Переплетая щупальца

      Лицо Аши горело стыдом и гневом, в ушах прибоем грохотало имя дяди, которые выкрикивали и лорды, и капитаны, и простые матросы. У девушки скулы сводило от ярости, бушующей в груди штормом, бурей, ураганом, пальцы сами сжимались в кулаки, желая ощутить твердость обмотанной кожей рукояти топорика. Вогнать бы широкое стальное лезвие в голову Вороньего Глаза - посмотрим, как он тогда будет кривить свои синие губенки! Аша сердито пнула камешек носком сапога, хмуро сплюнула сквозь зубы горькую слюну. Вкус поражения не мог прогнать кислый эль, которым ее угостил Кварл-Девица, а вот кровь Эурона... девушка приподняла уголки губ в коварной усмешке. Утонувший Бог забрал Бейлона Грейджоя в свои подводные чертоги не для того, что бы место его занял брат-безбожник, одноглазый, с языком змеи. Морской трон принадлежит Аше. В ней крови кракена не меньше, чем в любом из ее дядьев. - Что теперь, капитан? - с моря дул пронизывающий соленый ветер, доносящий до нее мерный успокаивающий шепот волн, темный силуэт костей Нагги высился над грифельно-серой водой с белыми гребнями пены. Аша нервно передернула плечами, даже не глядя на Кварла-Девицу. Отступать она не собиралась и не желала, но и склонять голову перед Эуроном не хотела. Странно это... не успело тело отца остыть в могиле из кораллов и раковин, как Вороний Глаз возвратился на Пайк. Бриз ерошил волосы капитана "Черного ветра", играл ими, перебирал ее локоны, совсем как леди Аланнис когда-то. Тупой удар тоской в грудь на миг вышиб из девушки воздух. Оставаться на островах глупо. Уж больно длинные щупальца у любезного дядюшки, но скоро он узнает, что и ее не менее сильны и длинны. Аша Грейджой не какая-нибудь изнеженная леди из зеленых земель. Она кракен и капитан, а танец с топориком пляшет не хуже любого мужчины на Железных островах. Такую не спугнуть синегубой улыбкой и не улестить елейными речами, а золото, которое бросали в толпу немые с "Молчаливого", ей не нужно.       Родной Пайк, объятый морем, с его башнями, пропахшими солью и водорослями, теперь казался Аше чужим. Ей нет дороги в собственный дом... пока Эурон Вороний Глаз просиживает задницу на Морском троне.       Надо бы попрощаться с матерью, вяло думала Аша, и с дядей Родриком тоже, но посмотреть ему в глаза сейчас было выше ее сил. Чтец ведь предупреждал племянницу. Девушка ничуть не жалела, что не послушала лорда Харлоу, однако видеть укор в его взгляде, чувствовать себя перед дядей нашкодившим ребенком Аша не желала. Она обязана была побороться за корону из плавника! Однако едко саднило в груди от обиды, что дочери короля Бейлона предпочли безбожника Вороньего Глаза. Вороны всегда летят на мертвечину. - Капитан?.. – Кварл-Девица едва поспевал за ее сердитым шагом. Аша Грейджой передернула плечами и натянуто улыбнулась. - Надо бы выпить за здоровье нового короля, парни, - веселья в голосе девушки не было и в помине, улыбка больше напоминала оскал, взгляд еще горел гневом, - помнится, на корабле у нас была парочка бочек славной пентосской наливки.       Кварл склонил голову, пряча понимающую ухмылку. Чем скорее они покинут Пайк, тем лучше, едва ли Эурон так быстро забудет о единственной дочери и наследнице Бейлона Грейджоя. У Вороньего Глаза наверняка на Пайке полно шпионов, недаром он так быстро вернулся домой. Если только… Аша раздраженно тряхнула головой. Штормовой Бог в гневе сверг ее отца в морскую пучину. Какой-то падальщик не мог убить короля Железных островов. - Ступайте на корабль да поживее, - отрывисто бросила капитан «Черного ветра». Они возьмут курс на Десять Башен, пополнят там запасы, а после – в Темнолесье, в Вольные города, да хоть в Дымное море. Лишь бы подальше от дядюшки и его улыбки.       Ашу покоробило – бежит с Островов как трусиха. Но если выбирать между бегством и обществом разлюбезного дядюшки и его прихлебателей, то даже Север покажется уютнее башен Пайка.       