Mental

'Единственная ваша проблема в том, что вы кричите, но не даете себе возможности заплакать.' Фридрих Ницше

POV Эвелин

Рот Луи расширяется, крик становится громче. Я быстро хватаю сникерс и открываю его. Мой сеанс все еще не закончен. Мне нельзя допустить, чтобы его крики уничтожили меня. Как только его рот снова расширяется, я отламываю кусок батончика и кладу ему его в рот. Крик прекращается, а Луи начинает кашлять. Мои глаза расширяются, я начинаю думать, что он задыхается, но затем больной начинает жевать. Луи глотает, открывая рот, чтобы снова закричать. Я быстро кладу вторую половину батончика ему в рот, а он пытается выплюнуть его. Для него кажется сложным проглотить шоколад. Но, кажется, он не собирается сдаваться. Я кладу личное дело Луи на пол. — Луи, ты должен жевать его, — он пытается кричать с шоколадом во рту, поэтому начинает кашлять и вертеть головой в разрыне стороны. Я кладу руку ему на голову, пытаясь удержать, а парень вырывает руки из ремней. Я знаю, что он хочет сделать, но не могу помочь ему. Луи пытается закрыть свои уши. Я поднимаю папку, открываю фото руки Найла, а парень тут же закрывает глаза, замечая картинку. — Нет, нет, нет, нет, — повторяет больной, вертя головой. — Доктор Хоран рассказал мне, как ты напал на него с ручкой, — говорю и смотрю на фото. — Почему ты нападаешь на людей, Луи? Я думала, ты хочешь выбраться отсюда. Нападая на кого-либо, ты только продлеваешь свое пребывание здесь. — Я не делал этого, — как и обычно, Луи кричит. — Доктор Хоран говорит, что это сделал ты, — по-прежнему стою на своем. — Если это сделал не ты, то кто? Я не думаю, что доктор сам причинил бы себе вред. — Нет, нет, нет, нет... Папка вылетает из моих рук, отчего Луи вздрагивает. — Кто мог сделать это? Ты видел что-то, чего не видел доктор Хоран? Если да, то ты обязан говорить сейчас же, — он все еще пытается осводобиться от ремней, но у него не получается. Ремни слишком тугие. Я приближаюсь к уху парня и начинаю шептать: — Это сделал Гарри, не так ли, Луи? Это то, чего ты боишься? Он поворачивается ко мне слишком резко, отчего я машинально отстраняюсь. Я не знаю, что он пытался сделать. Может, укусить меня? Его глаза стеклянные и широко раскрыты, словно он сейчас заплчает. Луи медленно открывает рот, наверное, чтобы дать мне ответ. Но вместо этого он закидывает голову назад и начинает кричать, как делал это раньше. Только на этот раз крики становятся громче, а лицо искажает гримаса боли. Слезы скатываются по его щекам, и, кажется, что он испытывает слишком много боли. Я отступаю назад, паникуя. Крики звучат так, словно он разорвет горло. Я отхожу от Луи, поднимая с пола папку. Моя рука машинально нажимает на кнопку вызова, и я смотрю на парня, царапающего матрас. Его лицо еще сильнее краснеет, а рот открывается шире. Мое сердце биение учащается, когда я прижимаюсь к стене. Луи смотрит на меня, его глаза расширяются. — Помогите мне, — я открываю рот, чтобы что-то ответить, но его голова снова закидывается, и он начинает кричать. Я слишком потрясена, чтобы сказать что-нибудь. Дверь в палату открывается, и в нее входят несколько охранников. Я быстро прячу фантик из-под батончика под рубашку. Марсель стоит у двери, его глаза расширяются лишь немного при виде меня. Медсестра входит внутрь со шприцом, а охранники держат Луи. Он пытается выгнуть спину, но у него недостаточно сил. — Давай, — я поднимаю взгляд и замечаю над собой Марселя. — Давай вытащим тебя отсюда, — киваю и следую за Марселем. Когда я оглядываюсь назад, то замечаю капли крови на кровати Луи, которые сочатся из ран парня. Кровь? Я останавливаюсь, пытаясь рассмотреть раны, но Марсель продолжает выталкивать меня. Забирая сумочку, я выхожу за двери. Моя рука находится на лбу, когда я двигаюсь по коридору. Марсель идет за мной, но мне все равно. Я чертовски напугана и чувствую себя виноватой. Луи кричал о помощи, и я ничего не сделала. Что я могла сделать? Я не имела понятия, что происходило с ним. Вместо лифта, я направляюсь к лестнице. Опустив голову, прохожу каждую ступеньку. Я просто хочу вернуться в офис и закрыться там. Папка Луи прижата к груди, заставляя фантик от батончика царапать меня. Я достаю его из-под рубашки и отбрасываю в сторону. Меня не волнует тот факт, что он приземлится на полу. Кто-нибудь найдет его и выбросит в урну. Убираю волосы с лица, когда подхожу к первому этажу. Я оказываюсь в том же коридоре, который ведет в кафетерий. У меня тяжелое дыхание, поэтому я наклоняюсь к стене. Папка выпадает