Слишком просто

       - Даже жизнь свою уже не в состоянии защитить. Я вспоминаю, как Камина безо всяких Меххов дрался со мной на равных!       Внутри все сжимается. Дурак, сам выбиваю почву у себя из-под ног. Будь это Камина, битву можно было бы считать проигранной... Но это не он, а всего лишь его жалкая копия. Расслаблен, еле успеваю уклониться от твоего удара, в ответ ты уходишь в сторону от моего. Хм, должен признать, я удивлен, времени зря ты не терял, но все же до меня не дорос. Надоедливая птичка (в моем воображении уже дохлая) позволяет избежать избиения малолетних Командующих. Безуспешно пытаясь обуздать свою ярость, впечатываю назойливого пернатого ударом ноги в стену. Не помогает, глаза по-прежнему застилает красная пелена. А главная причина моего бешенства – ты, Симон. Вернее, твоя, с одной стороны, потрясающая, а с другой - ужасающая схожесть с первым предводителем Гуррен-Дана. Лично для меня ужасающая. К огромному своему удивлению, внешне я остаюсь довольно спокойным. Вещаю какие-то заумные фразы. Это немного успокаивает. Может, стоит завести блокнотик и заняться сочинением пафосных речей? У меня, вроде как, неплохо получается.       Со стороны кажется, что я вот-вот просверлю тебя взглядом, на самом деле смотрю немного левее и выше. Боюсь, если начну внимательно тебя рассматривать, то окончательно сорвусь. Тогда мало кто покинет это место в добром здравии. Еле успеваю подставить руку под когти навязчивого бройлера, у которого, видимо, напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, и снова откидываю его в сторону. Собравшаяся вокруг публика, состоящая в основном из таких же полулюдей-полузверей, как и я, с удивлением смотрит, как пять круглых сквозных отверстий на моей лапе быстро затягиваются кожей. Формирование костей, мяса, сухожилий и мышц будет происходить еще в течение нескольких суток, причиняя мне при этом адскую боль, но окружающим меня ничтожествам об этом знать незачем. Немой вопрос давит на меня со всех сторон, не позволяя даже вдохнуть поглубже, и, оскаливая зубы в звериной ухмылке, я проясняю ситуацию:        - Бессмертное тело, дарованное мне, чтобы я был вечным свидетелем его славы! Но вместо этого я вижу лишь бесславие и победителя, что стоит передо мной лишенный всего. У меня нет слов! - не считаю нужным упоминать Спирального короля, все и так прекрасно понимают, о чем, а вернее, о ком я говорю. Последняя фраза – это вранье. Мне просто хочется тебя посильнее разозлить, а вот слов у меня еще очень много, только не для тебя они предназначены.        - Мы за тебя, Вирал! - звучит за моей спиной. Они лишь ждут моей ошибки, моего промаха, чтобы вцепиться мне в глотку, но, пока я силен, они будут наблюдать за поединком и скандировать: "Вирал! Вирал! Вирал!"       Слуги Лоргенома, теперь уже бывшие, ненавидят мое физическое превосходство над ними, морального они просто не осознают, однако еще больше ненавидят людей, которые отняли у них все. Ты, Симон, слишком недалек даже от того, чтобы не просто понять, а хотя бы задуматься об этом.       Деремся, обмениваясь вроде важными, но на самом деле ничего не значащими фразами, попутно уделываем птичку, двойным ударом выбивая ее из игры. Внезапно осознаю, что злость прошла, правда, это не ослабляет моих ударов. Мне становится скучно и ... смешно? Я смеюсь над своими же речами, но на присутствующих они производят впечатление. Стадо. Гордыня делает меня уязвимым, и с этим я ничего не могу поделать. Впрочем, хоть и не следует недооценивать противника, я явно в лучшей форме. Многие годы практики.       Ты в ярости, я спокоен. Ты силен, но я сильнее. Ты безрассуден, я расчетлив. Почему бы мне не победить? Превратности судьбы.       О, пресвятые Антиспиральщики, я даже сам себя гружу невыносимым пафосом! Просто приходят тюремщики, заковывают нас в цепи и сажают в карцер. И хрен им докажешь, что эта накачанная птичка, у которой наверняка даже вместо мозгов мышцы, лезла к нам сама. Мне не привыкать, а вот ты бесишься от своего бессилия. Знал бы ты, как меня выворачивает от мысли, что придется провести с тобой наедине не одни сутки.       Пытаясь отдалиться от тебя хотя бы мысленно, погружаюсь в воспоминания. Даже не рискую удержать определенную картинку перед глазами, словно прокручиваю в голове кинопленку. Вот наша с Каминой первая встреча и первый бой. Вот мой первый шрам, полученный от человека, ранее я даже не подозревал, что такое в принципе возможно. Вот мы деремся на ганменах, и я впервые побежден. Вот я сражаюсь против вашей компании на стороне Тимируфа. А вот погибает Камина. Просто очередной кадр кинопленки, почему же он никак меня не отпустит? Вот Адине бьет меня по лицу, а я, усмиряя свою гордыню, даже не сопротивляюсь. У нее есть причина, которую прекрасно понимаю, но я знаю, что заслужил эти удары совсем по другому поводу. Вернее, теперь уже знаю, тогда я не осознавал этого навалившегося на меня чувства безволия и какой-то отрешенности. Очередная битва, теперь уже на море, проиграна без особого сопротивления с моей стороны. Мне очень скучно, и я настолько не дорожу своей жизнью, что отправляюсь к Спиральному королю задавать вопросы о смысле жизни и о мироздании. Какая ирония! Жизнь, которая казалась мне абсолютно ненужной, становится вечной. Тело, к которому постепенно просыпается и крепнет ненависть, - бессмертным. У меня нет слов! Мысленно иронизирую над собой. Весь этот высокий слог для окружающих, а тебе, Симон, я просто завидую. Завидую и ненавижу. Самые низкие чувства, именно из них я и состою, разве еще из капельки любви, которую прячу как можно дальше, потому что, как и большинство слов, она предназначена только одному человеку.       Что-то вырывает меня из бездны самоуничижения. Как оказалось, провести наедине с тобой даже сутки мне не суждено, за что я благодарен всем Богам, отсутствующим в нашем безумном мире. Ты протягиваешь мне руку, предлагая пойти с тобой, и, закрыв глаза, я соглашаюсь, так как на помощь меня зовет не твой голос. Я верю, что когда-нибудь этот синеволосый придурок вернется ко мне, благо, впереди у меня вечность. Тебе, Симон, повезло меньше, ведь весь остаток твоей людской жизни я буду ненавидеть тебя. За схожесть, за эфемерную обманывающую близость, которая сводит с ума. Обрести счастье с тобой слишком просто для меня, я выбираю нескончаемые муки, во время которых буду погружаться в патетику и испишу тысячи блокнотов пафосными фразами.