В чертоге галдели, чествуя нового короля, мед и эль лились рекой. Капитаны едва поместились на скамьях, на стенах висели знамена, и Аша с болью увидела там черного левиафана Вольмарков и каменное древо Стонри. А ведь до Вече они были ее союзниками… пока Вороний Глаз их не перекупил. А давно ли во главе стола сидел отец под полночно-черным знаменем с золотым кракеном? Сейчас, однако, высокое сиденье пустовало. Девушка нахмурилась. С чего это Эурон пропускает пир в свою собственную честь?       Под дробь барабанов внуки и правнуки Эрика Анкормайера плясали с топориками, и чертог взорвался хохотом, когда палец одного из молодцов плюхнулся под ноги здоровяку-черномазому с «Молчаливого». Ашу не замечали, и она была рада этому. Даже Харрас Харло, ее двоюродный дядька и один из недавних заступников не взглянул на принцессу Железных островов – хихикающая пышнотелая бабенка в объятьях увлекала его куда сильнее.       Ноги сами вели Ашу в ее покои, в комнаты, где прошло детство. Там ее запирали в наказание, там она пряталась под кроватью от шторма, а на дубовой двери сохранились борозды и сколы от ее игр с топориком. Ох, как бранилась тогда на дочь леди Аланнис… маленькая тогда была да глупая, улыбнулась сама себе девушка, а выросла, так все равно не изменилась. Коль кракен что-то схватил, то никогда уже не выпустит. А Аша Грейджой трон удержать не сумела…       Дверь тихо скрипнула, отворяясь, косая полоса света упала на устланный тростником пол. Зачем она сюда явилась? Нужно отчалить до того, как Эурон вспомнит о ней, а то еще, чего доброго, подыщет ей мужа. Аша фыркнула, переступая порог. Далеко не каждый мужчина сумеет сладить с дочерью кракена. Тростник шуршал под подошвами ее сапог, лунный свет лился в небольшое окно сквозь щель между ставнями, в комнате еще хранился запах имбирных пирожков, мимолетный, но на миг возвративший Ашу в прошлое, в дни ее детства, когда она вместе с Теоном воровала сладости на кухне… - Славный нынче вечер, верно, Аша?       Сердце замерло, и через сдавленный вздох заколотилось, словно ошалелое. С губ едва не сорвался крик, капитан «Черного ветра» шарахнулась в сторону, хватаясь за кинжал. Тусклый блеск лезвия рассек вечернюю мглу, девушка вжалась спиной в стену, выставив клинок перед собой. Рука чуть подрагивала, кровь бурлила в жилах, разгоряченная присутствием незнакомца, но остыла в одно мгновение, обратившись стоячей водой, когда свет вспыхнувшей свечи озарил лицо Эурона Грейджоя. Дядя улыбался едва ли не с нежностью, и золотистый огонек плясал, отражаясь в его смеющемся глазе. Несмотря на веселье во взгляде дядюшки, Аша не спешила убирать кинжал. Его чуть подрагивающее острие смотрело в грудь Вороньего Глаза. - Я напугал тебя, племянница?       Насмешка в голосе словно пощечина. Аша надменно вздернула подбородок, презирая себя за румянец, так жарко пылающий на скулах. - Я просто не знала, что здесь кто-то есть, - девушка намеренно медленно опустила руку с кинжалом, - что ты забыл в девичьей спальне, дядюшка? Никак ленточки да кружева? - А у тебя много ленточек и кружев, Аша? - улыбка Эурона стала шире. Тень копилась на его пустой глазнице, едва-едва прикрытой упавшими на лоб волосами. Черными, как море в ночь. – Не верится что-то. Даже в детстве ты предпочитала топорики куклам. - Я кракен, - самодовольно заявила Аша. От каменных стен веяло холодом, сквозняк мазнул колючим языком по шее девушки, вынудив ее поежиться. – А кракены не играют в куклы. - Знаешь, а ведь уметь играть в куклы бывает иногда полезно, - тонкие полоски губ, синие, словно у утопленника, растянулись в елейной улыбке, столь сладкой, что Ашу замутило. Глаз мужчины теперь отливал темной сапфировой синевой, утратив свой веселый блеск. Серебристые искры хищно переливались в глубине взгляда Эурона. – Ведь куклы так похожи на людей.       