Game of Life

*** Сегодня ночью, на нас с Губ-Губом, напали вконец обезумевшие от голода сверстники. За что и поплатились. Возможно, сказывается мясо рогатых кролей, или элементарное взросление организма, но последние два дня я спал очень чутко, и у меня, кажется даже, немного обострился слух. Так что, застать врасплох одного шибко умного, сильного и красивого тёмно-зелёного карлу, им не удалось. Ну а поскольку мы с Губ-Губом, еще на третий день крепко засели в первой пятерке по части статности среди сверстников, и впоследствии только увеличивали получившийся разрыв сидя на мясных харчах, то мой бой, общими чертами напоминал стычку семерки задохликов-наркоманов с хлипкими палками, против культуриста вооружившегося настоящим боевым оружием. Возможно навались они на меня все вместе с самого начала, имей лучшую экипировку, или действуй чуть более слаженно, и у них был бы реальный шанс, а так... заводила выбыл сразу, получив острым рогом в живот. Остальным же, пришлось в полной мере испытать на своих шкурах, чем любовно выструганная из полена дубинка, истыканная к тому же, всеми имеющимися в наличии енотовыми когтями, отличается от обычной сухой ветки. Примерно через минуту, на крики прибежали взрослые. Однако, вместо того чтобы остановить кровопролитие, старшее поколение начало активно подбадривать героев второй драки, вспыхнувшей на другом конце пещеры. Если после пары переломов и одного трупика, от меня оставшиеся целыми голодранцы просто сбежали, то неистовый Губ-Губ избравший своим орудием кулаки, устроил настоящее представление в духе рассказов про былинных богатырей. Выбрав из пяти своих противников самого тощего, он без видимых усилий поднял его в воздух и метнул в остальных, невольно отпрянувших от его яростного клича, после чего, когда четверо из пятерых оказались на земле, с торжествующим первобытным воплем запрыгнул прямо в образовавшуюся кучу малу. -Ахаха. Губ-Губ здесь самый...- -Кхм-Кхм.- Я появился рядом и деликатно кашлянул в кулачок как раз в тот момент, когда мой неразумный подчиненный собирался сказать очень большую глупость, стоя на горке из слабо постанывающих врагов. Должен признать, застывший с полуприкрытым ртом, он смотрелся весьма комично. С одной стороны, прерывать свою торжественную речь перед остальными, он ужасно не хотел, но и закончить ее самовосхвалением, в моем присутствии он уже не решался. Сказывались и оплеухи, получаемые им от меня в такие вот моменты на охоте, и сформировавшееся как мне кажется, первобытное уважение, и наконец, то, что у меня на плече лежало окровавленное оружие, а сам я, с разодранным правым виском, улыбался ему так, как я обычно улыбался рогокролям, за секунду до... ну вы поняли. -Самый сильный братан могучего Нуг-Нуга, ведь так?- -Ага-ага, самый сильный братан могучего Нуг-Нуга.- Вот и правильно, вот и хорошо, уважение к субординации, это наше все. Вот только кивать головой с таким радостным энтузиазмом, да ещё и на таких скоростях, опасно. Так, если в ней болезненной, когда-нибудь, что-нибудь и заведется, то обязательно оторвётся, взболтается, и перемоловшись в труху за первые несколько секунд после своего появления, высыпиться из ушей. Поняв, что продолжения не будет, взрослые начали расходится, а молодняк, за исключением нас с Юм-Юм, к которой, судя по следам крови на роге, и местами разорванной набедренной повязке, тоже кто-то успел пристать, забился в отнорки по бокам от «центральной детской пещеры» и время от времени опасливо на нас зыркал. -Думаю, покои взрослые заслуживаете вы, ибо молодцы вы стали, слишком.- Появившийся словно из-под земли дедан, с его извечной бородатой улыбкой, поманил нас следом за собою, велев предварительно захватить свои лежаки. *** По сути, шило сменилось на мыло. Теперь, вместо общей пещеры, нашей буйной группе предложили одну из старых спален для воинов. Оборонять её конечно легче, да и наличие стола и двух стульев-поленьев куда как предпочтительнее отсутствия какой-либо мебели как класса, но с другой стороны, теперь нам с Юм-Юм, придётся мириться с медвежьим храпением Губ-Губа, и его присутствием в принципе. Я ведь недаром залёг на другом конце пещеры от места где предпочитает дрыхнуть этот медведь. С ним вообще, рядом никто заснуть не может, ибо храп. Ладно, отучим со временем. Возвращаясь к более приятным соседям, девчонка не только не подумала прилепить мне вину за сегодняшний инцидент, но и мстительно попинала напавших на меня недобитков, когда мы уходили из пещеры. Следовательно, можно с уверенностью сказать, что её испытательный срок закончен, и мы заполучили себе в команду носильщика на постоянной основе. *** Доспав эту ночь без происшествий, первое что я отметил, это то, что с обоих сторон меня обложили два горячих тела. И если против близости Юм-Юм прижавшейся ко мне со спины едва проступающей грудью, я ещё не возражал, то вот за пятку, которая под конец уперлась в мой нос, Губ-Губ получил такого пинка под задницу, что подскочив из положения лежа, умудрился протаранить темечком низенький