из моих рук, и когда я наклоняюсь к ней, решаю просто присесть на пол. Так как на мне штаны, я прижимаю колени к груди и закрываю лицо руками. Что произошло с Луи? Он выглядел так, будто ему было больно, но ничего не происходило. Я была с ним в комнате. Мы были единственными людьми в помещении, и я не причиняла ему боль. То, как он царапал матрас, заставило меня вздрогнуть. Как и все остальное, что он сделал. Как он изгибал спину… Как он кричал… Как он звал о помощи… — Эвелин? Я убираю руки с лица и смотрю на Найла, стоящего передо мной. Он держит папку, и его глаза широко распахнуты. Улыбаюсь ему и пытаюсь вести себя так, будто со мной все нормально. Если он узнает, то может найти способ снять меня с должности психолога Луи. — Привет, Найл. — Что… что ты делаешь на полу? — спрашивает он. — Я думал, ты была с Луи, — я смотрю на плиточный пол, пытаясь придумать ответ. Вместо этого просто закрываю лицо руками снова и трясу головой, как делал это Луи. Чувствую руку Найла на моем плече и слышу, как он усаживается рядом. — Что произошло там? Я поворачиваюсь к нему, и мой голос обрывается, когда я начинаю говорить. — Я ошибалась, думая, что смогу справиться с Луи. — Что случилось? — повторяет он, и я трясу головой. — Эвелин, он причинил тебе вред? — я трясу головой, и он берет меня за руку. — Да? — Нет, — отвечаю, и он отпускает меня. — Он просто кричал. — И… ты напугана из-за этого? — Все не так просто, — бурчу я. — Он посмотрел на меня и закричал, чтобы я помогла ему. Я… Я не знала, что пошло не так, поэтому просто нажала на кнопку. Его лицо было таким красным, Найл. Все выглядело так, будто ему кто-то причинял боль. Его глаза расширяются, и он чешет затылок. — Он сказал тебе помочь ему? — Сказал, — я киваю. — Что еще он сказал? — Ничего, — отвечаю я. — Он просто кричал и не останавливался. Найл, я думаю, с ним что-то не так. Найл смотрит на меня и сглатывает. — Расскажи мне все, что сказала ему, пока была там, — я моргаю, и в этот раз он хватает меня за плечи. — Эвелин, расскажи мне, что ты говорила, пока беседовала с ним. — Я показала ему фото пожара, — говорю я. — Он утверждал, что не делал этого, и начал кричать. Я как-то успокоила его, а потом показала фото твоей руки, — хватка Найла усиливается. — Я спросила его, почему он сделал это с тобой. И он снова утверждал, что не делал этого. Поэтому я заговорила о Гарри. Найл бледнеет, словно только что увидел призрака. — Пожалуйста, скажи мне, что ты этого не делала, — мое сердце пропускает один удар, а глаза расширяются. — Пожалуйста, скажи, что ты не делала этого! — А что ты предлагаешь мне делать? — я шиплю и отступаю от Найла. — Он — мой пациент, и мне необходимо добиться от него ответов. — Получила? Я качаю головой. — Он кричал снова и снова, громче и громче, а на лице было столько боли. — Эвелин, — вздыхает Найл, — ты не имеешь ни малейшего представления о том, на что подписалась. Откажись от Луи, пока не поздно, — я качаю головой. — Когда будет слишком поздно, ты пожалеешь, что не послушала меня. Я знаю это. — Ты не знаешь меня, — говорю и подбираю свои вещи. — Ты психолог, у тебя есть больной пациент, как и у меня. Но это — единственное, что у нас общее, — я останавливаюсь и смотрю на Найла. — Во что я ввязываюсь? — Откажись от него, пока можешь, — Найл поднимается и качает головой. — Я... кхм... Собираюсь пойти в свой кабинет и еще раз изучить дело Луи, — отвечаю я, а Найл открывает рот, чтобы что-то сказать. — Хорошего дня, доктор Хоран! Я поворачиваюсь и начинаю идти. Теперь я могу выпить еще одну чашку кофе и какой-нибудь энергетик. Я исчерпала всю себя, хоть не пробыла здесь даже пяти часов. Делаю шаг внутрь, и мои глаза расширяются, когда я замечаю доктора Санчес, сидящую в кресле. Крепче сжимаю папку в моих руках и делаю шаг к своему креслу. Когда Санчес смотрит на меня, я улыбаюсь. — Доктор Санчес, какой приятный сюрприз. — Шоколад, — она встает и опирается руками о стол. — Простите? — я в замешательстве. — Медсестра нашла шоколад во рту Луи. Ты знаешь, что это значит? — Нет. — Это означает, что кто-то дал ему шоколад, — бормочет женщина. — Доктор Фостер, ты была единственной, кто был с Луи в одной палате. Теперь скажи, зачем ты это сделала? — Он кричал, — я еще сильнее сжимаю папку. — Поэтому ты решила дать ему шоколад? — Это было единственным, что пришло мне в голову, — киваю я. — Я нашла батончик у себя в кошельке и дала Луи. Он не подавился, доктор Санчес, оказывшись достаточно умным, чтобы жевать. Я знаю, что делаю. — А ты знала, что