Мы сами порождаем своих демонов

Судьба – мрачная тюрьма для тела и зло для души. Кто свободен телом и несвободен душою, тот раб, и, в свою очередь, кто связан телесно, но свободен духовно – свободен.

Одиноко. Холодно. Страшно. Чувства, с которыми я живу бок о бок. Но я привык. Привык быть изгнанником, гонимым ветром, гонимым светом, тьмой и даже самой смертью! Даже смерть не хочет меня забирать, что б ее! «Убей всех. На твоем пути один мусор. Испепели неверных.» Уверен, мои глаза стали на мгновение бордово-алыми, а все из-за того, что сейчас не могу контролировать его. - Не хочу. - мой голос был охрипшим, да и сам я, думаю, выглядел не лучше. «Тебе дарована сила, так воспользуйся ей! Стань Королем!» Почему антидот не работает? Почему не глушит моего зверя? Становится очень жарко, не хватает воздуха. Лекарство еще не подействовало. Блять, надо тянуть время. - А зачем? «Ты подогнешь мир под себя, ты сможешь наконец отомстить всем сполна, разве не этого ты желал?» - Глупо. Я не хотел мести. «Ты тогда не хотел, а сейчас еле сдерживаешься. Утопи Вонголу в крови! Утопи весь мир в крови! Стань кровавым Королем!» Верно... Я очень хочу посмотреть на их окровавленные лица, в их глаза, насладиться их криками. Убить. Медленно, принося наибольшую боль. Хочу попробовать из страх! Отчаяние! Вдруг меня осенила, что только что я чуть не повелся у своего желания убить, чуть не повелся у этого монстра. - Бред! Заткнись! – за спиной вновь появляется свечение и потихоньку вырисовываются крылья. «Я – это ты, забыл? Я – твои желания, твоя душа, твои мысли, почему же ты меня не принимаешь?» Не могу. Устал терпеть! Почему я не могу просто так взять и сдохнуть? За что мне эти, блять, страдания? Я что, мученик этого мира? Что, Иисуса мало было? Вдох-выдох. В глазах мерещится, а в ушах так и звенит этот голос. Его голос. *** Тсунаеши, хватаясь за голову, падает на колени. Холодные слезы скатывались с щек, падая на пол, они становились красными. И из них вырастали маки – символ смерти. Его пламя, словно щупальца, раскинулись за его спиной, с одной стороны черные, как мгла, а с другой – светло-белые. Татуировки ярче прежнего засветились. Из земли вдруг показались тяжелые, свинцовые цепи и, будто защищая шатена, они оплели пространство вокруг юноши, не оставляя и щели для света. Цудзи оказался в железном коконе и в нем не было режущего белого цвета, вокруг была лишь тьма и только небесное пламя за спиной давало хоть какой-то огонек. Тсунаеши поднял голову, сейчас его алые глаза горели огнем, а зрачки были даже не вертикальным, они напоминал четырехконечную звезду, а от глаз, будто трещины, расходились странные линии, которые придавали лицу Крылатого еще более устрашающий вид. Не смотря на это, крылья были словно ангельские, белоснежно-белые лишь с небольшим оттенком сиреневого, конечно, на них были когти, но почему-то они не устрашали, скорее наоборот, говорили, что за спиной владельца оных, будет безопасно. «Сдавайся. Все равно тебе некому довериться. Думаешь, Реборн посмотрит на тебя? Ты жалкий, никчемный ученик, место которого только на помойке!» - Заткнииись! – цепи начали расширяться и когда они уже «сжимали» хрупкое тельце Крылатого, они взорвались, разлетаясь на миллионы кусочков. Во внутреннем мире Тсунаеши наступил снегопад. Цудзи встал с колен, но голову держал опущенной, из-за чего его взгляда не было видно. Снег не долетал да владельца сознания и таял. Сделав шаг, затем еще, Тсунаеши побежал. Бежать от самого себя бессмысленно. Времена года сменяли друг друга с большой частотой. Но, остановившись, оказалось, что он прибежал опять в снег. И только странное явление как гроза заставляло задуматься, а все ли так? - Вранье. – в тишине послышался хруст костей от «разминки». Снег перестал идти, а перед Цудзи появились черное зеркало, украшенные черепами и кровью. В нем стоял он сам, только все кругом него было объято черной мглой, а сам Тсунаеши выглядел не хуже самого Дьявола из Преисподней. В ушах оного были серьги в виде смеющихся черепов, на губах – оскал, глаза выражали неприятную вселенскую скуку, но это только так кажется, в омуте под дудку Крысолова плясали черти, а Безумие наблюдало за всем этим адским цирком. На голове красовались закрученные, так сказать, драконьи рога, а волосы приобрели темно-красный оттенок. За спиной красовались костяные крылья с шипами на концах. Руки были больше похожи на звериные лапы: немного согнутые пальцы, острые как бритва когти, горящие красным, над запястьям находился огромный коготь, из которого капали капельки яда. Тсунаеши прикоснулся к поверхности сего зеркала, темный двойник сделал тоже самое. На губах оного появился еще более звериный