Чёрная весна

Маэва просыпается с чувством обреченности. Она одна. Из распахнутого окна дует холодный ветер, заставляя натягивать одеяло до подбородка и под ним обнимать себя руками за плечи. Вместо этого Мелин скользит ладонями по пустой простыне там, где должен лежать он. Но его нет. Он улетел в Порто на месяц. На целый месяц одиночества, грусти и долгих отчаянных ночей. И как Эва смогла пережить уже половину? На мгновение ее с головой захлестывает пустота. Она липкими и мерзкими потоками струится изо всех щелей в доме: из-под двери, из-за створок шкафа, из окна. Мелин выбегает в прихожую, совсем как в детстве, когда, трясясь от страха, она спасалась от чудовищ, и дрожащими руками застегивает пальто. На улице легкий туман. В сумочке певицы «Черная весна» Генри Миллера в мягкой обложке, а в кармане - мелочь на кофе. Маэва берет с молоком, хотя вообще-то никогда не любила это сочетание. Зато Нуно всегда любил. Нуно… Да, она скучала по нему, хотя долго не хотела признавать этого. Но ей правда не хватало его рук на своей спине, волос, вечно лезших в глаза, тихого голоса с кошмарным южным акцентом. Не хватало тихих субботних вечеров, когда Резенди, заправив отросшую челку за уши, садился на ручку ее кресла с гитарой, лениво перебирая струны, и они до самого рассвета пели песни из старых французских фильмов. Мелин отчаянно встряхивает волосами. Не думать. Забыться. Она быстро сбегает вниз по ступенькам подземки, пробивает локтями путь к турникету. Сесть на электричку и ехать, ехать, ехать весь день, до одури вглядываясь в черные буквы, усилием воли заставляя себя составлять из них предложения и ни о чем, ни о чем не думая. А вечером, где-то после десяти, вернуться домой, где в постель Эву уложит верная подруга бессонница. И дать волю черным мыслям. *** А на улице дождь и сильный-сильный ветер. Маэва поднимает воротник пальто повыше и, вжав голову в плечи, бежит к большой светящейся букве «М», чтобы привычно скрыться в коридорах метро. Сегодня пятница, и переход до отказа забит суетящимися людьми: кто-то трясет зонтиком и поправляет волосы, кто-то стряхивает капли с сумок и пакетов. Мелин ерошит вымокшие патлы и смело спускается вниз, доставая из сумочки стаканчик с горячим кофе, любимую книжку зажимает подмышкой. Особо торопящиеся толкают ее со всех сторон, а она в отместку брызгает на них дождиком с шарфа. На станции почти пусто. Эва занимает скамейку с краю и пытается с головой уйти в бумажный мир, но строчки рвано прыгают перед глазами. С самого утра голову француженки кружит ожидание чего-то, но чего? Она не знает. А сердце тем временем сладко замирает порой. У Мелин всегда была хорошая интуиция. И, знаете, она совсем не удивляется, когда широкие ладони ложатся на ее лицо поверх опущенных век. Только по-глупому радостно улыбается и вдыхает запах знакомых сигарет, намертво въевшийся в пальцы португальца. Резенди глубокомысленно изрекает: - А ведь я, Эви, всегда знаю, где тебя найти. И Мелин готова пищать от счастья.