у твоего пациента аллергия на шоколад? — Ч-что? — я заикнулась. — Да, твой пациент страдает аллергией на шоколад. Медсестры изучили его лицо, которое покраснело из-за того, что он задыхался. Разве ты не видела, что он задыхался? Он не задыхался. Луи просто кричал. Я уверена в этом... — Этого не может быть, — я качаю головой. — Он мог умереть. И тогда его мать подала бы в суд на нас. Это было бы ужасно, — она наклоняется ко мне. Я же слегка отклоняюсь назад, чтобы у меня было личное пространство. — Никогда не корми пациентов. Это понятно? — Достаточно ясно, — бубню я, и она смотрит на меня. — Извините, но у меня есть кое-какая работа, и вы немного отвлекаете меня, — она улыбается и направляется к двери. Я подхожу к столу и кладу папку. Усаживаясь на стуле, я вздыхаю и смотрю в потолок. С каких пор у Луи аллергия на шоколад? Я открываю папку и просматриваю информацию. Ни одного упоминания об аллергии на шоколад или что-нибудь подобное. Я продолжаю перелистывать папку и останавливаюсь, когда нахожу еще одно фото. Это Луи, и он стоит. Его голова повернута в бок, будто он стесняется. Он без футболки, и его грудь покрывают царапины. Я подношу руку ко рту, когда читаю описание. Офицер полиции (Ричард Голдберг) нашел пациента, идущего по дороге. Ричард спросил у Луи, куда он направлялся, но пациент лишь смотрел на дорогу. Офицер заметил кровь на его футболке и попросил его повернуться спиной. Луи испугался и попытался сбежать. Ричард побежал за ним и повалил Луи на землю. Тогда Луи закричал от боли, и Ричард заметил царапину на его груди. Через два дня Луи был отправлен в Роузвудский институт для душевно больных. Я провожу указательных пальцем по фото и начинаю думать, кто мог сделать это с Луи. Теперь вместо шрамов на груди, у него шрамы на спине. Он не смог бы навредить себе сам, потому что не смог дотянуться до спины в некоторых местах. Но он мог нанести царапины на грудь. Я провожу рукой по лицу и перелистываю страницу. Здесь нет фото, но есть описание. Если здесь было фото, его больше нет. Я тихо читаю слова про себя. Пациент утверждал, что не наносил себе вред. Он сказал, что кто-то другой сделал это, и когда его спросили, кто это был, он не ответил. Вместо этого, он осмотрел комнату, будто кто-то наблюдал за ним, и присутствующих там. Мы продолжили задавать вопросы о том, кто это сделал, и он начал трясти головой. Мой партнер стал кричать на Луи, прося ответить на наш вопрос. Луи посмотрел на нас и прошептал: «Гарри сделал это». Сразу после этих слов, он начал кричать, и его лицо покраснело. Я закрываю папку и не удосуживаюсь прочесть все до конца. Кусая нижнюю губу, смотрю на дверь. Кажется, у Луи случаются панические атаки, когда кто-либо упоминает Гарри. Его красное лицо всплывает в моих мыслях, и я трясу головой. Я так сильно хочу ответов, что не хочу думать о таком Луи, каким вижу его. Я тру виски, когда думаю о том, кто такой Гарри. Это кто-то, кто повлиял на жизнь Луи, что тот просто не может избавиться от него? Или это его воображаемый друг? Вздох слетает с моих губ, когда двери в офис открываются. Что случилось со стуком для начала? Голова Найла появляется в помещении. Когда он видит меня, то улыбается и входит, закрывая дверь за собой. Я закрываю глаза. — Что ты собираешься сказать мне? Я должна уволиться с работы и устроиться в Хутерс? — Нет, — бубнит он, и я слышу, как он присаживается на стул. — Я слышал, они нашли шоколад у Луи во рту. Ты на самом деле дала ему батончик? Ты так отчаянно пыталась выбить из него ответы? — Он начал кричать, помнишь? Я должна была сделать что-то, чтобы успокоить его. Это не сработало, поэтому я просто выбросила вкусный батончик на ветер, — произношу я. — Он продолжал кричать, даже после того, как съел шоколад. Это заставило меня думать, что ему не понравилось, но я ошибалась. Очень ошибалась. — Ох? — Да. — Не хочешь объяснить? — Когда я вернулась в офис после нашего разговора, доктор Санчес была здесь, — говорю я. — Она сидела на моем стуле и вела себя так, будто все хорошо. — Она была здесь? — Да, — бормочу я, неудобно ерзая на стуле. — Что она хотела? — Она пришла по той же причине, что и ты, — отвечаю, а брови Найл вздымаются вверх. — Доктор Санчес сказала, что у Луи аллергия на шоколад. Но этого нет в его личном деле. Я имею в виду, что если бы у него была аллергия, это было бы указано здесь. — Должно быть ты шутишь, — Найл качает головой, улыбаясь. — Что? — я спрашиваю, а Найл начинает смеяться. — У Луи нет аллергии на шоколад. Это известно всем.