потолок. После чего изволил дуться на незаслуженно обидевшего его вождя, как мышь на крупу, всё оставшееся утро. Впрочем, уже к полудню, я был прощён, ибо представил на суд узкой общественной, в виде двух терпеливо сопящих зелёных обормотов, новый вид вооружения, обещавший частично уравнять наши шансы в стычках с местной живностью. Дамы и господа, я представляю на ваш суд одно из самых дальнобойных холодных орудий, когда-либо созданных человечеством, убийцу великана Голиафа, пращу. Она проста в изготовлении, не требует от своего обладателя ни чрезмерной физической силы как в случае с метательными топорами, сулицами и дротиками, ни продолжительных тренировок которые предполагают умелое обращение, как в случае с луком или метательными ножами. Хотя тренировки конечно тоже имели место быть, и выпили из вашего покорного слуги немало крови. Губ-губ в обращении со сколь-либо сложным вооружением, уверенно доказал вселенной, что пробкам просто нечего противопоставить его тупости. Он ДВАЖДЫ, умудрился попасть себе по лбу снарядом, а один раз, попытавшись раскрутить орудие в противоположную сторону, ещё и залепил утолщенным концом верёвки по собственным бубенчикам, после чего, поскуливая отполз к реке, отмачивать повреждённые части тела, а «злую и нечестную гадость», отказался брать в руки даже под угрозами побоев. Юм-Юм, вопреки моим опасениям, наоборот, превзошла все возложенные на неё надежды, уже через пару часов уверенно выбивая девять из десяти мишеней, с расстояния в 15 метров. По сравнению с ней, я едва справлялся с семью, так что, похоже, что ей придётся перепрофилироваться из носильщицы в стрелка, а мне, подыскивать на это место четвёртого члена группы, или увещевать всё того же Губ-Губа. Сегодняшний световой день ознаменовал возвращение слегка погрызенного мешка с пластинами енота, и добычей аж семи кролей, пять из которых вырубила Юм-Юм, ведущая обстрел из-за наших спин. *** Поскольку мы изловили в разы больше, чем смогли в конечном счете съесть, а такой вещи как соль для заготовки мяса, в том небольшом складике, куда нам дали доступ, не оказалось, я взвесив все за и против, решил попробовать разделить остатки добычи между голодающим Поволжьем в лице оставшихся в живых, пятнадцати гоблинов из моего поколения. Оно конечно, я помню поговорку про голодающего, рыбу и удочку, но живыми, если ими удастся управлять, эти зелёных карлики будут в разы полезнее. Хотя-бы тем, что возможно, когда-нибудь, они словят за нас троих первую атаку притаившегося хищника. Когда я поначалу, высыпал груду разделанных и разделенных на равные части кролей, на пол детской пещеры, то всё, чего я добился, это испуганные взгляды, пополам с завистью, и плохо затаённой ненавистью. Но вот когда я сказал: -Жрите, болезненные, это для вас.- Спустя секунду, вся эта шантрапа с гиканьем, и урашками бросилась мне в ноги, подбирать продовольствие. Пришлось правда, осадить пытавшихся захапать сразу по несколько кусков, в чём мне с энтузиазмом помог жадный Губ-Губ, недовольный дележом добычи, даже несмотря на то, что из каждого кроля мы предварительно выели самые вкусные и полезные кусочки, а мясо, при нынешней жаре, всё равно бы к завтрашнему дню превратилось бы в тухлятину. Закончив трапезу, сидевшие полукругом гоблины изволили пялиться на нашу троицу совершенно пустыми взглядами, заставляя заподозрить, что куда лучшим применением лишней добычи, была бы очередная взятка старику, или бартер с одним из старших гоблинов, имевших доступ к закрытым складам. Только спустя минут пять, когда я уже плюнув на все собирался уйти, зеленые начали выходить из нирванны. Во взгляде сообщества недельных переростков я увидел нечто такое, от чего мне с непривычки как-то резко поплохело. Это было нечто за гранью собачьей преданности, и щенячьего восторга. За гранью того выражения счастья, которое видишь на лице наркомана, в разгар ломки выстрадавшего новую дозу. Сегодня Губ-Губ и Юм-Юм имели честь наблюдать обожествление меня любимого, сообществом голодных зеленых пигмеев. А Стругацкие еще уверяли нас, что богом быть трудно... как минимум стать, проще пареной репы. *** Когда мы вышли из пещеры, нас по своему обыкновению поджидал дедушка гоблин, однако, на этот раз, вместо привычной улыбки, на его лице было задумчивое выражение. -Зачем, кормить слабых решили вы? Если добытой еды вам много отдать мне её могли вы. Чем больше еды у меня, тем сытнее едят женщины. Чем сытнее едят женщины, тем здоровее потомство. Здоровое потомство, сильные войны, сильное племя.- Угущечки, и тем тебе самому сытнее живётся. Старый пердун. Наверняка ведь, сам ты на охоту не ходишь, а кормишься, как раз таки, из того, что положено отдавать женщинам и детям. -Слабые могут стать сильнее. Сильные слабаки принесут больше излишков еды. Много излишков, сытые матери, сильные дети, сильное племя. Очевидно же.- Кажется представленная мной концепция, вогнала его в культурный шок. Во всяком случае, он так и остался стоять глядя в пустоту, когда мы прошмыгнули обратно в свою пещерку-отнорок.