Похоже, я искал тебя

Лухан оглядел то место, где ему придётся жить оставшиеся до начала учёбы три месяца лета. Ифань не так давно купил себе маленький загородный дом. Откуда такие деньги у студента Хань не интересовался, он это знал – его спонсировали родители, родственники, Фань долгое время подрабатывал где-то психологом, отрабатывая часы практики. Дом со всех сторон был окружён диким лесом. Деревья были настолько высокие, что через них даже не было видно серо-черного неба. Но Лухан видел его, чувствовал настроение погоды, изменения запахов и силы ветра. Он чувствовал это так давно, что уже смирился со своей странностью. Ифань вышел из машины, достал из багажника пакеты с продуктами и лекарствами и пошёл к двери. У Ханя была всего лишь одна спортивная сумка с одеждой, потому что он никогда не слыл модником. Всё, что ему было нужно – пара джинс и столько же брюк, рубашки на каждый день и футболки, обувь и нижнее бельё, соответственно. В самом доме было светло и веяло уютом, чего Лухан совершенно не ожидал. Одни только тёплые тона в комнатах: бежевый, кремовый, кое-где светло-оранжевый и белый. Вот и всё. На кухне на столе стояла небольшая вазочка с фруктами, из которой Лухан тихо утащил сочное зелёное яблоко – он был голоден после долгого путешествия. В гостиной стоял небольшой диван, несколько кресел, а на мягком коврике - журнальный столик. Лухан поднял глаза на высокий потолок и увидел большую хрустальную люстру. Он бы никогда не подумал, что Ифань купит такую: все стекляшки на ней были разноцветные, казалось, что когда они случайно сталкиваются между собой, выходит своеобразная мелодия. Лухан одёрнул себя. Ему действительно просто кажется. Вдалеке была ещё одна стеклянная дверь, выходящая на улицу – там была беседка. Лухан подумал, что будет круто сидеть там, читать какую-нибудь книгу (а он знал, что у Фаня их много), пить обжигающий кофе с молоком и смотреть, как холодные капли дождя постепенно впитываются в чёрную землю, проходя через покров изумрудно-зелёной травы. Рядом с этой дверью, буквально в нескольких метрах от неё, стоял большой белый рояль. Лухан узнал его очертания, так как инструмент был закрыт плотной белой тканью. Подумав, что у Ифаня со временем развился фетиш на всё светлое и тёплое, Хань скинул это полотно и поднял крышку рояля. Длинные тонкие пальцы небрежно пробегались по клавишам. Раньше ему нравилось играть. Сначала Лухан буквально каждые выходные бегал в музыкальный магазин за новыми нотами, а потом начал играть то, что придёт в голову. Он называл это игрой одного момента. Вот и сейчас, почувствовав тот самый момент, Лухан не отказал себе в удовольствии немного поиграть. Пальцы бегло задевали отдельные клавиши, то и дело выпуская совсем тихие, но нежные звуки. Потом к ним прибавились более тяжёлые ноты. Пальцы забегали быстрее, и в какой-то момент Лухан затерялся в этой музыке, в своей игре. Темп музыки сменился на умеренно-медленный, а потом и вовсе затих. - Это мне? – спросил блондин, поворачивая голову. Ответом ему послужил кивок. – Ты слишком много тратишь, Крис. Что там у тебя? Он пошёл на кухню и увидел, как Ифань разбирает привезённые им пакеты. В первых двух были обыкновенные продукты, чтобы просто не умереть с голоду. На самом деле, в последнее время любимым занятием Лухана стала готовка. Ему было приятно, что Фань знал и об этом и именно поэтому купил столько продуктов. А дальше на стол посыпались какие-то коробки с лекарствами, успокаивающие травы, шприцы, ещё что-то из аптеки. Лухан никогда не запоминал названия того, что ему прописывали на протяжении уже двух лет. Просто потому, что не принимал ничего. Не хотел, убегал, вырывался, прятался… а теперь он здесь, и рядом психолог-Ифань, готовый оказать свою помощь. - Антидепрессанты, седативные, достаточно сильные, как я погляжу,- начал отвечать парень, указывая