Хеталийский треугольник

Мужчина в последний раз надавил на белоснежные клавиши, закончив игру. Поразительно, но музыка его всегда очень успокаивала, особенно если удавалось самому что-то сыграть. Учитывая минувшие потрясения, сейчас было очень важно успокоиться и привести мысли в порядок. Слишком много личностей он повидал. Александр потянулся всем телом и поднялся с места. Пожалуй, теперь можно спуститься вниз и посмотреть, как там Иван и Гюнтер. В конце концов, он не совсем честно поступил, скинув все свои проблемы на двойника. У него, небось, и своих собственных выше крыши. Подойдя к окну и раздвинув очень плотные черные шторы, Россия не без удивления обнаружил, что уже утро. Поразительно, неужели он снова просидел в музыкальной комнате всю ночь? Хотя удивляться нечему, он очень часто этим грешил, и даже Гюнтер ничего не мог с этим поделать. Александр бросил взгляд на забор. Окно находилось достаточно высоко, так что Брагинский увидел устроившихся по ту сторону «гостей». Практически все мирно спали прямо на земле, благо погода была теплая, а кругом было много зеленой травки. Один лишь Вилле Вейнямёйнен ходил из стороны в сторону, точно стражник. Но вот он остановился и, словно почувствовав чужой взгляд, неожиданно обернулся в сторону дома. Вернее, именно в сторону окна. Россия поспешил задернуть шторы, хотя и понимал, что не остался незамеченным. Сердце отчего-то забилось быстрее, но Брагинский мотнул головой, точно прогоняя прочь ненужные мысли. Сейчас не об этом надо думать. Он стремительно дернулся с места и спустился по лестнице на первый этаж. Гюнтер сразу обнаружился у дверей, ведущих в гостиную. Тот сидел на стульчике, чуть задрав голову назад и сложив руки крестом на груди. Александр даже не сразу понял, что он спит. - Эмм… Россия не стал его будить. Сперва стоило найти Ивана и убедиться в том, что с ним все хорошо, а потом можно будет просто перенести Байльшмидта на диван какой-нибудь, и пусть спит спокойно. - А я милого узнаю по походке… Едва лишь послышался хорошо знакомый голос, как в коридоре появился Ваня. Он выглядел крайне утомленным и несколько сонным, но все же улыбался в своей привычной манере. - Ты в порядке? – тут же осведомился Россия, которого уже начала напрягать мысль о том, что он в самом деле серьезно подставил двойника. Совсем не хотелось, чтобы у того были проблемы. Иван остановился на месте и посмотрел Александра внимательным взглядом, а после улыбнулся шире: - Шурик! А я как раз хотел тебя искать. Он раскинул в сторону руки и, безо всякого предупреждения, сократил расстояние между ними и обнял двойника. Тот едва не психанул, ибо боялся телесных контактов сильнее, чем огня, но потом успокоил сам себя – это ведь тоже Россия, его, если можно так сказать, альтер-эго, отражение, он сам по сути. - Ты… чего? – осторожно спросил Александр, на всякий случай чуть приобняв того в ответ. Мало ли, вдруг так надо. Ну, может, так принято в том мире. - Я придумал, Шурик, - счастливым тоном ответил Иван. Он сжал Сашу в объятиях крепче, а после отстранился. Его сияющее лицо привело второго Россию в еще большее недоумение. - Что ты придумал? - Идее-ею! Сказав это, Иван наткнулся взглядом на спящего Гюнтера. - Но какую именно идею? На сей раз Ваня пропустил вопрос мимо ушей, потому как его мысли сосредоточились на Калининграде. - Ах ты ж мой бедненький, утомился. Всю ночь небось сидел тут и нас обслуживал, радость моя. Он склонился на Байльшмидтом и провел рукой по его голове, а после аккуратно взял того на руки. Действительно аккуратно, потому как Гюнтер даже не шелохнулся, не говоря уже о том, чтобы проснуться. Александр так и замер, когда двойник понес Гюнтера в гостиную и уложил на диван. Переступив порог, хозяин дома обнаружил спящего на махровом ковре Шотландию. Этот рыжеволосый мужчина так трогательно устроился в позе эмбриона, что впору было умиляться. Но Сашу никогда не умиляли такие мужчины. Его вообще мужчины не умиляли. Ладно, Александра не умиляло ничто в этом мире. Вот, так вернее будет. - Ваня? Положив на диван свой ценный груз, Брагинский обернулся. - Этот мальчик просто сокровище, честное слово. Такой услужливый и милый, не то, что