Лагерь

В первой комнате девочек все давно уже спали, тихонько посапывая… Почти все. Не спала только Маша. Она ворочалась с одного бока на другой, ложилась на спину, подминала под себя то подушку, то одеяло, но совершенно точно было понятно, что сна нет ни в одном глазу, а сама девушка была готова бодрствовать хоть всю ночь. Мария надела кеды и, стараясь не производить шума, выскользнула из комнаты. В корпусе стояла абсолютная тишина. Но едва девушка двинулась в сторону лестницы, как раздался строгий мужской голос: — Куда это ты собралась? «Черт. Сейчас ведь объяснительную заставит писать.» Не оборачиваясь и стараясь держаться как можно увереннее, девушка ответила: — Погулять хочу. — В пижаме? — в его голосе насквозь звучало ехидство. — Зато удобно, — в ответ фыркнула Маша. — Ах да, мне же еще объяснительную писать. Бумажку и ручку не одолжите? К удивлению девушки, в ответ раздался смех: — Ахахаха, не надо мне никакой объяснительной. За это зарплату снизят нам, вожатым. К тому же, ты была застукана не за разрисовыванием своих друзей пастой. Светловолосый пожал плечами и ушел обратно в холл. Его абсолютное безразличие злило Марию просто невероятно. Она демонстративно одернула задравшуюся футболку и последовала за вожатым враждебного отряда. Эта настойчивость и резкость в движениях напоминала лишь одну девочку. Она частенько тенью мелькала в его воспоминаниях. Но было еще одно… Весна только пришла в их небольшой город. Это восьмое — а точнее, седьмое — марта выдалось на удивление теплым и солнечным. В день перед столь важным женским праздником старшеклассники с разрешения администрации школы устраивали самоуправление. Дмитрию Щукину досталась неблагодарная роль учителя математики. Вдвойне ему не повезло, потому что три урока пришлось проводить у девятого профильного класса. Эти ребята были грубыми и совершенно не считались с присутствием «учителя». По кабинету летали самолетики, что совсем не являлось подобающим поведением. Дмитрий начинал потихоньку закипать. — Можно нескромный вопрос? — раздался голос с предпоследней парты. — Валяй, — парень настолько устал от курса математики за девятый класс, что был готов слушать любой бред. — А у Вас девушка есть? Ответ опередил издевательский смешок одной девочки: — Тебе-то что? Ты явно не в его вкусе. И вряд ли он такой же, как ты. Весь класс покатывался со смеху, один Щукин непонимающе оглядывался. — Просто мы любим геев. Не пугайтесь, Дима. Он был возмущен, но лицо успокоившей его девушки запомнил. Она сидела рядом, скрестив руки на груди. Лицо её постоянно меняло эмоции. Сначала Маша хмурилась, потом резко вздергивала брови в удивлении или стыдливо поджимала губу. В голову девушки пришла очередная идея для развития писательского мастерства. — Может пойдешь спать? — Ну, уж нет. Вот и настало мое время развлекаться ночью в лагере, — девушка счастливо потянулась, но, заметив подозрительный взгляд, поспешила пояснить. — Ничего неприличного. Просто шалости и пакости. — И что же ты собралась делать? — Для начала показать новенькому вожатому, что не все видят во сне после отбоя радужных пони. Проще говоря, вломимся в одну из комнат, где живут главные бунтари. Мария вскочила с дивана и, встав напротив, хитро посмотрела на Диму. «Когда она перестанет так ухмыляться?» — Щукин не отрывал скептичного взгляда от девушки. Та лишь прижала палец к губам и начала раздавать инструкции: — Ты сидишь тут, выжидаешь две минуты и заходишь в четвертую комнату следом за мной. Понял? Получив утвердительный кивок, девушка выскользнула в мальчишеский коридор. Она почти не создавала шума, но… Она же Маша, поэтому, делая очередной шаг во тьму, не заметила огнетушителя и смачно налетела на него. Затем послышались тихие ругательства и проклятия. Вскоре она затихла. Тихо зашуршала дверь в четвертую комнату. — Вы нормальные? Это лишь я, — возмутилась Маша, когда все лишние в помещении резко спрятались. — Чуваки, есть что пожрать? — Твою ж, ты рехнулась? — послышалось из-под одеяла. — Какая нафиг еда? — Илюша проснулся, — она ехидно хихикнула и присела на кровать говорящего. — Хватит вра… В коридоре послышались шаги. Теперь это точно был вожатый. — Заткнись и прячься, — парень приподнял одеяло. — С тобой? В одной кровати? Да ни в жизнь! Меня неправильно поймут, — не останавливалась Мария. - Так. Еда есть? — Какого хрена?! Нам всем крышка, а ты тут еду требуешь?! — Илья почти орал, шепотом правда. Да, и такое возможно. Дети принялись кричать друг на друга. И вот этот момент. Девушка бросается на друга командира, а тот в свою очередь не дает расцарапать себе лицо. Всё, естественно, происходит в абсолютной тишине, прерываемой, разве что, кряхтением сражающихся. Скорее всего данное безобразие не прекратилось бы, если бы не Щукин. Он резко распахнул дверь и включил свет. Вожатый был «зол». Хорошо, что глаза детей были не готовы к столь резкой перемене обстановки, поэтому никто не заметил, как Дима сотрясался от смеха. — Я сделаю вид, что ничего не видел… если через пять минут здесь останутся только обитатели этой комнаты. А дальше последовало целое представление. Из шкафа и подкроватных царств выползали представительницы слабого пола и, проследовав мимо вожатого, удалялись из комнаты. Дождавшись, когда лишние покинут помещение, хоккеист выключил свет, пожелал спокойной ночи возмущенным мальчикам и вышел вслед за дамами. В холле его уже ждала Маша. Она буквально сияла. Затем, убедившись в отсутствии лишних глаз, девушка бросилась с объятиями на Дмитрия, от чего тот немного оторопел. — Спасибо за то, что предоставил мне возможность пошалить. Такую крохотную, но возможность, — пробормотала девушка в плечо парню и упорхнула в свои покои. В первой комнате девочек все давно уже спали, тихонько посапывая… Почти все. Не спала только Маша… Она не могла уснуть, всё размышляя о чудесном, добром парне по имени Дима Щукин.