на ту или иную коробку. – Ампулы и шприцы, мятный чай. Но я знаю, что его ты пить не будешь, поэтому купил кофе, который ты любишь. - Побаловать меня решил? – хмыкает Лу и ловит взглядом смущенную улыбку Ифаня. - Немного. И от этого почему-то впервые становится тепло за такое долгое время. Лухан никогда ещё не чувствовал себя таким защищённым, как сейчас. Ифань никогда ему не навредит, потому что любит своего младшего брата. Хоть и не был последнее время рядом. И Хань, вроде бы, теперь не обижается на него за это. Звонок мобильного отвлекает Лухана от разговора с братом. Он отчего-то нервно кивает и отходит в сторону, позволяя Крису снова заняться расстановкой продуктов и лекарств. Лухан достаёт телефон из нагрудного кармана и обречённо вздыхает. На большом экране высвечивается фото парня, который никогда не улыбается и его имя ниже: «Сехун». Хань несколько секунд пялится на эту дурацкую фотографию и начинает корить себя за то, что не стёр её, что не удалил номер и до сих пор отвечает на глупые смс этого парня. Он отводит взгляд, потому что ему всё ещё больно и даже где-то в душе немного стыдно, и сбрасывает. - Кто звонил? – спрашивает Ифань, запуская пятерню в волосы. - А? – Лухан отводит задумчивый взгляд от экрана мобильного и будто просыпается. – Да так, никто. - Ты готов поговорить? - Конечно,- улыбается Хань. Кабинет Ифаня не такой просторный, каким представлял его Лухан, но может это просто оптический обман из-за нескольких книжный полок и большого комода, который действительно занимает слишком много места. Крис садится за свой рабочий стол, указывая Лухану на мягкое удобное кресло напротив. Лу садится в него и продолжает осматриваться. Да, ему здесь определённо нравится. Но Лухан по своему уже немалому жизненному опыту знает, что первое впечатление всегда обманчиво. - Понравился дом? – с улыбкой спрашивает Ифань, наблюдая за младшим братом. - Пока не знаю,- пожимает плечами Лухан. – Будем говорить о доме? - Нет. Расскажи мне обо всём. - Зачем? Потому что ты психолог? - А ты всё такой же грубый,- усмехается Ифань. – Можешь рассказать, потому что я твой брат, который недавно приехал из далёкого края. - Не разговаривай со мной, как с маленьким. Лухан надул губы, чем вызвал смех у старшего. Конечно, он уже давно не маленький ребёнок, Крис порядком успел забыть об этом. Но от этого его желание помочь никуда не делось. Почему вдруг их родители стали так относиться к младшему сыну, что чуть ли не прыгая от радости отдали его Ифаню? - Они думают, что я странный,- продолжает говорить Лухан. – Не видят моих друзей, только меня либо с книгой, либо с плеером. А когда узнали, что я гей, так вообще были в шоке. Но даже не в этом была проблема. - Продолжай,- Ифань проглотил ком в горле. - Я с детства говорил, что могу чувствовать то, что другие не могут, видеть по-другому. Мне всегда казалось, что меняются запахи, меняется воздух, когда наступает новое время года. Но, когда я поделился этим с матерью… Тебе не понять. Ты не видел, как она на меня смотрела, с каким ужасом в глазах. Не слышал, как она разговаривала с отцом и повторяла, что я медленно схожу с ума. Ифань занёс руку с ручкой, чтобы записать всё в блокнот, но остановился. Это было непохоже на их родителей. Да, Лухан с детства был одиночкой, любил только то, что хотел любить и думал немного иначе. Все это знали, но никогда не называли ребёнка психом. - А потом это дурацкое фортепиано и моя игра,- хмыкнул Хань. – Я сказал, что проигрываю на клавишах образы и картинки. А в ответ услышал, что музыку нельзя потрогать или сделать её чем-то материальным. Это просто набор звуков. Неужели они так ограничены?! Я стал ещё более одиноким, замкнулся в себе, устраивал истерики по поводу и без. Разговаривал сам с собой, потому что больше не с кем было. - Родители знали о Сехуне? – спросил Ифань. - Думаю, что