Треугольник с синей лентой

      На дворе стояла глубокая необычайно тихая и спокойная ночь. Габриэль стремился насладиться этим временем сполна, момент идеально подходил для размышлений. Омега отличался превосходным чутьем и интуицией и потому с содроганием ждал, что вскоре что-то изменится. Мысли занимали события последних дней: встреча с двумя братьями-альфами никак не входила в планы омеги и не предвещала ничего хорошего. Габриэль считал себя слабой личностью - идти кому-то наперекор, защищая себя, давалось ему крайне тяжело. Даже малейшие трудности были способны вывести омегу из равновесия. А сейчас в его размеренную жизнь пытались нагло вторгнуться и полностью разрушить плюшевую крепость, в которой он спрятался.       В тот день, когда альфы приблизились к нему, чтобы что-то получить, Габриэль почувствовал себя уязвимым и слабым, с петлей на шее, подвешенным в воздухе. Его бросило в холодный пот, а кошмарный бред заполонял его сознание. Сохранять самообладание было крайне тяжело - необыкновенный запах поглощал все его нутро. Какой именно аромат исходил от этих двоих альф? Невозможно ответить... Они просто стояли рядом, такие разные и противоречивые, но вместе создавали что-то необъяснимо прекрасное. Черноволосый альфа Тайлер был властным и сильным, соблазнительно пугающим, словно чистокровный демон, с невероятно красивыми хитрыми глазами цвета обсидиана, а противопоставлен ему был Эван - весь такой солнечный, в меру дерзкий, игривый, но доброжелательный, с золотыми шелковыми волосами и небесно-голубыми глазами. Габриэль не мог выделить из них кого-то одного, его тело просто желало и стремилось раствориться в этом сладостном потоке света и тьмы.       Но все эти откровенные мысли и пленительные воспоминания об альфах не должны покидать головы омеги - он так решил. Нет никакой гарантии, что альфы испытывают к нему тёплые чувства. Габриэль уже приобрёл опыт «игрушки» в лапах похотливых извращенцев. И пускай омега был мечтателем, верящим в глубине души в искренность любви и в то, что любовь вообще существует, он не собирался сейчас открываться. Сердце - не проходной двор, а чувства - не хлам. Придётся повториться, но Габриэль просто был не тем, кто мог бы с легкостью подняться с колен после очередного падения.       И все-таки нам свойственно заблуждаться... Почему если в обществе хочется быть одному - это сразу означает ненависть к людям. Может, это элементарная ненависть к себе.        «Черт его знает, как я вообще умудрился вляпаться в это дерьмо», - пронеслось у омеги в голове. Он не относился к тем, кто любил создавать себе неприятности.       Ситуация обстояла не лучшим образом. Омега каким-то чудом умудрился отсрочить свидание на неделю, дабы переждать несколько дней течки в укромном месте и в полном одиночестве, наплетя с десяток дивных историй про завал по учебе и проблемы личного характера. Альфы, конечно, спустя час пререканий согласились, но все же оставили себе в залог читательский билет и водительские права Габриэля. Помимо этого, они обменялись номерами, и омега был уверен, что они будут либо названивать среди ночи, либо слать всякие гнусные сообщения, но к огромному счастью, ничего подобного не произошло. Ни одного сообщения от альф. Это, конечно, странно, но не заставляет не радоваться.       Омеге следовало тщательно обдумать все варианты развития событий, неожиданно на него свалившихся, но в этот раз течка выдалась столь невыносимой, что в голове не было ни одной мысли, кроме желания, чтобы этот ад поскорее прекратился.       - Хочешь воды или, может, грелку? - обеспокоено поинтересовавшись, на кровать к омеге присел его лучший друг Зиллах и трепетно поправил растрёпанные серебристые волосы. - У тебя жар, весь мокрый, - констатируя, Зиллах засуетился и принялся протирать влажным полотенцем лицо и шею друга.       - Думаешь, умру? - с придыханием, Габриэль попытался съязвить в свойственной ему манере, но голос звучал очень тихо.       - Пока с тобой я, все будет хорошо, - друг постарался того успокоить, в мыслях радуясь, что Габриэль не видит его испуганного взгляда в комнате с рассеянным приглушённым светом.       Зиллах, проведя все манипуляции и заставив омегу сделать хотя бы пару глотков витаминизированного питья, постарался уложить того спать, нежно обняв юношу со спины, который свернулся в позу эмбриона. В комнате было свежо благодаря распахнутым окнам, с улицы не доносилось ни одного звука, кроме шелеста листьев; стояла глубокая ночь.       - Спасибо... - тихо произнеся, Габриэль сильнее вжался в объятия друга.       - Я волнуюсь за тебя... - шёпот Зиллаха растворился в тишине, друг аккуратно гладил омегу по голове, неосознанно наслаждаясь шёлком длинных волос. - Я всегда буду поддерживать тебя, но так больше не может продолжаться, слышишь? Габриэль, я очень люблю тебя, мы дружим с самого детства, и я знаю, как сильно ты не любишь перемены или общение с другими людьми, но тебе уже двадцать один год, - Зиллах говорил медленно и тихо, изредка делая паузы и прислушиваясь к ровному дыханию друга. - В первую очередь, я думаю о твоём здоровье. Сколько ещё времени пройдёт до того момента, как ты все-таки встретишь своего истинного? Может, это произойдёт завтра, а может, через двадцать лет. Ты правда не осознаешь, как сильно усложняешь себе жизнь воздержанием?       Зиллах замолчал, почувствовав, как грудь друга стала судорожно сжиматься, а тело трястись. Омега заплакал - бесшумно, но горько. Слезы большими каплями скатывались по лицу и впитывались в подушку, а на лице застыло выражение безысходности.       - Я боюсь боли... - грустно констатировал Габриэль.       - Тише, солнышко, я не хотел тебя расстраивать, - выпалив, Зиллах поцеловал омегу в затылок и продолжил шепотом повторять слова «прости» куда-то в пустоту. Так пролетел ни один час.       Аккуратно прикрыв дверь, Зиллах, стараясь создавать как меньше шума, вышел из комнаты прямиком на балкон, предварительно накинув на плечи кофту. Омега полной грудью вдохнул свежий ночной воздух. А Габриэль тем временем спал крепко, но беспокойно. Внешне Зиллах был немного крупнее, выше и «мясистее», но несмотря на это физически слабее своего друга. Лицо того было строгим, а ум - пытливым и незаурядным, как, собственно, и полагается студенту-медику. Основной чертой у него был хладнокровный характер, но если речь шла о Габриэле - омега трепетал всем сердцем, переживал за каждый шаг и вздох друга. Зиллах не мог точно сказать, в какой именно момент переживания за друга так сильно укрепились в его сознании. Габриэль, сколько он его знает, никогда не просил о помощи и уж тем более не плакался и не жаловался, он привык бороться в одиночку и своими силами, как бы плохо ни было. Но за всей этой бравадой прятался такой беззащитный мальчик...        «Дикий и загнанный в угол» - пронеслось в голове у Зиллаха. В памяти всплыли события трехлетней давности. Тогда они только закончили школу и были очень напуганы, что теперь им придётся учиться в разных местах: Зиллах всегда мечтал поступить в медицинский и другим своё будущее не видел, а Габриэль грезил об университете искусства и истории. Без преувеличения можно сказать, что омега обладал художественным талантом и в периоды вдохновения рисовал настоящие шедевры. Но на вступительных экзаменах четверо из пяти принимающих оценили талант омеги как заурядный, а знания по истории - не достаточно глубокими. Шанс поступить, конечно, был, но на платной основе, что было попросту неосуществимо. Это стало колоссальным ударом для Габриэля - нет ничего хуже разрушенных стремлений. Омега долго сидел у озера, много молчал и смотрел вдаль, широко распахнув свои прекрасные синие глаза. Руки предательски тряслись. Все что у него было - желание рисовать. И Габриэль отчаянно понимал, что его способности не позволят ему заработать и одну десятую часть тех денег, которые нужно было бы отдать за обучение.        «Держи!» - сказал тогда Зиллах и протянул Габриэлю небольшую коробочку. Омега с серебристыми волосами сначала немного растерялся, выйдя из омута долгих раздумий, шмыгнул замёрзшим носом из-за долгого сидения на земле у воды, и все же принял подарок. Внутри был набор из трёх атласных лент: чёрная, синяя и белая. Он бережно приподнял чёрную ленту, наслаждаясь мягкостью изделия, и с гордостью принялся завязывать свои длинные серебряные волосы с синими прядями. У всех творческих личностей должен быть талисман, и, безусловно, он был и у Габриэля.        «Однажды я сменю чёрный цвет на другой» - твёрдо произнёс он тогда и продолжил: «Но перед этим я постараюсь найти себя. Найти смысл в моей жизни. Моему сердцу одиноко. Одиноко настолько, что у меня больше не выходит рисовать. Перед глазами так и снуют эти мерзкие лица из университетской комиссии... Я всегда знал, что рисую «на любителя», но другим бы не поверил, если бы сказали, что обучать теперь принято только тех, кто вписывается в рамки шаблонного мышления, тех, в чьих работах абсолютно не нужно разбираться и их вовсе не нужно понимать».       С того момента прошло уже три года, Габриэль ни разу не брал в руки кисть или карандаш. Все что он делал - существовал, попутно перебиваясь на подработках. Омега всегда выражал свои чувства через творчество, а общение для него было невыносимым и непонятным: всегда неохотно шёл на контакт, плохо понимал, что от него хотят, а самое неприятное - не умел держать язык за зубами.