оскал. Цудзи лишь немного надвил на гладь поверхности, зеркало, словно вода, послушно расступилось, теперь рука Тсунаеши была внутри этого Ада. Но потом Крылатый резко выдернул ее, предугадывая действия себя темного, который захотел перетянуть его на свою сторону. Монстр посмотрел на Тсунаеши непонимающими глазами, а потом оскалился и почти беззлобно рассмеялся. Вновь от лица Тсунаеши. - Ха-ха! Наивный, неужели ты еще пытаешься бороться с самим собой? Я – это ты, пойми наконец. По твоей глупости, душа не может соединиться воедино и стать одним целым, ты терзаешь нас обоих, пойми же ты. Прими меня, как часть себя. Я помогу тебе стать сильнее чем когда либо! - Нет уж, не хочу. Если будет сила, будут проблемы, которые я еще с года умею находить, так что, пока откажусь от такого предложения. - Дурак! Мы умрем, если ты не решишься на восстановление души! - Печально, честно, мне жаль. Но знаешь, я лучше помру, чем в вечном одиночестве наперевес с трупами. – Цудзи вскинул голову и посмотрел вверх. – Я уже, конечно, не надеюсь на взаимные чувства, но все равно, если ты говоришь правду, мне нечего жалеть. Все же я все еще помню ребят и их улыбки. Они меня примут. - Идиот! Ты им не нужен! – глаза темного заблестели от злости. Он не понимал, почему его хозяин не хочет восстанавливать душу. – Ха! Все равно я приду, все равно я заставлю тебя принять меня. Мы станем одним целым, но не переживай, я при нашем воссоединении буду стараться нанести еще большую моральную боль, чтобы ты понял, что все, кто тебя окружают – лжецы и лицемеры. - Замолчи, бесишь. – по ту сторону зеркала послышался смех, но через некоторое время прекратился. Зеркало исчезло. Тсунаеши остался один. Одиноко. Холодно. Пусто. Желание убивать вновь отошло на второй план, проясняя более привычные мне эмоции. Несмотря на то, что я не люблю самого себя, а точнее себя, как убийцу, не могу не согласиться с ним. Он мне помог выжить в суровом мире. Ага, особенно в России, где хрен поймешь, кто за, а кто против. Все же, чудная страна! И зачем я его выгнал? Все же он приносил жар, да и скуку с ним можно развеять, ну, в смысле, со мной. Сознание начало прояснятся, это стало понятно по усиляющийся боли в голове. Интересно, а где я сейчас. На улице кровавый валяюсь? В резиденции? М... Тело ноет, а конечностей почти не чувствую, все же, видимо, антидот стал еще больше влиять на мое физическое тело и все меньше на мою моральную хватку. Руки и ноги не слушаются. Ну и пусть. Похоже я в резиденции, ибо на врятли меня на улице подобрали и принесли на кровать, мол, может парниша не подох. Ага, как же. Потихоньку возвращается слух. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Так, вроде у меня в комнате часы в первую очередь пострадали. В кабинете? Э? Нет, глупо. Да и что-то мне больно тепло. Такое ощущение, что сюда кто-то приволок грелку. Так-так. Тик-так. Тик-так. Где бы я ни был, хозяин этой комнаты/кровати лишиться сейчас часов. А если учесть, что я только что после отката, силушки сейчас хоть отбавляй. (Тсунаеши накапливает силы во время дней отключки). После сотой попытки открыть глаза я наконец разлепляю веки. Вроде никого убить не хочу. Пульс ни как у сбежавшего бешенного зверя, да и дыхание вроде не оборванное. Так, что-то я теперь не уверен насчет грелки. Я уверен, что на мне лежит чья-то рука. Так, кому там фарш из ручонок сделать? Переворачиваюсь на бок, чтобы посмотреть на «счастливчика» и... Эх, фарш не смогу я сделать, а так хотелось! Мой ненаглядный репетитор полулежа спал возле меня. Конечно, не хотелось встревожить спящую красавицу, но мне вот что интересно, какого хрена я лежал в совершенно не в моей рубашке, брюках, ну, в общем, одежде. Он что... Прибью! - Проснулся наконец, – киллер прищурил глаза и ухмыльнулся, - а теперь я жду объяснений. А точнее рассказ про твою личность информатора. - Ага, как же, я тут после отката, а ему на блюдечке все подавай. Размечтался. - Не хами мне, - тень шляпы привычно скрыла лицо бывшего аркобалено. - А то что? – привстаю на локти и пытаюсь встать, но рука, схватившая за ворот рубашки не дала мне этого сделать. - Изнасилую в темном переулке. – Реборн приподнял меня на уровень глаз и я смог увидеть в них явное превосходство в данной ситуации. Его горячие дыхание обжигало, но я не я, если не буду чувствовать себя тоже в выигрышной ситуации. - Так я тебе и поверил. Ага, как же. - Ой, зря ты так, Тсунаеши, - все же слаб я после отката и еще дня два не могу толком справиться с нагрузкой на мышцы, поэтому, чего стоило ухмыляющимся профессиональному киллеру меня вновь повалить на кровать? Правильно – ни-че-го. А в Вонголе так никто и не знает куда подевался Савада Тсунаеши.