да,- пожал плечами Лухан. – Но им было наплевать. Я говорил, что вижу то, чего нет. Могу понять хорошо человеку или плохо только по одному взгляду. Говорил, что люблю, как пахнет осень и разговор дождя. Я странный. Сехун это знал. Он терпел меня и мои едкие комментарии, а иногда и просто то, что я бубнил на прогулке. И потом не выдержал,- «вернее, не выдержал я»,- поправился Лухан. – Мы расстались с ним год назад. - Зачем столько лекарств? - Они считали все мои убеждения и мысли буквально абсурдными. Водили по психологам, которые ставили ужасные диагнозы, а на самом деле, просто тянули из родителей деньги. Мама пыталась заставить меня принимать эти таблетки. - Ты принимал? – спросил Ифань. - Нет, конечно,- удивился Лухан. – Я выкидывал их в окно или скармливал соседскому псу по дороге в школу. От них мне бы стало хуже. - Почему ты так думаешь? - Я бы не смог чувствовать, понимаешь? Это внутри – оно там живёт и всё время дёргается. И мысли в голове постоянно: они не настолько неадекватные, но да, в них есть доля ненормальности. Я привык жить с этим странным чувством тревоги, которое может смениться либо сильной грустью, либо тихим умиротворением, либо взбалмошной радостью. Это не потому, что я псих. Просто это моя суть. Не знаю, не ударяюсь в психологию, когда начинаю это описывать, но ты меня вынуждаешь,- рассмеялся Лухан. – Скоро перейду на научные термины. - Это будет тяжелым бременем для меня,- улыбнулся Ифань. – Я действительно скучал по тебе, Сяо Лу. - Ты помнишь? – щеки Ханя мило окрасились в розовый цвет, создавая выразительный контраст с бледной кожей. – Я тоже скучал, Фань-Фань. - Кстати, рояль. Ты можешь играть когда угодно. Я обычно не ложусь спать раньше трёх, поэтому ты меня не потревожишь. Но в лес один не ходи. - Почему? - Не хочу, чтобы во время твоих ночных прогулок ты потерялся. Мы не в городе, Лухан. - Приму к сведению,- улыбнулся младший, но улыбка получилась вялой и вынужденной. - Иди, обустраивайся. Лухан нашёл свою комнату прямо под крышей достаточно удобной для проживания и крепкого сна. Он понял, что ему не нужен такой большой шкаф и сделал в голове пометку о том, что нужно попросить Ифаня куда-нибудь его деть. На полках тут же расположились все принадлежности Лухана для учебы, которые он захватил из дома, чтобы подготовиться к вступительным экзаменам. Несмотря на всю эту ситуацию, он собирался поступать в высшее учебное заведение и учиться… он пока не решил ещё на кого, но это что-то будет тесно связано с искусством. Кровать была небольшой, чему Лухан радовался. Он не любил слишком много пространства рядом с собой. Это иногда могло привести его в замешательство, но он старался с этим бороться и не подавать виду. Кровать была застелена пледом, цвета ночного неба. На ней было несколько маленьких подушек просто для комфорта и одна большая для сна. В ванной комнате тоже оказался шкаф с полотенцами на любой вкус и цвет, как говорится: маленькие для лица и отдельно для волос, причём разных цветов. Два больших банных полотенца, тапочки и мягкий халат, от которого шел приятный запах ванили. Лухан подошёл к зеркалу и открыл его. Во внутрь он поставил всё необходимое для принятия ванны и умывания, а также кое-что ещё своё по мелочи. Сама ванна была круглая со встроенным душем и прозрачной шторкой. Лухан мысленно поблагодарил за это Криса. Душевые кабинки он не очень жаловал, да и тела своего стеснялся, так что всё тут было для него просто идеально. Ну, кроме шкафа. А ещё у Лухана в комнате был балкон, но он не думал, что когда-нибудь воспользуется им. Только если просто не будет сил спуститься вниз. Тогда можно будет посидеть и на балконе, вдыхая свежий утренний запах росы, леса и чего-то тёплого. Хань спустился на кухню и решил всё-таки приготовить что-нибудь поесть. Мясо было свежим, поэтому сразу отправилось на сковородку, пока