***

      Время близилось к вечеру, в аудитории с приоткрытыми окнами было свежо и светло. Весна подходила к концу, и солнечная погода с попутно приближающимися экзаменами не могла не радовать.       - Уже закончил тренировку? - удивлённо поинтересовался Тайлер и, небрежно скинув пиджак на стул, ослабил галстук. - Баскетбол для тебя - святое, что-то случилось?       Эван прошёл мимо преподавательского стола и уселся на парту, при этом как-то задумчиво прикусив губу, лицо у альфы было напряженным, будто в голове творился полный беспорядок.       - Раздражает... - только и смог выдавить из себя Эван, а затем демонстративно вскинул руки к потолку и пробурчал: «за что гспд бл».       - Ты об этом омеге? - холодно произнёс Тайлер и усмехнулся. - Забудь пока что о нем. Мы не увидим его как минимум ещё пять дней.       - Забудешь о нем... Ага, как же, - недовольно пробурчав, Эван соскочил с парты и принялся ходить по кабинету, пока Тайлер собирал лабораторные своих студентов в кучу, чтобы проверить всё дома. - Как тебе удаётся быть таким спокойным? Я не могу сосредоточиться даже на глупом подкидывании мяча. Неужели ты не почувствовал?       - Ну не так уж я и спокоен, - рассмеялся в ответ Тайлер. - Отыгрывался сегодня на каждом студенте, половина в слезах уползла, вторая - в туалете повесилась.       Нервно выдохнув, Эван направился к выходу, видя, что брат уже собрал все необходимое и взял ключ от кабинета. Всю дорогу до дома они молчали, мысли в голове напоминали стог сена, а в паху зудело.       - Поехали с друзьями на природу на все выходные, - со вздохом выдал Тайлер, отрешенным взглядом уставившись в окно.       - Думаешь, жуки в трусах, опасность быть съеденными дикими зверями и рыбалка в тишине помогут нам продержаться?       - Я хоть что-то предлагаю, Эван, - злобно сверкнув взглядом, Тайлер продолжил: - Допускаешь тот факт, что он наш истинный?       Блондин молчал, лишь ощущая жар на своём лице, и старался просто вести машину.       - А я допускаю, - продолжил брюнет. - И я не хочу, чтобы первое, что я сделаю по отношению к нему, было тупым животным инстинктом. Мы плохо его знаем, но я уверен, что наша пара - особенная.       - Иначе и быть не может, - буркнул Эван в ответ.

***

      Звук треска от костра и игривые языки пламени, выплясывающие в глубокой ночи, дурманили сознание Тайлера. Он словно завороженный смотрел на горящие дрова и разлетающиеся ярко-оранжевые искры.       - Не спится?       - Эван прервал раздумья брата и присел рядом. Их друзья уже давно спали, но братьев мучила бессонница. В лесу стояла глубокая ночь. Создавалось ощущение, что все вокруг объято какой-то невидимой магией: словно от земли исходит энергия, которая насыщает все вокруг своим безудержным потоком. В свете полной луны природа благоволила и перерождалась, даруя невольным свидетелям умиротворение.       - Сам знаешь ответ, - Тайлер устало произнес и потер глаза. Немного повертев в руках почти пустую пачку сигарет, он все же закурил, всматриваясь в костер ничего невидящим взглядом. - Прошло всего пару дней, а у меня чувство, словно земля из-под ног ушла.       - Аналогично, - Эван произнес это с ухмылкой. - Как думаешь, он сбежит?       - А черт его знает, - откашлявшись из-за крепкости сигареты, Тайлер продолжил: - Если продинамит - я его по запаху найду, и уже не буду церемониться, возьму то что мне принадлежит.       - Ты ведь понимаешь, что ты не один хочешь его заполучить? - собственнически выпалив, Эван испуганно уставился на брата. Уж чего бы ему точно не хотелось, так это выбирать, кого он хочет сильнее: брата (единственного близкого, настоящую опору) или необузданного, но такого желанного омегу Габриэля.       - Выдохни, мы уже пробовали тройник, и опыт был успешный. Я думал, мы достаточно хорошо друг друга знаем, чтобы не загоняться на этот счет.       - Это для тебя опыт был успешный, но под конец вы решили, чтобы мне перепало как пассиву.       - Да брось, все мы были в хламину. Просто запутались где, что и куда...       - Вот наглый засранец, - Эван попытался заехать брату, но тот удачно увернулся, и блондин, не удержав равновесие, упал тому на колени.       - Пошли спать, - Тайлер ласково потрепал по волосам брата, и, когда тот приподнялся, провел пальцами, пропахшими табачным дымом, по губам. Последовавший за этим всем поцелуй был родным и сладостным. В нем было кое-что неподдельное - глубокая преданность и желание.