верила Анджела: — Ты хуже всех. Три года! Что же сдерживало тебя от принятия этого шага? Серьезно, Себби, почему ты не спросил его прямо в тот вечер и не покончил с этим? Она рассмеялась на рык Себастьяна по телефону и продолжила своим мягким голосом: — Я очень рада за тебя, старший братец, за вас обоих. Когда я увидела тебя и Курта вместе… это то, что я надеюсь найти в один прекрасный день сама, и теперь ты наконец получил свое «долго и счастливо», и это лучше, чем в любой сказке, я знаю, что не могу передать то как я вами горжусь, какими сильными и удивительными людьми вы стали. Я знаю, что вы будете заботиться друг о друге, я люблю вас, мужья! Она сбросила трубку, и Себастьян немного впал в ступор: — Она нечто… Курт поцеловал кончик его носа: — Как и ты, мой скоро-будущий-муж. Себастьян ухмыльнулся: — Скоро? Он кивнул, беря его за руку: — Очень скоро. Ты не единственный, кто ужасно хотел называть другого «муж», Себастьян. Когда он прошептал это, надевая обручальные кольцо на безымянный палец Себастьяна, то обхватил его ногами за талию, повалив своего (будущего) мужа на кровать их спальни.