Лухан нарезал к нему овощи. Когда Ифань зашёл на кухню, к сковородке прибавилась кастрюля с кипящей водой. Лухан увлекался европейской кухней и решил сегодня приготовить пасту. Крис как-то говорил, что ему она нравится. - Ты снова надел очки? – спросил Ифань, подходя к брату ближе. На Лухане был обычный кухонный фартук поверх одежды, а на носу действительно красовались очки в чёрной оправе. Лухан поправил их и повернулся лицом к брату. Тот без проблем разглядывал готовящиеся кулинарные шедевры, потому что был вышел Лу. - Да. Мне просто немного непривычно в линзах. Вскоре обед был готов, и они сели за стол. Лухан нарезал ещё какие-то овощи, достал коробку с соком и налил его в два стакана. Они сидели друг напротив друга, как и в кабинете Криса недавно. Лухан медленно поглощал пищу, потому что неотрывно следил за своим братом. Что-то сильно поменялось за то время, пока они не виделись. - Ифань,- решил начать разговор Лухан,- у меня к тебе есть небольшой вопрос. - Слушаю,- с набитым ртом пробормотал старший, чем вызвал улыбку у младшего. - А почему до сих пор Крис? – вилка замерла в воздухе, не дойдя до рта. – Я имею в виду, в Канаде ты был Крисом, но теперь мы в Корее, а тебя всё равно называют так же. Чего ты не договариваешь, Ифань? - Давай об этом потом, ладно? – пытается замять больную тему Крис, но его слова тонут в голосе Лухана. - Ты хочешь разговаривать о моей жизни, но ничего не говоришь о своей. Я, чёрт тебя дери, жил без тебя с этими моральными уродами, пока ты стажировался там! Так что, ответь на мой вопрос, потому что ситуация с твоим именем немного приводит меня в ступор. - Завтра, Лухан,- спокойно отвечает Ифань, что заставляет блондина разозлиться ещё больше. – Сейчас тебе нужно отдохнуть. Вилка с грохотом была откинута на тарелку. Лухан встал со своего места и направился наверх. Таблетки, так заботливо приготовленные Крисом, полетели в стену, а потом упали на ламинат. Хань вздохнул, он был вынужден согласиться с братом. Сейчас Лухан чувствовал себя немного опустошенным, а это чувство всегда вызывало у него только злость и раздражение на окружающих. Горячая вода помогла немного расслабиться. Переодевшись в пижаму, Лухан забрался под одеяло и коснулся головой подушки. Первый день на новом месте всегда был для него тяжёлым. За своим волнением и глупыми мыслями, Лухан не заметил, как провалился в беспокойный сон. - Сынок, ты должен их выпить,- говорила мать, но Лухан только усмехался и выплёвывал всё, что ему давали. - Щенок! Громкий крик отца, а затем удар по щеке. Хань вырывается, когда его начинают держать двое здоровых коллег его родителя. Мать снова пытается дать ему лекарства, но сын брыкается, разбивает что-то. И снова удары. Его отец бьёт, не промахиваясь. Лухан стонет от того, что живот начинает скручивать невидимой судорогой из-за постоянных ударов. Ему только сильнее заламывают руки, кажется, что они вот-вот сломают ему кости. Первые слёзы начинают капать, когда его бьют по лицу. Лухан уворачивается, но кулак всё равно достигает своей цели. - Мы тебе вколем эту дрянь всё равно! – кричит отец, сопровождая всё это ударами. - Хватит! – кричит мать, захлёбываясь в слезах. - Заткнись! Коли ему! – снова орёт отец. Женщина дрожащими руками достаёт шприц и ампулу. Она видит, как глаза её сына расширяются от ужаса. Он начинает вырываться сильнее, кричать, но тут отец снова бьёт его. Только теперь удар приходится на хрупкий позвоночник. Парень ещё раз тихо вскрикивает, а потом замолкает. Шприц попадает точно в вену… - Нет! – Лухан просыпает уже утром и весь в холодном поту. На глазах солёные дорожки от слёз, а рядом Крис, прижимающий его к груди с обеспокоенным взглядом. Ещё бы чуть-чуть, и Ифань заплакал бы. Младший тяжело выдыхает и откидывается на грудь старшего, пряча в ней своё лицо. Ему действительно было без него тяжело.