Вишня

Черин смотрит на меня, сморщив нос и качая головой. В её взгляде столько праведного гнева, что меня это не пугает, а наоборот — смешит. Прищурившись, медленно надвигается на меня, едва сдерживающего рвущийся наружу смех, пока её изящный палец не утыкается мне в грудь. Перевожу взгляд вниз, рассматривая тёмно-вишнёвый лак на её чудовищно-длинном ногте. По правде говоря, я не очень люблю такую длину, но Черин она подходит. Особенно, когда цвет ногтей тёмный и глубокий, как сейчас. — Твоя мать нас убьёт, — сердится девушка, демонстративно окидывая взглядом перепачканную кухонную столешницу. — Джиён-а, срань Господня, ну неужели нельзя действовать строго по инструкции? Ягоды нужно было аккуратно протирать через мелкую тёрку, а не… — Тяжело вздыхает, глядя на мои потемневшие от вишнёвого сока пальцы, а затем дотрагивается тыльной стороной запястья до своего лба. — Впрочем, кому я говорю? Человеку, который даже хлеб отрезать не может без того, чтобы тот не развалился на несколько частей. — Напомни, зачем мы в это ввязались? — прикидываюсь дурачком, с удовольствием наблюдая, как вытягивается физиономия подруги от праведного гнева. Сперва приоткрыв рот, а затем шумно закрыв его, взмахивает руками и глядит в потолок, словно прося у кого-то свыше сил и терпения. — Знаешь что, Джиён-а, в следующий раз, когда я приеду в пансионат твоих родителей, то буду лежать в кровати до тех пор, пока не убежусь, что кто-то уже попал в цепкие лапки твоей маменьки, — шипит девушка, скептически глядя на миску с уже протёртой вишней. — Замечательно — веселились здесь вчера вы, а под раздачу попала я. Чёрт бы побрал мой телефон, оставленный в машине. Отворачиваюсь, закрывая рот ладонью, но и эта мера уже не помогает. Согнувшись пополам и схватившись рукой за стол, ржу в голос. Даже несколько довольно ощутимых ударов ладонью по спине не могут привести меня в чувства. Черин, приехавшая на вечеринку позже всех, действительно попала. Выйдя из своей спальни в пижамных штанах и футболке, она даже не представляла, что её ждёт внизу. А внизу её ждала моя мать, как назло, решившая протереть на зиму «витаминчиков для сыночка». Меня всегда забавляет эта её потребность быть полезной, ибо я в состоянии купить любую вишню в любое время года. Но мамы, наверное, везде одинаковы, поэтому я уже даже не спорю, безропотно складируя мамины деликатесы на полках моих сеульских апартаментов. Но Черин не была бы Черин, если бы, как только маменька отправилась по делам, не кинулась восстанавливать несправедливость. Ворвавшись в мою спальню, словно мегера, она сперва попыталась разбудить спящего рядом со мной Сынхо, однако тот то ли и вправду беспробудно напился, то ли, почуяв надвигающуюся трудотерапию, мастерски прикинулся спящим. В общем, после стилиста девушка принялась за меня. Схватив меня за руку, она громко ругалась, а я, до конца ещё не проснувшийся и толком не проспавшийся, понимал только то, что речь идёт о каких-то там «долбанных вишнях». Сперва я попытался отмахнуться от чем-то возмущённой подруги, но, после того, как она скинула меня на пол, обречённо поплёлся за ней вниз. Воистину, не зря мы иногда за спиной Сиэль называем её команданте Чег Гевара. Однако с меня просить помощи по хозяйству, как от быка требовать молока. В итоге, вишнёвые ошмётки валялись по всей кухне, а шесть моих пальцев были украшены пластырями. Глядя на то, как Черин, не особо нежничая, наклеивает пластырь на седьмой палец, я елейно тяну: — Че, ну не будь такой, а. Я всего два часа спал. Давай ты всё сама доделаешь? Девушка вскидывает на меня взгляд, и я сразу понимаю по его выражению — пощады не будет. Угрожающе надвигаясь на меня, пытающегося задом отойти от потенциальной угрозы для своего