На руках у Вороньего Глаза сидела крошечная фарфоровая леди в шелках и бархате. Аша уставилась на нее во все глаза. Никак совсем у дядюшки разум помутился! Ей, взрослой девице, капитану собственного корабля, игрушки дарить вздумал! Лучше б мужа ей нашел – с ним-то она, по крайней мере, знает, что надо делать. Эурон держал куклу бережно, словно она живая, провел пальцами по льняным волосам, мазнул по щеке с ярким пятном румянца, горящим на мертвенно-белом лице. Игрушка таращила блестящие выпуклые глаза на девушку, гаденько так усмехаясь, - совсем как Вороний Глаз. Грейджой отошел в сторону, демонстрируя племяннице целое собрание кукол – и деревянные, и тряпичные, даже несколько соломенных человечков, обмотанных нитками цветных бус, вальяжно расположились на крышке сундука и пялились на дочь кракена. - Когда я покинул Пайк, ты была совсем еще маленькой девочкой. Но я не забыл о тебе, - Эурон указал ладонью на игрушки, продолжая трепетно прижимать к груди миниатюрную леди. - Из каждой земли, где я побывал, я привез тебе подарок.       Хриплый смешок сорвался с губ Аши, она запустила пальцы в свои короткие черные волосы на затылке и все же рассмеялась. Подарки для нее, ну надо же! Ее смех должен был уязвить Эурона, но Вороний Глаз продолжал скалить зубы в лицемерной нежности, липкой и обволакивающей точно смола. Но Аша Грейджой знает цену его подаркам. - Я давно уже не девочка, - отчеканила она, презрительно щурясь, и уперла руки в бока. Взгляд дяди скользнул на ее грудь, стесненную тугой шнуровкой камзола и вновь поднялся к лицу, вспыхнувшему возмущением. Аша обнажила кинжал и небрежно подкинула его в воздух. Клинок описал дугу и приземлился точно ей в руку. – Ты бы мне еще пони подарил. - Принцесса Железных островов мечтает о пони? Вот уж не думал, - Эурон шагнул к ней. Один всего лишь шаг, а сердце Аши встрепенулось в груди испуганной пичугой. Уходить ей надо, набатом стучало в голове, не к добру такое внимание безумца и безбожника, коим слывет ее дядя. Пятки буквально горели от желания убраться подальше от Вороньего Глаза. Ладонь, сжимающая рукоять кинжала, вспотела. Дура! Не иначе, как сам Штормовой бог привел ее к Эурону. - Я не принцесса, - прорычала Аша, злясь и на себя, и на Вороньего Глаза. Стоит себе, ухмыляется. Срезать бы с его лица эту усмешку вместе с синими губенками, посмотрим, как тогда посмеется. – Я кракен, железнорожденая, и моя команда пойдет за мной хоть Нагге в пасть. А сейчас прости, дядя, но меня ждут…       Неожиданно он с силой ударил девушку в грудь, толкая ее к стене. Аша задохнулась, вжавшись спиной в холодную твердость камня, и глаз Эурона вдруг оказался совсем близко. Мужчина грубо вывернул запястье племянницы, и кинжал выскользнул из немеющих от боли пальцев. - И кто же тебя ждет? – зубы блеснули тусклым перламутром меж синих губ. – Часом не корабль с поднятыми парусами? Никак сбежать решила?       Аша, рыча, рванулась в сторону, но хватка Эурона была крепкой, все равно, что стальной. Что кракен схватил, никогда уж не отпустит… девушка отчаянно забилась в руках дяди, попыталась лягнуть его, но мужчина просунул ногу меж ее бедер и прижался коленом к промежности. Она яростно дернулась, замерла, словно каменея от напряжения. Стройное поджарое тело Вороньего Глаза вжимало Ашу в стену, по тонкогубому рту змеилась усмешка. Он самый красивый из всех ее дядей.       И самый опасный. - Я ведь твой король, Аша, - промурлыкал Эурон, прикосновениями очерчивая контуры ее скул и подбородка. Он игриво, как-то по отечески, ущипнул ее за кончик носа и ласково взъерошил смоляные волосы. – А ты хотела повернуться ко мне спиной. Это… так не по-родственному, племянница.       