Слияние и поглощение

      Сандра во все глаза смотрела на новых питомцев, что вяло двигались в больших клетках. Три ящера размером с носорога и без глаз. Слепые с рождения, они обитали под землёй, и выловить их было проще простого. Три самца, двое из которых уже в возрасте, и третий, помоложе и пободрей, на которого вся надежда. Последние представители вида больших слепых ящериц, и ни одной самки.       На совещании их обнадёжили тем, что самцы гермафродиты и беременеют сами, но чтобы сперма попала к ним в матку, выход из члена закупоривается смазкой из влагалища самки при половом акте. Правда, никто не знал, какая самка захочет лечь под такого монстра, да ещё и возбудиться при этом. В Центре содержалось много животных, в том числе крупных, и руководство обещало подумать над проблемой. Сандра, как старший научный сотрудник, предложила подсунуть им самку под наркозом, но эту идею отвергли. Ящеры хоть и слепы, а трахать неподвижный объект не станут.       Ей поручили заботиться о самцах. Эти звери неделю спустя стали беспокойными, и Сандра поняла, что время пришло. У них начинался брачный сезон, а с самкой так ничего и не придумали. Жалея своих питомцев, она не могла смотреть и слушать, как они стонут каким-то утробным зовом, и, не дождавшись самки, выпускают член и трутся им о прутья и пол, пока семя не зальёт всё вокруг. Каждый из них делал это по пять-семь раз за день в течение двух недель, а впереди ещё столько же, пока не кончится гон, чтобы спустя ещё квартал всё повторилось.       Коллеги каждый день приводили самок разных крупных животных, но те даже под седацией в ужасе метались по клетке с ящерами. А те вели себя по-джентльменски: сучка не захочет – кобель не вскочит. В конце концов, люди махнули рукой, сообщив, что через пару недель созовут ещё одно совещание – и забыли о Сандре и её ящерах на этот срок.       В одно из ночных дежурств, когда самцы слишком шумно себя вели (ещё бы, пик брачного сезона!), ей пришла в голову невероятная идея. Раз ни одно животное не подошло, стоит ли ей попробовать себя в роли затычки для зачатия?       На их члены она глядела множество раз, и размер их вполне подходил человеку. Хоть и толще конского, но покороче. Да и в последнее время Сандра ловила себя на мысли, что возбуждалась, глядя на мастурбацию этих зверей. Почему бы и не помочь им ради спасения вида?       Хоть подземные ящерицы и обладали длинными когтями, от рытья тоннелей они затупились, а поточить их за решёткой не о что. А клыков они не имели – в широкой, похожей на лягушачью, пасти, по краям шли пеньки, которыми они перетирали землю и мелкие камешки, а на поверхности, где бывали редко, поедали траву. В такой огромной пасти могла запросто поместиться корова. Ими, кстати, и собирались кормить самцов, если те забеременеют. Беременность пробуждала в них волчий аппетит, да такой, что эти звери готовы были съесть несъедобное. В их бездонный желудок помещалось абсолютно всё.       Заперев дверь лаборатории на ключ, Сандра разделась догола и вошла в клетку с самым молодым самцом. Тот лежал, но живо поднял голову, почуяв чьё-то присутствие. Этот запах был ему знаком – запах самки, что никогда не заходила сюда, а вместо неё подсовывали паникующих претенденток на его член. И вот кто-то спокойный и податливый, кто всегда был рядом, но отчего-то не приближался, наконец, проявил интерес.       Мгновенно поднявшись, самец обошёл её кругом, обнюхивая, затем, убедившись, что она выжидает и не сбегает, крепко прижал её к полу передними лапами. Та покорно упала с лёгким вскриком, и самец выпустил член, приседая, нащупывая заветный вход. Для Сандры он был слишком большим, но нужная поза нивелировала все недостатки. Довольно скоро кончик толстого члена нашёл вход во влагалище и с трудом вошёл внутрь. Самка под ним кричала, извивалась, а возбуждённый зверь лишь крепче нажал лапами на её тельце, нетерпеливо вдавливая член всё глубже и глубже.       