здоровья, Черин зловеще улыбается. — Если ты думаешь, что я стану одна перетирать ведро вишни, то… — Ладно. Понял. Не дурак, — поспешно тараторю я, изображая счастье от перспективы ещё несколько часов провести в обществе Вишни-человека и вишни-ягоды. С сожалением глядя на свои искорёженные тёркой конечности, думаю о том, что к моменту окончания миссии сотру их, видимо, до самого запястья. — Давай сюда свои вишни. — Мои?! — возмущается Черин вновь. — Квон, послушай, я что-то не пойму, ты жить хочешь вообще или уже нет?! Йа, работай давай! Киваю. «Замечательное» начало трёхдневного хиатуса. Взяв в руки тёрку, вновь приступаю к экзекуции. Но не проходит и пяти минут, как подруга сердито выдергивает у меня из рук орудие труда. Вновь прищурившись, Черин качает головой. — Слышишь ты, а убирать после тебя, кто будет? — ехидно интересуется она. — Да после нападения серийного убийцы-психопата и то чище! У тебя же в таз, собственно, одна двадцатая всего попадает! — Че, ну не будь такой, а, — предпринимаю очередную попытку разжалобить команданте Че. — Я же на кухне, как… — Как кенгуру на выставке породистых собак, — согласно кивает девушка, обречённо опускаясь на табурет. — Джиён-а, я тебе, как женщина, говорю — походи на какие-нибудь кулинарные курсы, прежде чем на ком-нибудь жениться. А то ведь так и до развода можно не дожить. Так бы и тюкнула тебя скалкой по башке сейчас, — говорит Черин, взмахивая деревянным ролом. Хлопаю ресницами и строю жалостливое лицо. Черин меня любит, посему не станет, конечно, калечить, но нужно всё же ей напомнить об этом факте. Подойдя к ней со спины, смыкаю руки замком на её груди и кладу подбородок девушке на темечко. — Может, разбудим Сынхо? Он же шарит вроде в заготовках. Начинаю смеяться, подняв голову вверх. — Ага, в заготовках конопли на зиму он шарит. Черин тоже начинает смеяться, видимо, как и я, вспоминая то, как Сухёк как-то заварил себе «чаёк» от простуды у стилиста дома. Простуда, конечно, прошла, но несколько весёлых часов актёр себе обеспечил. Опускаюсь на свободный табурет рядом с девушкой и вглядываюсь в её лицо. — Похоже, я и тебя умудрился перепачкать, — говорю, замечая кусочек вишни у губ Черин. Девушка цокает языком и приближает ко мне лицо, как бы предлагая исправить мои ошибки. Улыбаясь, осторожно касаюсь пальцами её кожи… и ошарашенно замираю, когда Черин вдруг заглядывает мне в глаза. Странное состояние. Ощущение, что я только что сделал что-то совершенно непристойное. Однако не тороплюсь убирать руку. Кожа Черин согревает подушечки моих пальцев, почти обжигает их. - Че, — пытаюсь хоть как-то спасти положение, прервать слишком затянувшуюся паузу. Наверное, было бы легче, если бы девушка не смотрела мне в глаза. Особенно так, как смотрит сейчас. Так, словно она и сама верхом на той же самой волне, которую несколькими мгновениями ранее поймал и я. - Че, — отчего-то сиплю и уже подумываю о том, чтобы трусливо отодвинуться от Черин, но она вдруг перехватывает пальцами моё запястье. Просто смыкает на нём пальцы и молчит, прожигая меня насквозь странным взглядом. — Ничего не говори, — просит тихо. Так тихо, что почти не слышу её. Три вроде бы обыкновенных слова попросту тонут в моём сердцебиение — настолько быстром, что аж отдаёт в висках. Смотрю на Че, даже не моргая. Приоткрываю рот, чтобы всё-таки хоть что-нибудь ответить ей, но девушка, словно почувствовав это, быстро подаётся вперёд и прикладывает свои перепачканные вишнёвым соком пальцы к моим губа. — Джиён, молчи, — уже не просит — приказывает Черин. — Почему? — ослушиваюсь, потому что надо хоть таким образом отвлечься. Отвлечься от золотисто-карих, невероятно тёплых глаз Черин, от её чувственных губ, находящихся всего в какой-то паре