Аша вместо ответа плюнула ему в лицо. Улыбка тут же спорхнула с синих губ Грейджоя, веселье в его взгляде истлело, вспыхнуло диким золотистым огнем. Дядя сжал ее горло, удерживая руки девушки у нее над головой. Аша извивалась в хватке Вороньего Глаза, невольно терлась о твердое округлое колено. Шов бриджей вминался ей между ног. Аша будто зависла в воздухе, и все, что не давало ей рухнуть на пол, - это пальцы Эурона и стена. Холодная твердость камня давила ей на спину, царапая даже сквозь слои тканей. Ладонь Вороньего Глаза соскользнула с горла Аши к полной груди. - Какой худышкой ты была, а глядите-ка, как сейчас оформилась, - он дернул шнуровку камзола, грубо рванул тонкую ткань сорочки. Прикосновение Эурона обжигало острее раскаленного клейма, Аша взвизгнула, скорее от удивления. Брат ее отца, один из ее дядьев увлеченно мял ее грудь, оглаживая пальцем твердеющий сосок. Девушка вжалась в стену в тщетной надежде уйти от алчных мужских пальцев, задохнулась от отвращения и страха. - Не смей! – ее голос звучал жалко, дрожал, Аша Грейджой готова была заскулить, как всякая девка, которую против воли зажимают в углу. Глаза опалило слезами, а сознание – горьким презрением к самой себе. Кракены не плачут! Она капитан собственной ладьи, она столько раз смеялась смерти в лицо, а Вороний Глаз… тот же мужик – амбиции и член, ничего больше. Думает, что сумеет сладить с дочерью Бейлона?! Облапает и превратит в кроткую запуганную овечку? Аша резко вскинула ногу, угодив носком сапога по ребрам Эурона, мужчина глухо зашипел, на миг разжав пальцы. Этого было довольно. Кулак Аши угодил ему в темный провал на месте потерянного глаза, голова дяди мотнулась в сторону, ударом его отбросило назад. Девушка рухнула на пол, хватая пересохшим ртом воздух, между него неприятно саднило, и сердце колотилось где-то в глотке. Аша кинулась к оброненному кинжалу, когда Эурон ухватил ее за волосы. Дочь кракена взвыла, чувствуя, что ее поднимают на ноги, нещадно выдирая целые пряди. - Пусти! – завопила Аша, вырываясь. Она упиралась ногами в пол, извиваясь, словно левиафан, но дядя волок ее к кровати практически без усилий. Игрушки равнодушно взирали на борьбу девушки, но ей все равно казалось, что ярко размалеванные мордашки кукол искажены глумливыми гримасами. От хлесткой пощечины зазвенело в ушах, а во рту сделалось солоно. Эурон швырнул племянницу на шкуры, навис над ней, вновь сдавливая белую девичью шею. Усмешка его походила на оскал, смоляные волосы упали на чело мужчины, и тени превратили его в мертвеца. Покойник, что десять ударов сердца назад был родичем Аши, ее дядей, погано осклабился и погладил девушку по щеке. - Прав Рыжий Гребец, ты у меня красавица, - лесть капала с его языка, точно яд со змеиных клыков, - тебе королевой нужно быть, Аша. - Ты отнял у меня корону! – прохрипела она гневно, не желая признавать поражения. – Ты!.. явился сюда со своими немыми… - А место королевы подле короля, - продолжил Эурон, и его рука, по-паучьи перебирая пальцами, пробралась в разорванный вырез камизы, - из любви к брату моему Бейлону я подарю тебе корону из плавника… на время. На Морском троне должен сидеть кракен. От крови кракена… - мужчина вывернул сосок, с силой сжимая его между пальцами. Из груди Аши вырвался сдавленный крик. – Из лона кракена. - Нет… - морская вода струилась по ее щекам. Аша отчаянно замотала головой. – Ты же… родной мне, брат моего отца!.. - В том-то и дело, племянница. Кровь – вот что важно. Скоро ты и сама все поймешь. – Дыхание Вороньего Глаза отдавало вином и гнилью, от него пахло могилой. Тело девушки свело судорогой. Утонувший Бог этого не допустит, покарает этого безумца! Ее крики наверняка слышал весь Пайк, кто-нибудь да придет… но у кого хватит смелости бросить вызов королю? Даже если он задумал…       Аша зашлась в проклятиях, силясь разбудить собственную ярость. Нет, так просто она ему не дастся! Что-то прохладное и гладкое коснулось ее губ, но Аша гневно отвернулась и встретилась взглядом с пустыми глазами кукольной леди. Блестящие и выпуклые, донельзя глупые, они злорадно мерцали. - Пей, - в рот девушке полилось нечто густое и маслянистое, она поперхнулась и закашлялась. С языка едва кожа не слезла, рот