Гилберт. Хотя Гил тоже по-своему милый, хотя та еще заноза в заднице. - Ну… Да, Гюнтер был хорошим малым. Их с Сашей связывала давняя история знакомства, дружба, периоды ненависти, и теперь вот сожительства. Первый друг, первый сексуальный опыт и прочее в этом роде, так что отношения в самом деле были довольно близкие. Очень близкие, да. - Так, ладно, - Иван обратил свое внимание на Александра. – У меня сушняк дикий. Пошли на кухню, пожрем чего. Я заодно расскажу, что придумал. Все так просто! - Просто… Брагинский не успел толком ничего спросить. Его схватили за руку и потащили прочь из гостиной, в которой стоял запах дешевого алкоголя и нестираных носков. Однако… Стоило бы проветрить помещение, но открывать окна опасно. - Очень просто! Я почти все продумал, - заверил его Ваня. – Сейчас мы поедим и все подробно обсудим. Когда Иван открыл холодильник и, наспех осмотрев содержимое, выудил бутылку какого-то сока, Александр все же спросил: - Разговор с Шотландией помог? Россия отхлебнул едва ли не половину содержимого прозрачной пластиковой бутылки, а после ответил: - Ага. Я хоть знаю, кого брать в союзники. - В союзники? Звучало так, будто Ваня намылился войну начинать. Однако же это идея очень плохая, ведь тогда реальных проблем не оберешься. Должен же он понимать, что это не выход. - Просто надо схитрить, вот и все, - Иван подмигнул. – Сейчас я все тебе растолкую. Австрия проснулся в более чем отвратном расположении духа. Осознав, что он лежит в траве недалеко от забора, Роланд выругался по-немецки, а после достал из сумки свой любимый микрофон. - Тупого вам утра, дебильные слушатели! – воскликнул он. – С вами опять, великолепный и самый в мире прекрасный самец-Австрия! Спешу сообщить вам о том, что Третьей мировой войны не случилось и пока не предвидится, а потому срите спокойно в горшки и не пачкайте штаны, придурки безмозглые! Мое великолепие встретил это утро мирным и спокойным, так что и вы живите, лошки! Даже настроение поднялось. Вновь просияв довольной, почти белозубой улыбкой, Эдельштайн убрал микрофон и удостоил своим взглядом остальных присутствующих. Финляндия ответил ему не обещающим ничего хорошего взором, а после откинулся спиной на дверцу калитки, как бы намекая на вполне определенное обстоятельство. Австрия недовольно скуксился. Вот же пес сторожевой, никак не пропустит его к Ивану. Так хотелось познакомиться с этим человечком поближе, но куда уж там, если препятствие на пути к желаемой цели – Вилле Вейнямёйнен с автоматом наперевес. Все плохо. Нидерланды и Швейцария мирно посапывали в обнимку друг с дружкой, неподалеку от них сидела Беларусь, заплетающая свои светлые волосы в косички. Бельгии в поле зрения не наблюдалось. Должно быть, втихаря сделала ноги. Ну и черт с ней. Для Роланда сейчас было важнее познакомиться ближе с тем Иваном. - Эй, чувак! Австрия почти грациозно подкатил к Вилле, который даже в лице не изменился, но винтовку таки чуть сжал в руках. - Чего тебе? - Я тут подумал… Финляндия хмыкнул. - Поздравляю. Не знал, что ты умеешь. Роланд не сразу догнал, что его подкололи, а едва лишь догадавшись, немного нервно хихикнул. - Хах, да ты умник. Ладно, я не об этом, - Австрия подошел поближе. – Ты ведь это… имеешь виды на Россию, да? Вилле задрал одну бровь и посмотрел на собеседника недобрым взглядом. - Тебе-то что? - Ну, может мы могли бы договориться. Австрия всегда считал себя безумно умным, а потому говорил полунамеками, забывая о том, что это раздражает Финляндию. - Договориться? Вейнямейнену было интересно все, что касалось личности России, так что он решил пока Австрию не убивать, а послушать, что тот скажет. - Я бы мог помочь тебе. Ну, ты понимаешь… Роланд подмигнул. Конечно, тут сложно было не понять. - И какой тебе резон? Вилле никогда бы не поверил в то, что кто-то будет помогать просто так, от чистого сердца. Не в таком мире они живут. - Ну, если это поможет мне познакомиться поближе с тем красавчиком… - Тихо, - шикнул Финляндия. – Он посмотрел в сторону остальных стран, дабы убедиться, что никто лишний этого не услышал. – Обсудим. Это было равносильно согласию заключить договор, а потому Австрия довольно кивнул и отошел.