сантиметров от моих губ, от её пальцев, словно прожигающих меня насквозь. Жар распространяется от губ по всему телу, и через мгновение уже кажется, что он пропитал насквозь каждую долбанную клеточку моего тела. И я настолько шокирован подобным проявлением чувств по отношению к давней подруге, что просто не могу найти лучшего решения, нежели пустая болтовня. А ещё очень не хочется, чтобы Черин опустила взгляд вниз — туда, где под тонкой хлопчатобумажной материей домашних брюк уже образовался весьма заметный стояк. — Почему, Че? — повторяю как-то неловко и чересчур громко. Вопрос кажется карканьем вороны, и я мысленно проклинаю и себя, и свой охрипший голос, и долбанный стояк, который почему-то только прогрессирует. Прогрессирует до почти мучительного ощущения неудовлетворённости. — Потому что ты вечно всё портишь, — тихо заявляет девушка, вдруг поднимаясь на ноги и делая шаг ко мне. Черин стоит теперь между моими разведёнными ногами и смотрит на меня сверху вниз. Знаю, что последует дальше. Я готов к этому, каким бы странным ни казалось это прежде. Единственное, к чему я не был подготовлен — сила тех эмоций, которые мне дарит поцелуй подруги. Её губы сладкие и мягкие, а язык, ловко проникший мне в рот, окончательно отбрасывает прочь все сомнения. Отвечаю на поцелуй Черин, жадно ощупывая ладонями изгиб её бёдер, её теплую кожу под моей же футболкой. — Че, — срывается с моих губ, когда девушка на мгновение отрывается от моих губ и тянет меня на себя за майку. Подчиняюсь, хоть на мгновение в голове и мелькает мысль о том, что в любой момент домой может вернуться мать. Вряд ли ей понравится то, что происходит на её любимой кухне. Но вот Черин опирается ладонями на поверхность стола, подтягивается и оказывается на нём. Смотрит на меня так… Чёрт побери, становится плевать на всё в этот момент. Даже если бы у нас оказались сейчас зрители, я бы всё равно сделал это. — Блядь, Че, что мы делаем? — бормочу, оказываясь у неё между ног. Запускаю ладонь в её немного взлохмаченные густые волосы, опрокидывая девушку на стол. Жадно целую её шею, стаскивая вниз пижамные штаны. Вновь чувствую себя пьяным, но вовсе не от алкоголя. Че опьяняет меня, туманит моё сознание своим запахом, близостью и теплом. Сжимаю ладони на груди девушки, прямо через майку чуть прикусывая твёрдый бугорок соска. Че хрипло выдыхает моё имя, дугой выгибаясь мне навстречу, и оно звучит в её исполнении невероятно пошло и смачно. Настолько смачно, что сиплю ей в ответ что-то совершенно нечленораздельное. А в голове одна мысль — побыстрее оказаться в Черин. Стаскиваю с бёдер штаны и подаюсь вперёд. Головка члена упирается в тёплую влажную плоть, и я закрываю глаза, сжимая зубы. Медленно, миллиметр за миллиметром пропихиваю в девушку возбуждённый член. Это мучительно — брать её вот так — терпеливо и осторожно. Безумно хочется сразу и до предела, но сдерживаюсь, каким бы невыносимым это ни казалось. Черин невероятно узкая и вместе с тем невероятно податливая. Закусываю губу, медленно работая бёдрами. Толчок за толчком, и у меня всё меньше получается контролировать себя. Почти до хруста в суставах сжимаю пальцами дубовую столешницу, однако это ни черта не помогает. Не помогает, потому что Черин вдруг заглядывает мне в глаза и хрипло выдыхает: — Джиён-а, быстрей. И я начинаю двигаться быстрее. Быстрее, быстрее, быстрее. Полное сумасшествие — отпустив себя, я то и дело сбиваюсь с ритма. То и дело беспорядочно натыкаюсь членом на перегородку, явно доставляя Черин не особо приятные ощущения. Однако попросту уже не могу остановиться. Просто бормочу нон-стопом «блядь» да «прости» и двигаюсь дальше. Двигаюсь до тех пор, пока с глухим стоном не кончаю прямо в Черин. Даже не знаю, кончила