изнутри, видимо, волдырями покрылся, и горькая волна желчи подступила к горлу. Аша принялась было отплевываться, но Эурон впился в ее губы грубым, жадным поцелуем, и едкое снадобье снова обожгло горло девушки. Скользкий язык собирал ускользающие тягучие капли, обводил контуры губ Аши, а голубой глаз переливался точно сапфир, искрился насмешкой. Вороний Глаз отнял руку от шеи племянницы, поднес к ее лицу пузатую бутыль из темного стекла – там было еще больше половины. - «Ночная тень», вино колдунов. Оно может научить тебя видеть то, чего не видят другие, - взгляд Аши полнился ненавистью, а дядя все улыбался. Он глотнул снадобья прямо из горла, после протянул бутылку ей: - Хочешь еще? Нет? Жаль… а я, пожалуй, отведаю еще немного.       Он больше не удерживал девушку, но Аша все равно не могла пошевелиться. Никак это пойло в том виновато! Девушка только и могла, что смотреть, как дядя небрежно швыряет камзол на пол, стягивает через голову сорочку. Эурон годится ей в отцы, но выглядит куда моложе, в смоляных волосах еще не поблескивает седина, а морщины лишь в уголках глаз. Грудь гладкая, а вот вдоль живота уходит вниз, за ремень бриджей, дорожка черной поросли. Аша могла бы захотеть его… не будь Эурон Грейджой ее родным дядей! Она хотела закричать, но с губ не сорвалось ни звука, даже слез не осталось, но кожа горела там, где ее коснулись пальцы Вороньего Глаза. Мужчина с улыбкой отсалютовал племяннице бутылью и наклонил ее. Несколько капель «ночной тени» упали на грудь Аши, и той показалось, что они прожигают ее плоть насквозь. Девушка зашлась в беззвучном крике и вовсе им захлебнулась, когда Эурон слизнул снадобье с ее тела.       Его язык рисовал неведомые узоры на коже племянницы, «ночная тень» оставляла черно-синие обжигающие потеки, а дядя неотрывно смотрел в искаженное мукой лицо Аши. Эурон щедро полил ее груди «ночной тенью», позволил вязкому снадобью лениво скользить по девичьему телу, облизал соски с голодным урчанием и вдруг с силой сжал зубы. Ашу даже подбросило на постели, она выгнула спину, зашипев, и до крови прикусила губу, почувствовав, что между ног стало мокро. Течет, как шлюха какая-нибудь, подумала она с обидой, смешанной со злобой и унижением, хочет, чтобы ей вставил родной дядя! Это все эуроновы штучки! Сама бы Аша никогда, даже за Морской трон!.. даже за Железный никогда! Стыд затопил девушку с головой, она зажмурилась, отчаянно желая умереть до того, как Эурон доберется до ее промежности, где непристойно горячо и мокро так, что едва ли по ногам не течет.       Мужчина налил немного «тени» на живот племяннице, провел указательным пальцем от пупка к поясу бриджей. Черная полоса тянулась за его прикосновением, Аша со свистом втянула носом воздух. Ее то знобило, то бросало в жар, в голову шибанул раскаленный поток крови, между бедер мучительно ныло. Девушка поерзала под Эуроном, чуть слышно скуля, и сглотнула, когда он развел ее ноги в стороны, широко, так, что в суставах хрустнуло. Провел костяшками пальцев по шву, надавил, срывая с губ Аши всхлип, тонкий, по-детски жалобный. И вдруг Вороний Глаз поднялся, зашагал в другой конец комнаты, напевая себе под нос веселый мотивчик. Аша было вздохнула с облегчением, но грудь сдавило ужасом, стоило ей увидеть собственный кинжал в его пальцах. Тусклые золотистые отблески ласково скользили по дымчато-серой стали. - Убить меня решил? – прохрипела она, давясь горькой слюной. Губы онемели, язык распух так, что дочь кракена им еле ворочала. – Ну, так… давай… пролей родну-ую… к-кровь!.. - О да, племянница, сегодня кое-что прольется… но это будет отнюдь не кровь. – Лезвие легонько кольнуло ее между ног. – Разве что совсем чуть-чуть.       