Когда Сандра вошла в клетку, она уже была возбуждена, и сейчас, когда желание самца причиняло ей боль, те соки успели пропитать головку члена, постепенно заливаясь в семенной проток, закупоривая его своей вязкостью, но ныне из-за боли возбуждение исчезло. Чувствуя, как он заполняется, ящер выгнулся, припав к Сандре, и начал двигаться в ней в жажде получить ещё больше соков внутрь себя.       Вряд ли он понимал, что самка слишком мала и ощущает боль, но каким-то образом Сандра смогла абстрагироваться от дискомфорта и перестала стонать. Боль не ушла, но она почти не ощущала её. Самец быстро двигался, растягивая упругое лоно большим членом, и вскоре она застонала уже от наслаждения и потекла, сглаживая трение и заполняя протоки самца до краёв. Ещё немного – и он будет готов кончить в себя.       Движения ящера ускорились, он продержался ещё минуту, и вдруг на самом пике резко выдернул член. Обернувшись, Сандра увидела, как самец застыл в той же скрюченной позе, выгнув шею вперёд, а его член, обильно залитый её смазкой, неистово задёргался, хлопая о пузо. Мышцы по бокам судорожно сокращались, из горла зверя вырывался стон, похожий на медвежий рёв. Он и вправду кончал внутрь себя.       - Вот так, дружок, - похвалила Сандра. – Надеюсь, теперь ты забеременеешь.       Спустя неделю Сандра обнаружила, что у самца, с которым она совокупилась, заметно округлился живот, и рос очень быстро – вероятно, из-за переизбытка плодов, а может, скоротечной беременности: Сандра пока не успела узнать об этом из энциклопедии. Самый резвый из самцов стал ленив и неповоротлив. С двумя остальными Сандра решила повременить, дождавшись родов у первого. Если они будут успешными, она расскажет всё коллегам, что пока не интересовались жизнью её питомцев. Через неделю будет собрание – может, тогда-то ей и придётся сознаться в содеянном, но не самой, а только если спросят.       Прошла неделя. Пузо у ящера стало в три раза толще, он постоянно требовал жрать, и Сандра просто не могла не вызывать подозрений, заказывая в лабораторию в семь раз больше еды для ящериц. Хорошо, что они не ели мясо, и зелень с галькой не требовали больших затрат. Именно тогда из головы Сандры вылетело то, что следовало помнить: в период беременности ящеры всеядны, на одних камнях и траве будут постоянно голодны, и то, что не способны перемолоть зачатками зубов, они поглощают целиком.       На собрании ей пришлось объявить, что один из ящеров забеременел. Без лжи не обошлось, да и как иначе – не рассказывать же про то, как трахалась с ним сама. Вместо этого Сандра солгала, что ей удалось успокоить корову, и ящер с ней совокупился.       На беременного самца пришло посмотреть руководство, и после ещё одной похвалы Сандре дали задание использовать ту же корову и на двух остальных. То, чего она опасалась, случилось. Что ж, придётся удовлетворить как начальство, так и ящеров.       На следующий день Сандра совокупилась со вторым, а на другой день – и с третьим. Спустя неделю живот округлился лишь у одного из них, и с последним пришлось пытаться вновь, но ничего не получилось. Вероятно, его сперма уже нежизнеспособна, несмотря на желание совокупляться. Сандра, которой начинало нравиться это занятие, попробовала с ним ещё раза три, но тщетно. К тому времени пошёл второй месяц, и брюхо первого самца впечатляло своей величиной, превосходя размеры живота любой беременной самки. Ящер уже не вставал, лишь лежал на спине, водя по пузу хвостом и передними лапами, а ещё у него часто стоял член – вероятно, раздувшаяся матка давила на простату. Вскоре, когда пузо подросло ещё больше, Сандра стала заходить в клетку и ощупывать его, поражаясь, насколько оно большое, тугое и твёрдое. Этот ящер умудрялся ещё и место для еды находить, которой требовал всё больше и больше.       