ли она. Хочется верить, что да, ибо из-за ража я попросту потерял на какое-то время связь с реальностью. Потерял почти полностью способность соображать. Даже сейчас мысли путаются, и всё, на что я способен, — просто коснуться губами скулы девушки. Че дышит тяжело и неровно. Приподняв голову, смотрю на её прикрытые глаза. Густые тёмные ресницы дрожат, и я, не сумев сдержаться, тихонько дую на них. Черин тут же распахивает глаза и смотрит на меня мгновение. Затем чмокает в нос и буквально спихивает меня с себя. Спрыгнув со стола на пол, оглядывает кухню придирчивым взглядом. — Всё-таки твоя мама нас убьёт, — заявляет авторитетно, закрепляя своё утверждение лаконичным кивком головы. Смеюсь, глядя на подругу и падая спиной на стол. — Ну и пусть, — восклицаю искренно, но тут же получаю кухонным полотенцем по бедру. — Господи, Че, не будь такой, — притворно ною, заглядывая девушке в глаза. — Ты хоть штаны натяни, рисковый парень, — язвит Черин, направляясь в одну из ванных комнат. — И вообще, чего разлёгся? Кухня сама по себе не уберётся, да и вишни нам ещё тереть — не перетереть. Наспех вытеревшись бумажными полотенцами, натягиваю штаны и начинаю собирать со стола уже не нужную нам перепачканную тару. Затем уныло смотрю на ведро с вишней. Из ванной как раз возвращается чистенькая опрятная Черин. — Слушай, мы же здесь до ночи не управимся, — тяну, бросая на девушку жалостный взгляд. Ну не может же быть такого, что после секса подруга не сжалится надо мной? Но по ответному суровому взгляду девушки понимаю — режим «Команданте Че» снова активирован. Обречённо вздыхаю, беря в руки тёрку. — Может, хотя бы Сынхо разбудим? — Ну уж нет! — вдруг басит откуда-то сверху наш друг. — Я теперь на вишню долго смотреть не буду. И, тем более, есть варенье твоей матери. Мало ли что я там смогу найти. — Твою мать, Сынхо! — хором возмущённо восклицаем мы с Черин. — Нет, ну что сразу Сынхо, — жалостливо стонет стилист, высовывая из-за перил свою опухшую физиономию. — Я просто хотел спуститься вниз за сигаретами. Я же не думал, что меня здесь ждёт такое действо. И не смотрите на меня так — у меня, может, теперь психологическая травма. Черин срывается с места, хватая на ходу со стола полотенце, и кидается по лестнице вверх. — У тебя сейчас и физические травмы будут! — обещает с уверенностью, и Сынхо бросается от неё прочь по коридору. Слышу какую-то возню сверху, хлопок двери и громкие матюги. Качая головой, тоже отправляюсь наверх. Черин и Сынхо очень близки. Наверное, поэтому у них все склоки постоянно заканчиваются физическими конфронтациями. Как например сейчас, когда друзья буквально кувыркаются по всему холлу второго этажа. Черин, как всегда, применяет запрещённые приёмчики и тянет стонущего и пытающегося отбиться стилиста за уши. — Блядь, Че, только не уши! — молит Сынхо у сидящей на нём верхом подруги. — Клянусь, я помогу с этой долбанной вишней. — Поможешь? — прищурившись, вопрошает Черин. — Да ты, извращенец, теперь должен минимум всё ведро самостоятельно перетереть! — С чего это? — возмущается Сынхо, но тут же ойкает, когда девушка снова оттягивает его уши. — Чёрт, блядь, твою мать! Хорошо! Хорошо! — вопит парень, обречённо глядя на Черин. — Я перетру вам всю эту долбанную вишню. Всё равно у вас двоих руки из задницы растут в этом плане, — ворчит стилист, поднимаясь на ноги, как только удовлетворённая его ответом Че слезает с него. — Чего это «из задницы»?! — сердито выдыхаю я, уже собираясь доказать другу, что не так я в готовке и плох, когда Черин неожиданно останавливает меня. Хватает за руку и прикладывает палец к губам, кивком указывая на спускающегося по лестнице вниз Сынхо. — Я думаю, Джиён-а, что тебе не стоит тратить время на попытки