Тихо шептала ткань, расходясь в стороны под остротой кинжала, Аша дернулась от прикосновения холодного воздуха к покрытым влагой нижним губам. Эурон надавил пальцем на твердый узелок плоти, и тело девушки точно разрядом молнии пронзило. Но теплое прикосновение тут же сменилось острым холодком стали, Аша замерла, боясь пошевелиться. Сознание, отравленное колдовским вином, рисовало, как Эурон вспарывает ее от паха до горла. - Н-не-ет… - простонала она, чувствуя, как острие клинка, самый его кончик, медленно проникает в нее. Однако кинжал тут же исчез, и Аша выдохнула было с облегчением, как лезвие вновь коснулось ее тела – Вороний Глаз провел лезвием между ее раздвинутых ягодиц. - Бывал там кто-нибудь, Аша? – надави Эурон чуть сильнее, и кожа лопнет. Палец мужчины проскользнул в ее лоно, вышел и надавил на сжатое колечко мышц, толкнулся во вход, совершенно к тому не предназначенный. Зажимаясь, сопротивляясь, она сделает только хуже, но расслабиться никак не получалось. Может, потому что ее собирается трахнуть брат ее отца? – Нет? Ну, надо же. Тогда оставим это на потом, не все сразу, правда ведь?       Он задрал её ноги, прижал колени к груди, наваливаясь на Ашу всем телом. Пальцы Эурона запутались в смоляных кудряшках внизу ее живота, благодаря обильной влаге, он легко проник в нее двумя пальцами и, не вынимая, подался бедрами вперед. Аша глухо взвыла. Ей казалось, что ее пытаются пополам разорвать. Член Эурона проникал неглубоко, больше дразня, пальцами Вороний Глаз растягивал племянницу изнутри. Аша сгорала от стыда, унижения и бессильной злобы, но обильно текла, невольно разводя бедра шире. Девушка зажмурилась, не в силах видеть дикую ухмылку дяди. Он вытащил из нее пальцы, ласково погладил промежность и метко, одним движением засадил, заставляя Ашу Грейджой захлебнуться криком.       А через мгновение она уже вопила на весь Пайк, поддаваясь грубым, резким толчкам Эурона, раздирала ногтями его плечи, пока Эурон кусал ее за шею, а пальцы до синяков мяли груди. В голове шумело, тело пылало так, что Аше казалось, что она плавится, а дядя даже сейчас паскудно ухмылялся, и в его глазу горел аквамариновый огонь.       Теперь и она тоже безбожница, как и Эурон…       Вороний Глаз властно прижался ртом к потемневшим от «тени» губам племянницы. - Ах, какой король родится от семени кракена, от чрева кракена… - голос мужчины будто звучал у нее в голове, - его щупальца дотянутся до Вольных городов и Залива работорговцев, - от паха по всему телу расходились сладкие волны жара, и опьяневшая от «тени» и ласк Аша лишь согласно мычала, слизывая привкус снадобья с языка Эурона. Она сжимала его в себе, обхватывала пальцами крепкую задницу дядюшки, словно норовя запихнуть в себя целиком. Целый мир сосредоточился у нее между ног, «ночная тень» теперь отдавала морской солью и персиками, молодым вином и кровью мертвого врага. Было сладко так, что Аша едва не разрыдалась… но вдруг пропало. Девушка дернулась, распахнув глаза. Эурон Грейджой стоял возле постели, неспешно одеваясь, с неизменной улыбкой на темных губах. Лицо Аши исказило разочарованием и непониманием. Как?.. они ведь только что… ее дядя с ней… она попыталась прикрыться, сжала ноги, ощущая, как между них стекает что-то теплое. Вороний глаз, наклонившись, небрежно потрепал ее по колену. - Не все сразу, Аша, удовольствие еще нужно заслужить. Отдыхай пока, я вернусь чуть позже. Королевские дела, знаешь ли. Но я оставляю тебе компанию, - мужчина кивнул в сторону кукол, сидящих на сундуке. Когда дверь за ним закрылась, Ашу заколотило, точно в припадке, она завыла, свернувшись калачиком на постели, где ее поимел родной дядя. Сердце колотилось где-то между ключиц, горечь поселилась у самого корня языка. А ведь сама хотела этого, блажила в голос… это все Эурон, он отравил дочь родного брата! Безумец, безбожник!.. рыча, девушка схватила одну из игрушек и швырнула ее на пол. Кукла распласталась на полу в ворохе шелка и кружев, неловко раскинув ручки, гладкую фарфоровую мордашку пересекла тонкая трещинка. Только теперь Аша Грейджой заметила, что губы у куклы синие, а на месте одного глаза зияет дыра…