Пузу второго ящера ещё предстояло раздуться до таких величин, а пока оно свисало большим шаром, качаясь меж лапами, когда зверь ходил по клетке. Его верхушка, увенчанная торчащим пупком, оставалась на уровне коленей, тогда как сильно раздавшееся брюхо первого самца грозило вот-вот лопнуть – до того оно казалось необъятным и напряжённым. Частенько Сандра ложилась на него, разводила в стороны руки и ноги – и уже не могла дотянуться ими до пола. Его член вставал всё чаще, ящер не мог себя удовлетворить, и Сандра помогала ему, надрачивая, или садилась на него, крепко обнимая низ его брюха. Иногда при этом самцу удавалось перевернуться пузом вниз, и, прижав Сандру этим огромным, твёрдым шаром, он подёргивался, трахая её.       Вскоре пришлось обслуживать и второго самца, брюхо которого уже достигло земли, и он лежал на нём, подогнув лапы. В одно из таких посещений, когда второй подмял Сандру под твёрдое пузо и трахал, а она, пользуясь тем, что верхняя часть тела не прижата, ласкала круговыми движениями тугую кожу, ей показалось, что ящер облизнулся. В страхе она стала вырываться, упираясь в выпуклое брюхо, чтобы слезть с члена и высвободить ноги. Трахавший её самец, не понимая, отчего извивается самка, предупредительно щёлкнул пастью, сделав лишь хуже. Женщина вырвалась из-под придавившего её пуза, и, не обращая внимания на его зов, выскочила из клетки.       «Собирался ли он съесть меня?» - размышляла она позже. В тот вечер, перед совокуплением, она хорошо покормила беременных самцов. Неужели им всё мало? И стоит ли посещать их и дальше? Наверное, нет. Всё равно у первого скоро роды, вот ему придётся помочь, а второй пусть трахает третьего, если уж совсем приспичит.       Спустя полторы недели, когда беременные, оставшись без должного обслуживания, вконец достали её своими стонами из-за переполненных яиц, Сандра пошла на крайние меры и либо сидела в берушах, либо слушала громкую музыку. К счастью, два дня спустя у первого начались роды, и, войдя в клетку впервые за эти дни, Сандра принялась помогать ему, надавливая на низ гигантского брюха обеими ногами. Сидя на его пузе, как на высокой горе, Сандра видела лишь стоявший член, прижатый к низу живота, поэтому переместилась на пол, и, усевшись, стала давить ногами с этой позиции.       Раскрытая клоака самца пока пустовала, хотя он исправно тужился, да так, что почти всё пузо покрылось сине-красными извивами вен. С каждой такой потугой пузо меняло форму, сплющиваясь с боков, а верхушка с большим пупом заострялась, поднимаясь ещё выше. Когда Сандра сидела там недавно, ей нравилось вот так приподниматься и опускаться, ощущая, как выпуклый пуп врезается в промежность.       Член, как уже упоминалось, оставался возбуждённым и примерно раз в час извергал семя, как гейзер, без стимуляции. А рожал ящер уже три часа, постоянно тужась, но пока ни одного плода так и не показалось.       Зная, что живородящим ящерицам гораздо сложнее производить на свет потомство, Сандра не отходила от него ни на шаг, и то вновь забиралась на тугое пузо, в котором иногда шевелились детки, то вновь спускалась и делала массаж всего огромного брюха.       Пару раз она подходила к голове ящера. Тот тяжело дышал, широко открыв бездонную пасть, и ревел при каждой потуге, теребя лапами верхнюю часть своего необъятного пуза. Ему явно не до мыслей о поедании людей, успокаивала себя Сандра. Странно, что до сих пор не наступил прогресс. Может, там, внутри, слишком тесно и туго, или же плодов слишком много?       Вдруг ящер снова натужился, да так, что верхушка брюха приподнялась особенно высоко, и из клоаки с хлюпаньем буквально вылетел первый детёныш.       «Как же хорошо, - с облегчением подумала Сандра. – А то он едва не лопнул от натуги».       И тут же вскрикнула от боли: весь склизкий, размером со среднюю собаку, ящерёнок только что вобрал в пасть её руку по самый локоть и сильно стиснул её.       Мгновенно освободив конечность, Сандра отступила прочь от клоаки к голове ящера. Конечно же, он только родился и страшно голоден, но нападать на ту, что фактически помогла ему появиться на свет… Чёрт, она так и не успела прочесть, чем отцы их кормят.       