что-либо доказать Сынхо, — говорит девушка, многозначительно глядя мне в глаза. Стою и ничего не могу поделать с идиотской улыбкой, появившейся на моих губах. Странно, но почему-то не думаю, что произошедшее между нами с Черин неправильно. Наоборот — нет ни малейшего дискомфорта по этому поводу. — Джиён-а, так и будешь стоять здесь, как истукан? — ворчит Черин, уже успевшая дойти до своей спальни. Бросаюсь следом и прижимаю её к дверному косяку, касаясь губ девушки своими губами. — Че, это просто секс или…? — спрашиваю осторожно, блуждая ладонями по телу подруги. Черин замирает, а затем упирается ладонями мне в грудь, чуть отодвигая от себя. — Джиён-а, скажи мне честно, а ты сам, как считаешь? Тоже замираю, а затем расплываюсь в ещё более идиотской улыбке. Мысль о том, что это не просто секс делает меня почему-то очень и очень счастливым. Настолько счастливым, что хочется поднять Черин на руки и закружить до смерти к чёртовой матери. Полгода, проведённых в депрессии из-за расставания с Кико, вдруг кажутся чем-то глупым и незначительным. Гляжу на Черин мгновение, а затем обхватываю её лицо ладонями и целую в нос. Девушка хмурится, но по потеплевшему взгляду вижу, что ей приятно это прикосновение. Становится невероятно хорошо от того, что Черин тоже хорошо. Сгребаю её в охапку и вжимаюсь в девушку всем телом. — Вы бы хоть в комнату зашли, — стонет Сынхо, появившийся в холле. Идёт, закрыв глаза перепачканными вишней ладонями. — Я-то ещё такое зрелище переживу, а вот мать твоя — вряд ли. Начинаем хохотать с Черин, видимо, одновременно представив реакцию матери на разврат в её кухне. Просто стоим и сотрясаемся от хохота, когда внизу вдруг действительно раздаётся недоумённый и рассерженный голос моей родительницы. — Айгу, что здесь произошло?! Не сговаривайся все втроем бросаемся вниз и наперебой начинаем оправдываться перед моей матерью. Женщина окидывает нас по очереди пристальным взглядом, а затем качает головой. — Ладно уже, горе вы моё. Идите спать, — благосклонно заявляет она. — Видимо, без вашей «помощи» я справлюсь быстрее. Киваем и быстро ретируемся, пока мать не передумала. Черин идёт последней, бурча что-то себе под нос. Улыбаюсь, находя привычку подруги разговаривать с собой невероятно забавной. — Черин, деточка, — неожиданно окликает её моя мать. — Я бы советовала тебе переодеть футболку — у тебя вся спина в пятнах. Да и ты, Джиён-а, выглядишь так, словно Черин тобой давила вишню. Краснеем все разом. Причём больше всего краснеет почему-то Сынхо. Черин же закрывает лицо ладонями и начинает быстрее подниматься вверх. Уже оказавшись в холле, оглядывается на меня и глухо стонет: — Боже, Джиён-а, и нафига я вообще спустилась сегодня вниз? Ненавижу вишню! Улыбаюсь, обхватывая девушку руками за плечи. — А я люблю вишню! — заявляю уверенно. — Если бы не она, то ты неизвестно когда меня бы соблазнила. — Я тебя соблазнила? — возмущается Черин, но тут же начинает хихикать, уткнувшись лицом мне в плечо. — Ещё большой вопрос, кто кого. Спустился вниз в своих абсолютно криминальным портках. Да их нужно арестовать за аморалку! — Блядь, да войдите вы наконец в спальню! — восклицает Сынхо. — Это же невыносимо слушать. — А ты не слушай! — парирует Черин. Стилист цокает языком. — Простите, но как это возможно? У меня же идеальный слух. — И огромные уши, — огрызается девушка. Понимая, что перепалка может длиться бесконечно, затаскиваю Черин в спальню и начинаю покрывать поцелуями её лицо и шею. — Твоя мать, — выдыхает девушка мне в губы, — она… — Не волнуйся. Зная мою маму, можно с уверенностью сказать, что она обо всём уже и так догадалась, — отвечаю тихо. — И если она не кинула в тебя чем-то тяжёлым, то… Черин, думаю, ты официально одобрена.