Ящер вновь поднатужился, но как-то неохотно, больше прислушиваясь к писку детёныша, что возился сейчас возле его хвоста, не видный отцу из-за огромного пуза. Его нюх учуял Сандру, что пыталась сообразить, как среди голодного выводка помогать их родителю с родами. Снова взобраться ему на брюхо, или же…       Пузо его трещало, переполненное детьми, инстинкт приказывал тужиться и рожать, а желудок уже давно опустел. Рядом же стоял лакомый кусок, что мог мгновенно заполнить эту пустоту – один рывок и всё. Так у него найдутся силы на завершение тяжёлых родов.       Изогнув шею, самец ухватил жертву за ноги и повалил. Двумя сильными толчками мышц вогнал их в пасть за секунду и сделал первый глоток.       Неожиданное действие ящера ввергло её в шок, а следом Сандра поняла, что не может вытащить ноги, мгновенно проглоченные и накрепко застрявшие в его глотке. Крича, она стала бить по морде ящера и его широкой пасти. В ответ её снова сглотнули, на сей раз громче и натужней – и Сандра провалилась в пасть по пояс. Горячая глотка ящера обволакивала её склизкой влажностью, подчиняя лишь одному желанию – поскорее провалиться в желудок зверя и наполнить его распирающей сытостью. Она и вправду уже мало соображала и почти не сопротивлялась, понимая, наверное, что выбраться не сможет. Крики перешли в негромкие стоны, ещё один утробный глоток полностью погрузил её в большую пасть ящера. Ухватившись за влажный язык, Сандра смотрела, как неспешно смыкаются челюсти перед тем, как ящер сглотнёт, отправив её прямиком в пузо, и так раздутое донельзя множеством детёнышей. Она будет сидеть в его тесном желудке, сдавленным распухшей маткой, и слышать стоны самца при каждой потуге, пока брюхо не опустеет, и внутри станет посвободнее. Правда, к тому времени её уже переварят.       Готовый полностью её проглотить, ящер медлил, наслаждаясь желанной добычей, что уже почти наполнила его. Язык обхватил Сандру за талию и вдавил поближе к глотке, чтобы легче сглотнуть. Вдруг ящер ощутил сопротивление, а всё из-за очередной сильной потуги, на которую отвлёкся, ослабив мышцы глотки и языка. Придя в себя, Сандра изо всех сил подтянулась к выходу и даже успела лечь так, чтобы открыть ему пасть, но ящер упредил этот порыв и удержал жертву внутри. Дёргая головой, он поспешно вогнал ноги обратно в глотку и проглотил. Вновь оказавшись в ловушке по пояс, Сандра в неистовстве замолотила кулаками по корню языка и нёбу ящера, в последней надежде, что он смилостивится и откроет пасть, затем попыталась выдернуть ноги, ухватившись за «зубы» нижней челюсти. Её тут же потянуло вниз, когда мышцы глотки старательно заработали в попытке сглотнуть. Её пытались сожрать громко и усердно, а она цеплялась, как могла, пока измотанный родами самец не устал заниматься двумя делами сразу. Ему вновь пришлось сильно поднатужиться, и тогда второй детёныш появился на свет. Сразу после этого ящер кончил и окончательно отвлёкся от жертвы. На сей раз Сандре даже удалось раздвинуть челюсти и выбраться на волю, но едва она коснулась земли, как её снова кто-то схватил.       Беременный ящер из соседней клетки давно учуял свежее мясо, сильно проголодавшись с последней недавней кормёжки. Чуя, что соперник пока её не съел (или не сумел), он подгадал момент и успешно её поймал, ориентируясь по запаху. Сандра не успела ничего понять: пасть щёлкнула и поднялась, быстро проглотив её в три приёма, и под силой тяготения она осталась без шансов выбраться. Пара быстрых глотков, и ещё один, громкий и завершающий – и, проглоченная целиком, она скользнула по пищеводу, упав в тесный желудок, сделав пузо ящера заметно толще. А когда пришла в себя и поняла, что всё-таки проглочена, вновь закричала и забилась в тщетной попытке пропороть пузо и выбраться. Довольный и сытый ящер ушёл в дальний угол клетки, покачивая беременным брюхом, отвисшим почти до земли. Рядом рожал собрат, уже гораздо быстрее – детёныши вылезали один за другим, и огромное толстое пузо постепенно сдувалось. В пузе же второго Сандра ощущала шевеление детёнышей, совсем близко, за перегородкой брюшины, только, в отличие от них, ей уже никогда не увидеть этот жестокий мир.